Ливень прекратился так же внезапно, как и начался, и на следующий день установилась ясная, солнечная погода.
Из-за вчерашнего ненастья почти все клиенты отменили запись, зато сегодня с самого открытия, с восьми тридцати утра, в массажном салоне яблоку негде было упасть. Все кушетки оказались заняты. Наплыв посетителей был настолько велик, что даже Лао Линь, давно отошедший от дел, выбрался из заднего дворика и встал за работу плечом к плечу с Линь Сяо.
Мастерство, передававшееся в семье Линь из поколения в поколение, опиралось на классическую акупрессуру — точечный поиск и глубокую проработку каналов для разминания мышц и связок. Никаких приборов или массажеров: только скрупулезная работа руками. Процедура для любой зоны — будь то голова, шея или поясница — занимала не менее получаса. А сегодня, как на грех, сразу трое клиентов записались на полный массаж спины. При такой ручной нагрузке массажисту после каждого сеанса требовалась хотя бы десятиминутная передышка, иначе выносливость быстро подводила.
С восьми тридцати утра и почти до девяти вечера Линь Сяо трудился не покладая рук, пока не выпроводил последнего посетителя.
Последней оказалась грузная женщина лет пятидесяти. Она всю неделю пила лекарства от простуды и кашля, но безрезультатно, а потому решила довериться традиционному массажу.
Завершив растирание, Сяо Линь раздвинул защитную шторку, нащупал висевшее на спинке стула полотенце и вытер выступившую на лбу легкую испарину.
— Как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.
Тетушка опустила ноги с кушетки и, надевая обувь, пропыхтела:
— Ох... Не знаю, может, я сама себе вбила в голову, но, кажется, и впрямь стало легче! Смотри, я только как легла пару раз кашлянула, а за все сорок минут — ни разу!
Сяо Линь добродушно улыбнулся:
— Разумеется, самовнушение тоже играет роль. Да и эффект от акупрессуры редковато бывает столь мгновенным. Но если походите ко мне три дня подряд, результат закрепится.
Тетушка сияла и с готовностью кивала.
— Ах да, — Линь Сяо обошел кушетку и, вспомнив кое-что важное, добавил: — Позвольте, я покажу вам две точки, запомните их.
Он коснулся пальцами ее ключицы, нащупав под слоем плотной ткани и пышных форм углубление под внешним краем кости:
— Это акупунктурная точка Юньмэнь.
Затем он сместил указательный палец ровно на ширину ногтя вниз, слегка надавил и продолжил:
— А здесь — акупунктурная точка Чжунфу. Дома, когда выдастся свободная минута, массируйте их подушечкой пальца. Вот так: положите указательный палец на средний и круговыми движениями мягко разминайте эти зоны до легкой ломоты. Минуты по три на каждую. Это отлично снимает кашель и тяжесть в груди.
Женщина прислушалась к инструкциям Маленького мастера Линя, попробовала сама и расплылась в довольной улыбке:
— Надо же! Вот это я понимаю — сервис! Акция «два по цене одного»!
Линь Сяо искренне засмеялся:
— А как иначе? Завтра придете, я вам еще и прогревание полынной сигарой сделаю. Дней за пять полностью оправитесь.
Посетительница, уверовавшая в его мастерство, продолжала поглаживать указанные точки:
— А лекарства-то мне продолжать пить?
— Конечно, — отозвался Линь Сяо. — У восточной и западной медицины свои сильные стороны. Сейчас у вас сильный кашель, и одна лишь акупрессура быстро не справится. Так что пока действуйте по всем фронтам. А дня через три, когда наступит явное улучшение, дозировку можно будет уменьшить или вовсе отменить препараты.
В голосе слепого юноши звучала мягкая уверенность, в выражении лица не было и тени навязчивого желания вытянуть деньги, за что тетушка прониклась к нему еще большим уважением. Она тут же записалась на завтрашний сеанс и, вполне довольная, отправилась домой.
***
Линь Сяо снял с кушетки постельное белье и наволочку. Из задней двери, слегка прихрамывая, вошла мачеха. В руках она держала контейнеры с ужином.
Сложив грязное белье в корзину в ванной и тщательно вымыв руки с дезинфицирующим раствором, юноша вернулся в зал и присел за чайный столик у дивана.
Время перевалило за половину десятого. Уставший, но довольный Маленький мастер Линь наконец-то добрался до еды.
Глядя, как парень уплетает ужин за обе щеки, мачеха прониклась сочувствием:
— Ешь медленнее, сынок. Не торопись, не давись! Если не наешься, я на кухне еще сбегаю наложу.
Линь Сяо с набитым ртом сдержанно замычал в знак согласия, но темпа не сбавил.
Женщина вздохнула, глядя на него с гордостью и грустной нежностью:
— Отец говорил, ты снова взялся за учебники. Что, думаешь опять попробовать поступить?
Линь Сяо на мгновение замер с ложкой в руке, после чего неопределенно буркнул: «Угу».
Родители Линь Сяо всегда отличались широтой взглядов в вопросах его будущего. В них никогда не было унылой покорности судьбе в духе «ты инвалид, сиди в лавке и не дергайся». Иначе они не стали бы изо всех сил тянуть его учебу, пока он не окончил старшую школу.
Мачеха воодушевилась и с размаху хлопнула себя по усохшей, давно потерявшей чувствительность левой ноге:
— И правильно! У моего сына светлая голова, ты учился лучше всех. Настоящий кандидат в первые ученики! Поступление — лишь вопрос времени!
Линь Сяо едва не поперхнулся от ее слов про «первого ученика» и долго смеялся.
Когда юноша закончил ужинать, мачеха собрала контейнеры и перед уходом спросила:
— За весь день наработался, да и время десятый час. Может, закроемся пораньше?
— Не нужно, — качнул головой Линь Сяо. — Я еще немного побуду здесь. А вдруг кто заглянет? А не заглянет — почитаю, как раз еда уляжется. Погода хорошая, в десять тридцать закрою. Вы с отцом идите отдыхать.
— Ну ладно. Ты тогда, пока никого нет, приляг на диван, отдохни... Ах да! А вчерашние клиенты, что перенесли запись, все сегодня пришли? Ты ведь вчера только к одиннадцати в комнату вернулся. Неужели в такой проливной дождь кто-то заявился?
При упоминании вчерашнего вечера сердце Линь Сяо судорожно сжалось. Он инстинктивно качнул головой:
— Н-нет... Никого не было. Я просто лекцию слушал, вот и засиделся.
Женщина ничего не заподозрила, кивнула и, опираясь на костыль, ушла к себе.
Едва за ней захлопнулась дверь, Линь Сяо откинулся на спинку дивана и облегченно перевел дух.
***
Но стоит только задеть воспоминания, как детали протекшей ночи начали всплывать в памяти одна за другой, будто бамбуковые побеги после дождя.
Юноша невольно вспомнил того подвыпившего «господина Чжана», переполненного гипертрофированным чувством общественного долга. Настоящее трагикомическое происшествие в биографии Маленького мастера Линя.
Он перевернулся на другой бок, прижмурился и с досадой подумал:
«С таким-то никудышным зрением этот "господин Чжан" сам от слепого недалеко ушел. Ему бы не шею лечить, а бегом бежать к офтальмологу. Чем раньше начнет терапию, тем больше шансов прозреть — неужели это не очевидно?!»
***
— Брат Чи, ну как? Вкусно? Пахнет аппетитно?
В артистической отдыха продюсерского центра «Синьцзин» ассистент Сунь Сяою сидел под боком у Фан Чи и с предвкушением наблюдал, как тот делает глоток из термоса с имбирным отваром на красном сахаре.
— Пахнет? — Фан Чи потер переносицу, подавляя желание чихнуть от ядреного аромата, и намученно сдвинул брови. — Ты мне покажи хоть одного человека, у которого вареный имбирь с красным сахаром вызывает аппетит, и я лично признаю его гением!
Сяою глуповато хихикнул, не решаясь возражать.
За целый день наблюдений ассистент усвоил одно: сегодня Брат Чи находился в сквернейшем расположении духа.
Впрочем, раздражение Фан Чи никак не выливалось в капризы или сорванные на персонал вспышки гнева. Однако Сяою проработал с ним больше трех лет и прекрасно изучил своего подопечного. Ему достаточно было увидеть насупленные брови артиста и тот особый, периодически устремленный в пол или на столешницу тяжелый взгляд.
Ассистенты звезд — это ангелы с опаленными крыльями, обладающие проницательностью ищейки. А потому правило простое: меньше слов, больше дела.
На самом деле состояние Фан Чи сложным было назвать просто «плохим настроением». Скорее это была смесь глухого раздражения и смутной, необъяснимой тревоги, перемешанной с чувством вины... А еще — жгучий, невыносимый стыд, накрывший его с головой, едва хмель окончательно выветрился и он вспомнил, какую ахинею умудрился натворить прошлым вечером.
Натравить полицию на легальный массажный салон под предлогом... кхм, нелегальных услуг!
И откуда только в нем прорезался такой высокий уровень гражданской ответственности?!
Ладно, скрывать нечего: стыд был не просто «жгучим», а колоссальным.
Горячий имбирный отвар Сяою привез из дома ближе к вечеру, чтобы прогреть босса. И не мудрено: накануне лидер популярнейшей рок-группы почти полчаса плутал под проливным дождем по пустынным улицам, вымок до нитки и лишь потом сообразил достать телефон и вызвать машину.
И все эти полчаса перед его глазами стояли одни и те же глаза.
Невидящие, но до безумия притягательные.
В итоге с самого утра стыд в нем шел в обнимку с непрерывным чиханием.
В девять утра на совещании с руководством компании и участниками группы, где обсуждался план работы на следующий год, топ-менеджер, не выдержав его очередного оглушительного «апчхи!», заботливо поинтересовался:
— Простыл? На следующей неделе уже третий этап турне, береги здоровье, оно сейчас превыше всего.
Что мог ответить Фан Чи?
Он лишь невозмутимо сохранил лицо и бросил:
— Пустяки. Слишком популярен — не справляюсь с флюидами фанатской любви.
Руководство компании обомлело. И возразить нечего, ведь против фактов не попрешь.
Совещание растянулось с утра до самого вечера. Под конец Фан Чи совсем потерял терпение, бросил короткое: «Прошу прощения, мне нужно отойти», покинул конференц-зал и сбежал в гримерку, где и восстанавливал силы до этого момента.
***
Когда остальные музыканты один за другим подтянулись из конференц-зала, Фан Чи уже допивал термос. Последним в гримерку вошел менеджер Чжан Юань. Захлопнув дверь, он окинул взглядом измученных за день парней и ухмыльнулся:
— Ну и вид у вас! От обычного совещания укатались так, будто вагоны разгружали?
Цянь Сун закрыл лицо руками и страдальчески застонал:
— Еще бы! Просидеть целый день на стуле мучительнее, чем отпеть три сольника подряд! Брат Юань, давай договоримся? Если еще намечается подобная «посиделка», ты как менеджер выступай от нашего имени и решай все сам. Хоть до первой крови спорь, только нас не втягивай, мы же не железные!
Чжан Юань придвинул стул и со смешком парировал:
— Выступать от вашего имени? Ну уж нет, дураков ищите! Я прекрасно помню прошлый год, когда на свой страх и риск взял для вас коммерческий выезд на три песни. И что было? Капитан Фан, узнав об этом, устроил такой разнос, что категорически отказался выходить на сцену! Я потом полчаса висел на телефоне перед организаторами, рассыпаясь в извинениях, чтобы они убрали анонс из Вэйбо, а потом еще полночи умасливал прессу, лишь бы наутро не вышли заголовки: «Группа CALM сорвала концерт из-за звездной болезни»! Урока на всю жизнь хватило. Быть вашим менеджером — та еще каторга. Пожалейте мои нервы!
При воспоминании о старых грехах музыканты прыснули, а Фан Чи лениво приподнял веки:
— «Устроил разнос»? Сам виноват! Напомнить, что это был за день? День, когда мы должны были слушать демо-записи новых треков на студии! Втиснуть туда коммерческий чес? Да я еще проявлял ангельское терпение!
— Терпение?! — Чжан Юань едва не поперхнулся от возмущения и ткнул в себя пальцем. — Ты тыкал мне пальцем в нос и ультимативно заявил: либо я иду договариваться об отмене, либо ты сам пишешь пост в Вэйбо и все объясняешь фанатам! Чистейший шантаж без единого шанса на компромисс! И это ты называешь терпением?!
— Именно, — спокойно кивнул Фан Чи. — И милость, и гнев государя — все на благо. Так что принимай как данность.
Чжан Юань онемел. Ну да, кто популярен, тот и прав.
***
Стрелка часов приближалась к десяти вечера. Ассистенты и музыканты прождали весь день. Чжан Юань устало взмахнул рукой:
— Ладно, на сегодня все, разбегаемся. По домам, без глупостей и без самодеятельности! На следующей неделе летим на юг, так что берегите себя. Смотрите, чтобы папарацци ничего лишнего не сняли. Сейчас вокруг турне отличный фон, не испортите все в самый ответственный момент!
Участники группы поднимались без особого энтузиазма — дневная марафонская сессия выпила из них все силы, так что на «глупости» ни у кого энергии точно не оставалось. Похлопав друг друга по плечам и попрощавшись, они потянулись к выходу.
Фан Чи продолжал неподвижно полулежать на диване. Когда дверь за последним музыкантом закрылась, он нахмурился и спросил у ассистента:
— Ты на чем сегодня приехал?
Сяою отвлекся от сбора вещей и ответил:
— На твоем спорткаре. На «Бугати». Смотрю, бак полный, машина давно в гараже пылится, вот и решил проветрить.
Фан Чи молча посмотрел на него:
— Передай спорткару мою искреннюю благодарность.
У здания компании в темноте наверняка дежурил не один десяток журналистов. Такая машина привлекает слишком много внимания. Фан Чи перевел взгляд на менеджера:
— Брат Юань, а ты на чем?
Чжан Юань скривился, уже предчувствуя подвох:
— На своем черном «Майтене». Что, смущает?
— Еще как, — поморщился Фан Чи. — Зачем тебе среди ночи «Майтен»? Перед кем павлином ходить? У тебя нет чего-нибудь вроде «Поло»? Ну, скромной городской машины для рядовых офисных работников, о которых вечно вещают по радио?
Чжан Юань от возмущения даже заикаться стал:
— Перед кем... Я?! Да ты, человек, который на рядовое совещание приезжает на гиперкаре, вообще имеешь право называть скромный «Майтен» вызывающим?!
Фан Чи тяжко вздохнул, медленно поднялся с дивана, покрутил затекшей шеей и протянул руку Сяою.
Ассистент мгновенно все понял и ловко бросил ему брелок.
Фан Чи поймал ключи и подкинул их на ладони, обращаясь к Чжан Юаню:
— Держи. Почувствуй, каково это — жить на широкую ногу. Меняемся.
—... Ты что удумал? Я же просил — никаких фокусов! — проворчал Чжан Юань. — Я на этой дуре ни разу не ездил! А если поцарапаю? Ты же с меня потом три шкуры спустишь за ремонт!
Тем не менее, прекрасно зная, что его авторитет для Фан Чи стремится к нулю, менеджер с неохотой отдал ключи от своего седана.
— Словами протестуешь, а руки делают, — усмехнулся Фан Чи. — Не переживай, даже если ты разобьешь её до состояния четырех колес на голой раме, платить не придется. Где припарковался?
— На подземной парковке... — Чжан Юань с тревогой посмотрел на ключи от своего «Майтена» в руках артиста. Когда тот уже направлялся к двери, менеджер не выдержал и рявкнул вдогонку: — Ночь на дворе, ты куда собрался?!
Фан Чи тихо хмыкнул, даже не повернувшись, и шагнул за порог:
— Сам же сказал — глухая ночь... Куда я могу направиться?
«Куда направиться...»
В голове Чжан Юаня мгновенно выстроилась логическая цепочка: поспать... найти кого-то, чтобы поспать... А учитывая не афишируемую ориентацию Фан Чи — найти парня, чтобы поспать!
Менеджер от ужаса подпрыгнул на месте и забормотал ассистенту:
— Что застыл?! Беги за ним! Не дай ему натворить глупостей!
Сяою едва не разрыдался:
— Брат Юань, Брат Чи не такой... Да и если он реально замышляет глупость, неужели я смогу его удержать?!
Чжан Юань замер. И то правда: удержать Фан Чи было невозможно.
— Наказание ты мое! Вернись! — донесся до эскалатора его отчаянный вопль.
***
Натянув маску и кепку, Фан Чи уже подходил к лифту подземной парковки. Захлопнувшиеся двери резво отсекли истеричные вопли менеджера.
Однако при мысли о том, куда именно он держит путь, ухмылка на его лице мгновенно угасла.
«Черт. Сам заварил эту кашу...»
Ехать с извинениями трезвым... Разве одного раза недостаточно?
Неужели придется брать пример с древних мудрецов и совершать три паломничества в... салон массажа?
Полное отсутствие здравомыслия.
И редкая, щемящая тревога в груди.
http://bllate.org/book/20410/2106502
Готово:
