Шэн Чи вряд ли осознавал, какой убойной силой обладали его слова. Для Инь Яня, пребывавшего в статусе безответно влюблённого фаната, это было равносильно тому, как если бы кумир вдруг подбежал, сжал в объятиях и страстно поцеловал. Да что там поцеловал — сразу дошёл до последней базы.
«Держи себя в руках, держи себя в руках, держи себя в руках», — трижды мысленно повторил Инь Янь, глубоко вздохнув и зажмурившись.
— Посмотри ещё вот это, — произнёс Шэн Чи, когда Инь Янь открыл глаза. Он поднял с журнального столика лист формата А4 и протянул его.
— Э-э, хорошо, — Инь Янь взял бумагу. — Мне зафиксировать ответы прямо сейчас?
— Нет, что ты, — улыбнулся Шэн Чи. — У нас ведь не собеседование. Я просто задам пару вопросов, чтобы лучше тебя узнать.
— Понимаю.
— Только чур не врать.
— Не буду, — Инь Янь поднял взгляд, отнесясь к его словам со всей серьёзностью.
Шэн Чи не сводил с него глаз. Спустя пару секунд его прищуренный взгляд потеплел, став непривычно мягким и проницательным.
— Сколько раз ты влюблялся? Начиная с самого детства и до сих пор.
— Я... — Инь Янь замялся. Вопрос смутил его. — У меня ещё никогда не было отношений.
— Вообще ни разу? — Шэн Чи явно не ожидал такого ответа. В его глазах мелькнуло удивление. — Ни в средней школе, ни в старших классах?
Инь Янь поджал губы.
— В то время я думал только об учёбе, было не до того.
В школьные годы Инь Янь вовсе не был дурнушкой: чистая кожа без высыпаний, а мешковатая, невзрачная форма сидела на нём удивительно ладно, подчёркивая тонкую талию и длинные ноги. Поклонников у него хватало всегда, вот только сам он их просто не замечал — ведь в его сердце уже жил другой человек.
Настроение Шэн Чи отчего-то заметно улучшилось, на губах заиграла едва заметная улыбка.
— А сейчас? Кто-нибудь пытается за тобой ухаживать?
Честно говоря, буквально пару дней назад Цзи Линь передал ему подарок от первой красавицы филологического факультета.
— Есть, — признался Инь Янь.
— И как? — Шэн Чи чуть вскинул бровь. — Ты принял ухаживания?
Инь Янь качнул головой:
— Я вернул подарок.
— Вот и отлично, — улыбка Шэн Чи стала шире. — Понятно, что наш фиктивный союз — лишь формальность, но на время действия контракта прошу тебя воздержаться от романов. К тому же ты учишься, не стоит отвлекаться от занятий. А если тебе захочется подарков — только скажи, я сам тебе всё куплю.
Хоть Инь Янь и помнил о фиктивности происходящего, от этих слов на душе стало тепло. Он послушно кивнул.
— Задам ещё один довольно личный вопрос, — продолжил Шэн Чи.
— Слушаю вас.
— Представь, что ты вступил в настоящие, серьёзные отношения, — спросил Шэн Чи. — Через сколько времени для тебя допустим глубокий поцелуй?
Инь Янь опешил. Не имея ни малейшего опыта, он понятия не имел, как отвечать, и лишь навскидку назвал наугад:
— Наверное... через полгода.
— Через полгода? — Шэн Чи не сдержал тихого смешка. — Стало быть, целых шесть месяцев.
Инь Янь совершенно не понял причины этой ухмылки и растерянно переспросил:
— Это... слишком быстро?
— Вовсе нет, — качнул головой Шэн Чи. — Мне просто нужно знать на будущее. А то спросит бабушка, как далеко мы продвинулись с моим молодым человеком, а я и не соображу, что ответить.
От этого «молодого человека» у Инь Яня сладко сжалось сердце.
— А вы? — не удержался он от встречного вопроса. — Через какое время это приемлемо для вас?
— Я? — в ленивом, бархатистом голосе Шэн Чи проскользнули соблазнительные интонации. — Если я по-настоящему люблю человека, мне хочется целовать его непрерывно, каждую секунду.
Щёки Инь Яня мгновенно обдало жаром. «Каждую секунду... каждую секунду...»
— Но раз ты готов к поцелуям только спустя полгода, — продолжал Шэн Чи, слегка склонив голову набок, — то, когда бабушка заведёт разговор, я скажу, что мы встречаемся уже года два.
Он тонко усмехнулся:
— За два года-то до постели доходят?
Инь Янь онемел.
Его лицо вспыхнуло кумачом. О таком не могло быть и речи, но от одной мысли о подобном сценарии перехватило дыхание.
— Нам... правда нужно заходить в подробностях так далеко? — выпрямившись, спросил он.
Он задал этот вопрос с предельной серьёзностью, глядя на собеседника широким, невероятно чистым и ясным взглядом.
Шэн Чи с улыбкой прищурился, опёрся локтем о журнальный столик и подпёр подбородок ладонью, принявшись пристально рассматривать юношу.
От этой близости у Инь Яня едва не перехватило дух. Шэн Чи находился так близко, что можно было разглядеть каждую черту его безупречного, будто выточенного резцом лица: густые, тёмные, словно выведенные тушью брови над светлыми глазами придавали его взгляду чарующую, обволакивающую мягкость.
Шэн Чи чуть вскинул бровь, и в этом движении промелькнула едва уловимая, властная сила:
— Разве это далеко?
— Э-э... да нет, нормально, — пробормотал Инь Янь.
«Ты ведь мой кумир! Всё, что ты говоришь — правильно!»
Инь Янь презирал себя за такую бесхарактерность, но тут же мысленно оправдывался: «Это же сам Шэн Чи!»
Какая разница, насколько откровенны вопросы? Если бы Шэн Чи потребовал от него чего-то действительно выходящего за рамки, Инь Янь всё равно сделал бы всё возможное, чтобы угодить своему кумиру!
— Я... — заговорил было Шэн Чи, но его прервал резкий звонок.
На журнальном столике завибрировал чёрный смартфон. Оба невольно перевели взгляд на экран, где высветилось имя контакта: «Пёс Сюй».
Шэн Чи протянул руку и взял телефон.
— Я отвечу.
— Да, конечно, — кивнул Инь Янь.
Шэн Чи даже не подумал вставать: он лишь переменил позу, откинувшись на спинку дивана и подогнув длинные ноги. Положив запястье на колено, он лениво поглаживал ткань брюк указательным пальцем.
Услышав что-то в трубке, он замер, а затем с тихим смешком бросил:
— Пошёл ты.
Его бархатистый, низкий голос звучал слегка хрипловато и очень интимно.
— Если приеду, отдашь мне песню?
— Тогда и разговора нет, она же не для меня написана.
— Не твоё дело.
— У самого в группе бардак, а всё туда же — меня учить...
В его непринуждённой, ленивой манере говорить было столько природного обаяния, что Инь Янь не удержался и поднял на него любопытствующий взгляд.
Шэн Чи, словно почувствовав этот взгляд, тут же повернулся к нему.
От пронизывающего внимания его глубоких глаз Инь Янь на мгновение замер, будто под лучом прожектора. Кончики его пальцев нервно дрогнули. С трудом сдерживая бешено колотящееся сердце, он выдержал этот взгляд лишь пару секунд, после чего с наигранным спокойствием отвёл глаза.
Заметив это, Шэн Чи улыбнулся и слегка склонил голову, о чём-то задумавшись.
Этот парнишка с самого прихода чувствовал себя не в своей тарелке: сперва послушно сидел на самом краешке дивана, а теперь аккуратно подогнул ноги, сжавшись в сухой ком. Он занимал так мало места, что напоминал карманную собачку, которую только что принесли в незнакомый дом и которая оттого всего боится.
В голове у Шэн Чи мельком проскочила странная мысль: «Интересно, если посадить его в чашку, он будет сидеть так же тихо?»
Голос в динамике возмутился затянувшейся паузой. Шэн Чи опомнился, усмехнувшись абсурдности собственных фантазий, и отрезал:
— Не приеду. Сегодня занят, как-нибудь в другой раз оценить заскочу.
Сбросив вызов, он немного выпрямился.
— Сюй Боянь. Слышал о таком?
Инь Янь на мгновение опешил, а затем с изумлением уточнил:
— На линии... был Сюй Боянь? Вокалист группы «Санни»?
Шэн Чи едва заметно приподнял бровь:
— Нравится он тебе?
— Н-нет... — запнулся Инь Янь. — Просто мой сосед по комнате фанатеет от их музыки.
Группа «Санни» была невероятно популярным отечественным андеграундным рок-коллективом — точнее, прогремела она ещё лет десять назад. И хотя Инь Янь оставался преданным поклонником Шэн Чи, об этой группе он, разумеется, слышал. Изначально в её состав входили вокалист Сюй Боянь, барабанщик Дайдай, басистка Пэй Ши, клавишник и лидер А-Бай, а также гитарист Су Ли. Однако три года назад Су Ли погиб в автокатастрофе, и его место занял Ли Чжунь.
Впрочем, в дружбе Шэн Чи и Сюй Бояня не было ничего удивительного: одарённые, яркие и сильные личности всегда тянутся друг к другу.
— Слушаешь их песни? — спросил Шэн Чи.
— Иногда, — честно ответил Инь Янь.
Шэн Чи чуть прищурился, словно проявляя любопытство:
— А мои?
— Да...
— «Да» — это как? Нравится или нет?
Инь Янь поджал губы:
— Нравится.
А мысленно добавил: «Невероятно, безумно нравится!»
— И чьё исполнение тебе ближе — моё или Сюй Бояня? — с лёгким вызовом поинтересовался Шэн Чи.
Такой прямой вопрос застал Инь Яня врасплох. Шэн Чи сейчас казался почти по-детски ревнивым, что вызвало у юноши невольную улыбку. Разумеется, для него Шэн Чи всегда стоял на первом месте. Но ведь Сюй Боянь — его друг...
Инь Янь выбрал дипломатичный вариант, чтобы никого не обидеть:
— Вы оба отлично поёте.
— А я ведь ужасно ревнивый, — вкрадчиво и тихо произнёс Шэн Чи.
Эта брошенная невпопад фраза озадачила Инь Яня:
— Что?
Шэн Чи перевёл взгляд на его слегка приоткрытые губы, но тут же безразлично отвёл глаза, разблокировал экран телефона и легко, быстрыми словами бросил:
— Да так, пустяки.
От этого небрежного «пустяки» сердце Инь Яня забилось ещё чаще — ему до безумия захотелось разгадать истинный смысл этих слов. Возможно, творческие люди просто любили оставлять недосказанность, считая это стильным. Но Инь Янь знал: Шэн Чи не рисовался, он действительно был таким. И за его молчанием всегда скрывалось нечто глубокое.
Как-то раз Шэн Чи давал интервью на шоу — тогда он только выпустил свой четвёртый альбом с заглавным треком «Запустение». Песня выдержана в довольно мрачных, меланхоличных тонах, и ведущий, хорошо подготовившись, зацепился за одну из строчек: «В тексте сказано, что чужие слёзы заставляют ваше сердце оттаять. А в реальной жизни, Небесный царь Шэн, слёзы способны размягчить ваше сердце?»
Ведущий рассчитывал перевести разговор на процесс написания музыки, но Шэн Чи сошёл с накатанной колеи. Задумавшись на мгновение, он ответил: «Слёзы скорее вызывают у меня азарт».
Зал тут же взрывался восторженными криками, а фанаты из первых рядов принялись с задором выкрикивать вопросы: «И какой же азарт, Небесный царь?!»
Ведущий поспешил разрядить обстановку: «Мужская половина зала, придержите коней, ваш кумир наверняка имел в виду девушек!» На что Шэн Чи лишь загадочно улыбнулся: «Не факт».
Зал снова зашумел от восторга, а ведущий чуть не выпал в осадок, мысленно поражаясь: «Вот уж действительно, творческий человек!» И точно — после выхода передачи в тренды тут же взлетел хэштег «Загадка ориентации Шэн Чи», а роковое «Не факт» привлекло к нему армию фанатов-мужчин, превратившись в фирменный мем, который ему припоминали на каждом шагу.
Инь Янь тоже смотрел тот выпуск. Ещё тогда он подумал, что Шэн Чи выражается совершенно непозволительным образом, заставляя окружающих строить самые нескромные догадки.
Вот и сейчас... Эх! Наверное, всё дело в банальной фанатской слепоте: ничего особенного Шэн Чи не имел в виду, но Инь Янь всё равно пытался отыскать скрытый подтекст в каждом его слове.
— Что хочешь на обед? — внезапно перебил его мысли Шэн Чи. — Есть какие-то предпочтения?
Инь Янь опомнился и взглянул на экран телефона. Надо же, уже полдень!
— Я ем всё.
— Тогда закажу то, что обычно беру сам. Острое ешь?
— Да, ем.
Через пять минут Шэн Чи закончил оформлять заказ и убрал телефон:
— Отличная домашняя кухня, готовят весьма недурно.
Опершись рукой о ковёр, он поднялся на ноги:
— Доставят минут через двадцать. Чтобы не коротать время впустую, не хочешь подняться на второй этаж?
Инь Янь от такого предложения обомлел:
— А... можно?
Шэн Чи окинул его взглядом и тихо, с глубоким вздохом усмехнулся, скопировав его интонацию:
— А ты как думаешь?
Инь Янь снова не нашёл, что ответить.
— По пятницам сюда приходит домработница, а в остальные дни никого не бывает, — произнёс Шэн Чи, направляясь к лестнице. — Относись к этому месту просто как к съёмной квартире. Главное — не проколоться, когда приедет бабушка.
Поднявшись наверх, Инь Янь понял, почему первый этаж выглядел так безупречно: помимо трёх спален, весь второй этаж занимала огромная студия. Фортепиано, гитары, прочие инструменты — всё находилось здесь, а по полу ровным слоем были разбросаны нотные листы и скомканная бумага. Назвать это место свалкой было бы не преувеличением.
— М-да... слегка не убрано, — Шэн Чи отпер дверь студии, смущённо кашлянул и, наклонившись, собрал с пола пару листов, уложив их на крышку пианино. — Не люблю, когда кто-то трогает мои вещи: стоит кому-то прибраться, и я потом ничего не могу найти.
Инь Янь был с ним полностью согласен.
Застыв на пороге, он разглядывал помещение. Из соображений звукоизоляции окон в студии не было, поэтому даже днём здесь царил глубокий сумрак, напоминавший таинственный, затихший лес.
Именно в этой «чаще» рождались легендарные аранжировки и берущие за душу строки. И хотя Инь Янь был далёк от музыки, в какой-то миг ему показалось, будто он слышит незримый шёпот этой комнаты, а вокруг витают чудесные созвучия.
Словно первопроходец, он с трепетом ступил в личный мир своего кумира. Сделав пару шагов, юноша ощутил под ногой что-то шуршащее. Опустив взгляд, он увидел измятый и снова расправленный нотный лист.
Инь Янь поднял его:
— Это вам ещё нужно?
Шэн Чи обернулся, подошёл ближе и с сомнением взглянул на бумагу в его руках. На его лице отразилось смешанное чувство, когда и выбросить жалко, и оставить бессмысленно. Взяв лист, он снова сжал его в комок и отправил в корзину для мусора:
— Да ну его.
Инь Янь бросил взгляд на корзину, из которой буквально выплёскивались скомканные «озарения», и не сдержался:
— Вы обычно пишете музыку здесь?
— В основном да, — ответил Шэн Чи. — Совсем не так, как ты себе представлял?
— Да нет, нормально, — Инь Янь качнул головой.
Посчитав свой ответ слишком сухим, он тут же поспешил реабилитировать кумира:
— У настоящих творцов всегда так. Это не грязь, а художественный хаос!
Шэн Чи удивлённо моргнул и внезапно расхохотался:
— Вы, фанаты, всегда такие.
Инь Янь растерянно замер, глядя на его смеющееся лицо.
— Договор подписал не глядя, — неторопливо перечислил Шэн Чи, рассматривая юношу. — Виделся со мной два раза, а уже сам приехал на такси. Теперь вот рассыпаешься в комплиментах.
Инь Янь смутился и тихонько пролепетал:
— Вы же не какой-то посторонний человек...
«Да я бы не просто на такси приехал — если бы потребовалось, я бы на другой край света полетел, не задумываясь!»
— Ну да, не посторонний, — хмыкнул Шэн Чи, а потом спохватился: — И давай-ка меняй обращение. Хватит мне «выкать», а то чувствую себя старше лет на десять.
— И как... как мне тебя называть? — пересилив себя, спросил Инь Янь.
— Мне и это за тебя придумать? — с лукавой улыбкой поддел его Шэн Чи. — Подумай сам, как супруги обычно называют друг друга после свадьбы?
«После свадьбы?»
Инь Янь задумался.
«После свадьбы... Как обычно обращаются друг к другу муж и жена?..»
В голове мгновенно всплыло то самое слово, и его лик медленно залил румянец.
— Ну так как обычно обращаются в браке? — переспросил Шэн Чи.
Инь Янь сглотнул, крепко сжав пальцы, и покраснел ещё гуще.
http://bllate.org/book/20408/2108539
Готово:
