Годовщина свадьбы. Сегодня исполнялось ровно пять лет с тех пор, как Ся Цинтан и Хо Цзэшан связали себя узами брака.
Убрав в сторону законченные эскизы, Ся Цинтан навел порядок на рабочем столе и ушел из студии раньше обычного.
Дом был огромным и полупустым. Помимо кухарки и убирающей комнатную пыль прислуги, здесь постоянно жил только Ся Цинтан. Но сегодня должен был вернуться второй хозяин.
Цинтан отпустил домработницу пораньше, сам испек торт и приготовил праздничный ужин, с трепетом ожидая возвращения мужа.
Как Главный командующий, Хо Цзэшан постоянно разрывался между экстренными вызовами и контролем над рубежами страны. В иерархии государства он уступал лишь Правительственному архонту, оставаясь главной опорой нации. Разлука неделями стала для них привычным делом.
Цинтан никогда не роптал: он искренне старался быть понимающим, идеальным спутником. Единственное, чем он мог помочь мужу такого ранга — не привлекать лишнего внимания и не становиться уязвимым местом, за которое могли бы зацепиться недоброжелатели.
И Цинтан справлялся с этим блестяще. За пять лет они ни разу толком не поссорились — а если и возникали разногласия, всё ограничивалось молчаливым отстранением со стороны Цинтана. Хо Цзэшан просто не замечал подобных мелочей. Впрочем, он никогда не забывал про день рождения мужа, загодя готовя подарок, да и на напоминания о годовщине реагировал неизменно: откладывал дела и возвращался домой, пусть даже ради скромного совместного ужина.
Но этим вечером всё пошло иначе. Сколько бы Цинтан ни отправлял сообщений, экран смартфона хранил молчание.
О сегодняшней дате он напомнил Цзэшану ещё вчера вечером. Тот всегда был загружен работой и отвечать не спешил, но полное отсутствие вестей к полуночи казалось тревожным. Впрочем, Цинтан успокаивал себя: служба непредсказуема, случится могло всё что угодно.
Цинтан умел ждать. Вот только трепетное предвкушение к полуночи сменилось глухой тоской. Альфа так и не появился на пороге, не прислал даже короткой строчки.
Поняв, что мужа ждать бессмысленно, а ужин окончательно остыл, потеряв всякий смысл, Цинтан с тяжелым сердцем убрал блюда, погасил свет в гостиной и ушел к себе.
Умывшись, он лег в постель, но сон не приходил. Цинтан бессмысленно разглядывал потолок, погруженный в гнетущую тишину.
В этой огромной вилле звукоизоляция была безупречной: в спальне стояла такая мертвая тишина, будто дом вознамерился поглотить его целиком. Цзэшан терпеть не мог свет, и стоит задернуть плотные шторы, как комната погружалась в непроглядный мрак. Однако Цинтан потаенно боялся темноты, поэтому, когда оставался один, доставал из выдвижного ящика ночник и включал его у изголовья.
Но сегодня этот мягкий янтарный свет резал глаза. Выключить его Цинтан не решался, а заснуть не мог. Ночная тишь располагает к печали: мысли потекли одна за другой, и в горле встал горький ком.
Все эти годы он кротко принимал и вечную занятость супруга, и вереницу назойливых омег и бета, вьющихся вокруг командующего. Статус мужа обязывал держать лицо, быть выше сплетен и проявлять безупречное великодушие. Окружающие завидовали ему: ещё бы, завоевать альфу, о котором безответно грезили тысячи! Вот только они не знали, что дома этот человек оставался точно таким же, как и на публике.
Хо Цзэшан всегда был неизменно холоден и сдержан. Для него Ся Цинтан отличался от остальных омег лишь наличием официального штампа, дающего право сопровождать его на приемах. Цинтан понимал: между ними никогда не было чувства, любовь не возникает из ничего. И все же сердце невольно щемило от боли.
Перебирая в памяти обиды, он и сам не заметил, как погрузился в тревожную дрему.
Очнулся Цинтан от резкой трели звонка. Сонный и раздраженный, он хотел было сбросить вызов, думая, что звонят из студии, но, едва взгляд упал на имя на экране, остатки сна мгновенно улетучились.
Звонил Хо Цзэшан — человек, от которого всю ночь не было ни вести.
Цинтан торопливо смахнул клавишу ответа, боясь, что тот повесит трубку.
— Дома? — раздался в динамике низкий, глухой голос альфы. В нём слышалась сильная усталость.
— Да, — тихо отозвался Цинтан, не удержавшись от вздоха: — Ты вчера так и не пришел.
— Возникли срочные дела, — сухо ответил Хо Цзэшан.
— А сообщения мои ты видел?
— Видел.
У Цинтана опустились руки.
— Почему же не ответил? — спросил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды.
— Я полагал, моё молчание исчерпывающе, — равнодушно отозвался альфа.
В его тоне проскользнула холодная, почти покровительственная интонация, будто Цинтана упрекали в непонятливости: неужели нужно разжевывать столь очевидные вещи?
Цинтан давно привык к подобным замашкам мужа, но на душе все равно заскребли кошки.
— Я ведь приготовил ужин... ждал тебя, — пробормотал он едва слышно.
После некоторой паузы Цзэшан произнес:
— Я распоряжусь, чтобы тебе доставили подарок.
— Правда? Спасибо! — Настроение Цинтана тут же чуть потеплело. Он никогда не умел скрывать эмоции, и альфа наверняка уловил эту смену тона.
— А когда ты вернешься домой?
— Не знаю.
— Ты не появлялся уже вечность... — не удержался от упрека Цинтан.
— На следующей неделе день рождения матери, — спокойно перебил Хо Цзэшан. — Тогда и приеду.
— Хорошо!
Едва разговор прервался, Цинтан рывком раздвинул шторы. За окном в ярких лучах солнца буйствовал зелеными красками сад, и грусть ночного ожидания рассеялась сама собой.
Быстро умывшись и перекусив, он сел за руль и направился в дизайн-студию.
Эту студию Цинтан основал вместе с подругой сразу после выпуска из университета. Цинтан по натуре был человеком творческим и свободолюбивым, не терпевшим жестких рамок и корпоративной муштры, а потому не стал наниматься в чужие компании, решив открыть своё дело. Баснословных прибылей заведение не приносило, но стабильно держалось на плаву и за пять лет успело завоевать добрую репутацию в Императорской столице.
Едва Цинтан переступил порог, как его перехватила ассистентка А-Сюэ. На ходу показывая планшет с эскизом, отданным клиентке пару дней назад, девушка заговорила:
— Цинтан-гэ, госпожа Линь снова недовольна талией. Говорит, что выглядит полно и просит сделать фасон более свободным. А еще считает, что отделка на пояснице смотрится чересчур легкомысленно, ей хочется чего-то более солидного и элегантного.
— Странно, — нахмурился Цинтан. — Сначала она просила добавить игривости, а теперь требует сдержанности?
— Похоже, изначально она собиралась надеть платье на обычную прогулку, но эскиз ей так понравился, что она решила выйти в нем на какой-то светский прием.
Цинтан кивнул:
— Ладно, я перерисую. Передай госпоже Линь: я сделаю всё, чтобы платье сидело идеально.
— Поняла!
Цинтан шел в кабинет, на ходу вглядываясь в экран планшета и размышляя, как скорректировать силуэт, чтобы скрыть недостатки фигуры госпожи Линь и при этом не потерять изящества. Задумавшись, он чуть не перецепился через чью-то вытянутую ногу. К счастью, у виновника происшествия хватило совести подхватить его за локоть.
— Руонин! — Цинтан сердито уставился на хохочущую женщину.
Дань Руонин залилась заливистым смехом:
— Да что ж ты вечно под ноги не смотришь! В этот раз я тебя поймала, а в следующий точно в яму грохнешься!
Дань Руонин была той самой подругой, с которой они открыли студию. Девушка происходила из состоятельной семьи, но из любви к дизайну отказалась от места в родительской корпорации. Они дружили много лет и знали друг о друге абсолютно всё. Во всей студии только Руонин знала, что Ся Цинтан — законный супруг Главного командующего.
Шутить друг над другом давно стало для них нормой, так что Цинтан не обиделся. Усевшись в кресло, он вновь погрузился в эскизы.
— Ну рассказывай, — Руонин уселась напротив и многозначительно замигала, состряпав двусмысленную мину. — Как отметили пятилетие? Памятный вечер получился?
При этих словах Цинтан отложил планшет и тяжело вздохнул:
— Он не пришел ночевать.
Улыбка мгновенно слетела с лица Руонин.
— В смысле — не пришел? Что стряслось?
— Работа, наверное, — попытался оправдать мужа Цинтан. — Только сегодня утром позвонил.
— Вот же кобель проклятый! — вскипела Руонин, моментально вспыхнув от гнева.
Цинтан невольно усмехнулся:
— У него служба специфическая, тут уж ничего не поделаешь. Главное, что он вообще вспомнил обо мне.
Руонин откинулась на спинку кресла и прищурилась:
— Допустим. А сообщения, которые ты отправлял вчера днём, он хоть прочел?
— Наверное, был слишком занят чем-то важным... — неопределенно пробормотал Цинтан, стараясь убедить самого себя.
— Вот как? — Руонин достала смартфон, сделала пару касаний по экрану и, повернув дисплей к Цинтану, ледяным тоном спросила: — Его «срочные дела» — это обед с сынком командующего Цзюня?
У Цинтана оборвалось сердце. Взгляд застыл на светящемся экране.
На снимке человек, от которого весь прошлый день и ночь не было ни единой вести, сидел в ресторане напротив незнакомого омеги. В клубах пара, поднимавшегося от горячего блюда, черты лица Хо Цзэшана казались необычно мягкими — Цинтан никогда не видел у мужа такого выражения.
Вся радость от утреннего звонка и гордость за успехи в студии мгновенно сменились ледяным оцепенением.
Заметив, как вытянулось и побледнело лицо друга, Руонин смягчила тон:
— Снимок сделал знакомый моего приятеля, когда случайно пересекся с ними в ресторане. Я увидела фото еще вчера, но не стала отправлять — думала, у вас годовщина, не хотела портить праздник. К тому же там они были не вдвоем... Может, кадр просто так снят? Я надеялась, что после обеда он поедет к тебе. Но раз уж он оказался абсолютно свободен, у меня в голове не укладывается, почему он не вернулся домой в такой день.
Цинтан выдавил из себя бледное подобие улыбки и глухо пробормотал:
— Я понимаю. Спасибо тебе, Руонин.
В кабинете воцарилась давящая тишина. Внезапно раздался легкий стук в дверь, и в проеме показалась А-Сюэ:
— Цинтан-гэ, вам тут курьер доставку принес!
В её голосе слышались игривые нотки. Вспомнив утреннее обещание Цзэшана прислать «подарок», Цинтан ощутил, как в душе вновь вспыхнула робкая надежда. Он поднялся и пошел навстречу ассистентке.
Однако, увидев в руках девушки пышный букет ярко-алых роз, едва затеплившийся огонёк мгновенно угас.
А-Сюэ, еще секунду назад сиявшая от радости за шефа, осеклась, уловив, как изменился он в лице, и растерянно перевела взгляд на Руонин.
Подруга вздохнула, забрала букет и тихо сказала:
— Всё в порядке, иди работай.
Когда дверь кабинета закрылась, Руонин с ядовитой саркастичностью произнесла:
— Пять лет брака, и на каждую годовщину — охапка красных роз. Не пойму: то ли ему лень голову включить, то ли он свято уверен, будто ты без ума от роз.
Подавленный Цинтан забрал букет, положил его на стол и привычным движением извлек из бутонов бархатную коробочку. Внутри покоились часы — произведение ювелирного искусства, поражавшее роскошью и изяществом.
— Ого, а вот часы действительно шикарные, — без особого энтузиазма заметила Руонин.
Цинтан молча разглядывал коробку. Прошло немало времени, прежде чем он горько усмехнулся:
— Я терпеть не могу розы. И никогда в жизни не носил часов.
http://bllate.org/book/20390/2105565
Готово:
