Сидя на ящике рядом, Чхве Чжунхан взъерошил и без того растрёпанные волосы. В его низком голосе чувствовалось необъяснимое беспокойство. У каждого есть своя история. Я слишком хорошо знал, что неуклюжее утешение может превратиться в рану.
— Моя мама умерла из-за несчастного случая на производстве. Поэтому...
Потушив сигарету, Чхве Чжунхан, засунув руки в карманы переодетого халата, наблюдал за моей реакцией. Я знал, что у него есть привычка наблюдать за другими, но в этот раз всё было иначе.
— Тогда мою маму перевели в три разные больницы. В одной её держали больше двадцати часов без внимания, и все говорили, что это не их ответственность. А в последней врач накричал на меня, спросив, почему мы так поздно приехали.
— ...
— Меня бесило, что они спокойно болтали между собой на непонятном мне языке. В итоге мама умерла... В общем, вот так всё и началось.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Потушив сигарету, Чхве Чжунхан некоторое время смотрел на меня.
— Мне показалось, что ты хочешь узнать обо мне больше. Может быть, я просто так почувствовал.
Он улыбнулся, сказав, чтобы я не волновался, и отодвинул ящик в сторону.
Тьма исчезла, и над головой начало вставать утреннее солнце. Незаметно для себя я понял, что наступил новый день.
***
Прошла неделя с тех пор, как Чхве Чжунхан поделился своим маленьким секретом. Сначала я чувствовал неловкость, но вскоре понял, что время лечит. Чтобы выдержать бесконечный поток пациентов, водоворот событий и эмоциональное истощение, было легче быстро забывать мелочи.
К тому моменту, как я снова вспомнил рассказ Чхве Чжунхана, он стал для меня просто фактом, что такое событие произошло.
Я занимался компьютерной работой и попивал большой йогурт, купленный утром.
Это был стоячий стол посреди травматологии. Когда его только установили, было много разговоров, но когда я привык, он оказался довольно удобным.
Поскольку мне часто приходилось наклоняться, чтобы работать за компьютером, когда не было времени сесть, высокое расположение стола было гораздо удобнее.
Чхве Чжунхан подошёл и помахал рукой. Любой бы узнал его руку.
— Что?
— У меня есть вопрос.
— Какой?
— Мне звонили насчёт внутренней программы больницы, но я не знаю, куда записаться.
— А, выбор — это всегда хлопотно.
Больницы мало чем отличаются от компаний.
Чтобы поддерживать здоровье тела и духа медицинского персонала, больница продвигает различные внутренние программы.
Кто-то ворчит, что нет времени ни работать, ни спать, но есть и те, кто участвует в программах с большим энтузиазмом, чем в работе.
Существует ужасно раздражающее правило: «Профессора должны занимать как минимум одну должность!»
— В какой программе ты участвуешь?
— Я? В туристическом клубе.
При упоминании туристического клуба Чхве Чжунхан моргнул. За моим вступлением в туристический клуб стояла небольшая история.
Когда меня назначили профессором, это совпало с уходом профессора, отвечавшего за туристическую программу. Как новоиспечённый профессор, у меня не было выбора, и я внезапно стал почётным председателем(?) туристического клуба Корейского университета.
Изначально это была формальная должность, но со временем я понял, что походы оказались довольно популярной социальной программой среди профессоров среднего звена.
Похоже, я стал ответственным отчасти потому, что у всех остальных было слишком много обязанностей и никто не хотел брать на себя лишнюю нагрузку.
— Походы — это неожиданно.
— Это просто формальность. Речь идёт о том, чтобы узнать других профессоров.
Строго говоря, я ходил не потому, что любил походы. Это было скорее похоже на то, чтобы подлизаться и попросить об одолжении — мы ведь часто были должны нашей травматологической команде. Разве не лучше, когда молодой, свежий профессор улыбается и вежливо просит, чем труднодоступный профессор Ким?
— Если тебе неинтересно, просто вступи в любую программу. Есть программы, которые тебя интересуют? Если есть, я передам ответственному профессору.
Я бросил пустой йогурт в мусорку у ног.
Для интернов это необязательно; для ординаторов — необязательно (но практически обязательно); для профессоров — обязательно. Для стипендиатов вроде Чхве Чжунхана конкретных правил не было. Обычно стипендиаты вступали в программу своего научного руководителя.
— Пока нет. В прошлый раз профессор Ким намекнул, что он в клубе а капелла.
— Я могу стерпеть что угодно, кроме этого клуба.
— Ха-ха, раздражает, когда спрашивают, в какой программе я состою, так что я подумываю вступить в какую-нибудь, хотя бы формально.
— Да, так лучше. Вступай во что-нибудь, что не требует денег, например, в гуманитарный читательский клуб.
— Нет, в туристический.
А? Как разговор зашёл так далеко? Я остановился и повернул голову.
— Куда подавать заявку на туристический клуб?
Я растерялся от неожиданного поворота. Чхве Чжунхан, казалось, искренне заинтересован в участии в туристическом клубе. Мне всё ещё было неловко рядом с ним, но я не мог отказать ему в его желании, поэтому пришлось заставить его отказаться самому.
— Там не будет весело.
— Мне всё равно.
— Там одни хитрые профессора, так что придётся под них подстраиваться.
— Разве все врачи не такие?
— Эти ребята, несмотря на свой вид, пьют как лошади.
— Я пью крепко.
— Он не отступает.
Столкнувшись с твёрдой позицией Чхве Чжунхана, мне ничего не оставалось, кроме как поднять руки. У меня не было причин отказывать ему.
— На сайте больницы есть форма. Заполни и принеси.
— Спасибо.
Чхве Чжунхан улыбнулся и отвернулся. Хотя я знал, что это пустяк, вид его улыбающегося лица почему-то поднял мне настроение.
***
В последнее время часто прогнозировали дожди. К счастью, они были не такими сильными, как в прошлый раз. Тем не менее, влажность делала всю больницу какой-то вялой.
Примерно через час после того, как я пришёл в приёмный покой, ко мне подошёл доцент из отделения неотложной медицины. Он несколько лет работал стипендиатом и недавно стал доцентом.
— Спасибо за помощь.
— Не за что. Всё в порядке. Честно говоря, я в последнее время забросил приёмный покой.
— Ты в травматологическом центре.
— Ну, я также исполняю обязанности главы центра неотложки. Хотя это всего лишь титул.
Технически я был чуть выше рангом, чем профессор Ким. Он был главой травматологического центра, а я — главой всего центра неотложки, включая травматологию. Честно говоря, я до сих пор не понимаю смысла этих ранговых делений.
Младший профессор оказался в ситуации, когда ему пришлось управлять приёмным покоем в одиночку, пока старшие профессора были на конференции.
Обязанности не изменились, но страх остаться единственным ответственным в случае инцидента был пугающим.
Наконец став профессором, он беспокоился о возможных ошибках и тихо попросил меня о помощи. Поскольку у меня было свободное время, я решил помочь в приёмном покое.
Это должен был быть мой выходной, так что дел у меня было немного. Я сказал им звонить, если в травматологии будет критический пациент, но звонков не было.
Я просто бродил в поисках занятия.
Медсестра, ответившая на телефонный звонок, вздохнула, на её лице явно читалось раздражение. Я подошёл к ней.
— Что случилось?
— Ничего.
Её тон давал понять, что мне не стоит беспокоиться, но резкий голос на другом конце линии требовал: «Там есть врач? Дайте мне поговорить с врачом».
Медсестра оглядела приёмный покой в поисках подходящего врача, который мог бы её прикрыть, но все были заняты своими делами.
— Это запрос на перевод.
Через некоторое время медсестра протянула мне трубку. Я поднёс её к уху.
— Да, приёмный покой. Чем могу помочь?
— Вы врач?
— Да, я врач.
Голос на том конце был явно грубым. Как только я подтвердил, он продолжил:
— Правда? Кто ваш курирующий профессор? Впрочем, неважно. В приёмном покое есть профессор Ким, верно? Я его коллега.
Что мне делать с этой информацией? Я слушал его многословную речь вполуха. Я пожалел, что не сказал сразу, что я профессор, но назад пути не было. Я вежливо повторил запрос информации о пациенте.
— Я слышал, это запрос на перевод. Что за пациент?
— О, молодая женщина с разрывом кисты яичника. У неё гемоперитонеум, после операции кровотечение оказалось сильнее, чем ожидалось. Она скоро поступит.
— Что?
— Просто позаботьтесь о ней. Это уже решено на уровне профессоров, вам не нужно знать подробности, но я говорю, чтобы избежать недоразумений.
Прежде чем я успел спросить, в чём дело, он резко закончил разговор.
— Что за хам.
— Что он сказал?
— Сказал, что у пациентки сильное кровотечение из-за разрыва кисты яичника.
— Что?
Медсестра недоумённо наклонила голову. Кисты яичника, известные как относительно распространённое явление, редко требовали хирургического вмешательства. Иногда большие кисты могут разорваться, вызывая кровотечение и требуя экстренной операции, но перевод пациента из-за чрезмерного кровотечения был странным.
— Что нам делать?
— Сказали, что она едет, так что мы не можем отказаться. На всякий случай вызовите гинеколога. Я займусь этим.
— Что за паршивая больница.
Проворчала медсестра в и без того тяжёлый день. Я подошёл к доценту, который руководил приёмным покоем как командир. Я кратко объяснил ситуацию, и он изумлённо распахнул глаза.
— Наглость...
— Спокойно, спокойно.
Одного слова «наглость» было достаточно, чтобы понять, что он хотел сказать. Я успокоил его. Осознавая внимание окружающих, он относительно легко унял свой гнев. Теперь на его лице вместо злости читались тревога и растерянность.
— Какая больница? Та? Чёрт... Сколько у нас профессоров Кимов в этой больнице... Такие безумные заявления в наше время...
— Всё будет хорошо.
— Понял.
Как только наш разговор закончился, от интерна пришло сообщение, что скорая с пациенткой прибыла.
Я вышел на улицу, чтобы увидеть пациентку. Это была молодая женщина лет двадцати. Её состояние было хуже, чем я ожидал при поступлении.
У неё был гиповолемический шок, давление около 80–90. В скорой ей перелили около трёх пакетов эритроцитной массы.
Пока доктор Нам Джунхо осматривал пациентку, я отозвал в сторону врача, который приехал с ней.
— Что случилось?
Спросил я, скрестив руки, голосом резче обычного. Он нерешительно начал объяснять.
— Это был не разрыв кисты яичника. Мы не смогли точно определить источник кровотечения.
Он подробно рассказывал. Без проведения КТ они предположили, что это гемоперитонеум из-за разрыва кисты яичника, основываясь только на УЗИ, и провели операцию.
Но когда они вскрыли брюшную полость, они не нашли источник кровотечения, поэтому срочно перевели пациентку в больницу Корейского университета.
— Почему вы не поставили центральный катетер?
Доктор Нам Джунхо, устанавливая центральный венозный катетер, вмешался в разговор. Установка центрального катетера — это базовый шаг для пациента с гиповолемическим шоком.
Врач, вероятно, отправленный на перевод без должного понимания ситуации, покраснел и растерялся.
Тем временем доктор Нам Джунхо вставил катетер в пациентку.
— Простите.
— Не нужно извиняться. Если с вашей пациенткой что-то случится, я не оставлю того, кто мне звонил!
— ...
— Не отвечаете? Вы что, издеваетесь надо мной!!
Не сдержавшись, я повысил голос, и один из врачей вмешался.
— Вы, скажите тому врачу, который звонил, что это была ошибка.
http://bllate.org/book/20325/3055107
Готово:
