— Я-то думал, кто это. А это ты.
Гу Минчжоу за свою жизнь запечатал и уничтожил немало Великих Злодеяний. Каждое он скрупулезно заносил в свитки, чтобы потомки могли изучать эти записи. Он знал тех тварей так хорошо, что даже с обрывочной, туманной памятью в этой марионеточной оболочке мгновенно узнал врага.
Шэнь Эр от этих слов содрогнулся. Попытался оглянуться, чтобы взглянуть на Гу Минчжоу, но лезвие меча еще плотнее прижалось к шее. Кролик окончательно обомлел и замер, не смея шелохнуться.
— Кто тебе разрешил из кувшина вылезать?! Ну-ка марш обратно! — Шэнь Эр понятия не имел, как эта марионетка заговорила. Раньше кукла Гу Минчжоу была бессловесной, словно кусок дерева.
Что за марионетки нынче пошли?!
Оба малыша тут же бросились на обидчика, молотя кулачками:
— Отпусти папу! Злой дядя, плохой дядя! Ты что делаешь?!
Увы, их детские кулачки для Гу Минчжоу были не опаснее комариных укусов. Не обращая на малышей внимания, он слегка плашмя постучал мечом по щеке Шэнь Эра и холодно спросил:
— Говори. Что ты успел сделать?
Он прекрасно помнил их первую встречу на алтаре горы Фуфэн. Сумин выглядел человеком, но нравом обладал мерзким до предела: едва подняв руку, дочиста пожрал всю темную скверну связанного на алтаре демона-тигра. А увидав Гу Минчжоу, не только не испугался, но и вознамерился сожрать его самого.
Сумин никогда не отличался добродетелью. Будь это другое Великое зло — полбеды, но этого монстра Гу Минчжоу знал слишком хорошо.
Каждое воплощение Сумина использовало эту ангельскую рожицу и дурманящие темные чары, чтобы порождать в людях порочные помыслы и кормиться ими. Одно из его прежних воплощений и вовсе свергло человеческую династию, розжигом войн погрузив мир в хаос, отчего людская злоба не утихала годами.
— Владыка ничего не делал! Быстро отпусти меня, не то пожалеешь! — дрожащим голосом пригрозил Шэнь Эр. В душе он горько каялся, зачем отослал настоящего Гу Минчжоу за жареной курицей. Не поддайся он глупой прожорливости, сейчас бы его жизнь не висела на волоске!
Холодное лезвие и не думало отходить от шеи. Кролик чуть не плакал, молясь, чтобы истинный Гу Минчжоу поскорее вернулся. Это вам не иллюзия, тут и вправду убьют!
— И ты думаешь... я поверю, будто ты ничего не сделал? — Гу Минчжоу издал холодный смешок. — Уж кто-то, а я отлично знаю, что ты за тварь.
Шэнь Эр понял, что словами его не убедить. В первой жизни Гу Минчжоу отличался особой жестокостью, а сердце его было тверже гранита. Ждать спасения со стороны бесполезно — нужно спасать себя самому!
— Говори. Мое терпение не вечно.
Гу Минчжоу прищурился. Он чётко помнил, как сам вносил записи о Великом зле Сумине. Но почему его перерождение сквозь пальцы смотрело на всё это и даже завело с Сумином детей?!
Неужели он сам оказался настолько слаб перед искушением?
Сумин действительно был хорош собой, но Гу Минчжоу точно не принадлежал к тем, кто слепо поддается похоти.
Он собирался продолжить допрос, как вдруг Шэнь Эр зажмурился, словно решился на крайний шаг. В то же мгновение его тело окутал зелёный дым.
— Сбежать вздумал? — Гу Минчжоу сразу разгадал уловку и без колебаний сделал выпад мечом, однако лезвие рассекло лишь пустоту.
Среди зелёного марева Шэнь Эр исчез. Вместо него...
Гу Минчжоу ошеломлённо уставился на кролика, который аккуратно балансировал на самом кончике его меча, и впервые за долгое время потерял дар речи.
В воздухе зависла звенящая тишина.
Всё произошло слишком быстро. У малышей сердца ушли в пятки, но страшной развязки не последовало.
— Где папа? Злой дядя, куда ты девал папу?! Верни папу! — Чаохуай с плачем бросился на него, но Гу Минчжоу просто подхватил его свободной рукой.
Чаосюн застыл на месте, волком уставившись на кролика на острие меча:
— Папа?..
Если глаза его не обманывали, этот маленький белый кролик только что был его папой.
Неужели это та самая иллюзия, про которую пишут в сказках? Точно, она! Иначе даже его умный брат догадался бы!
— Вот оно что, — у Гу Минчжоу запульсировала жилка на лбу. Он протянул руку и сгреб кролика с лезвия в ладонь. — Так вот почему я возился с той фальшивкой.
Он недооценил Сумина. Тот сумел прознать даже о его тайной слабости. Воистину, коварнейшее из Великих Злодеяний, мастера сбивать людей с пути.
Кролик несколько раз дернулся в его хватке, понял, что вырваться не выйдет, и обмяк.
Выхода не оставалось. Слабостью Гу Минчжоу всегда были кролики, и Шэнь Эру пришлось принять этот облик, чтобы тянуть время. Главное — дождаться возвращения настоящего Гу Минчжоу!
Поразмыслив так, кролик повернулся, растянулся на его ладони животом вверх, оттопырил все четыре лапы и с абсолютно обреченным видом выдохнул:
— Ладно, тискай. Только за хвост не трогай, понял?
Гу Минчжоу:
—?
— Не думай, будто эти дешевые трюки помогут тебе...
Договорить он не успел: кролик внезапно ткнулся мордочкой в его ладонь и слегка потерся.
Дыхание Гу Минчжоу пресеклось. От мягкого прикосновения к пальцам его обдало жаром с головы до ног.
Пушистый... мягкий... крошка...
— Сумин, — глубоко вдохнув, Гу Минчжоу подавил безумное желание исходить пушистика лаской. Он схватил кролика за шкирку и поднял перед собой: — Ты правда решил, что сможешь пошатнуть мой духовный путь эдакой глупостью?
Но кролику эти слова показались лишь отговоркой. Мало того что он превратился в зверушку, так Гу Минчжоу, видимо, просто пресытился тискать ту фальшивку!
Кролик свесил голову и посмотрел на Чаохуая, который всё еще всхлипывал на полу:
— Чаохуай, повторяй за папой. Мысленно представь свой истинный облик.
Чаохуай опешил:
— Папа?
Заговорил! Голосом папы!
Значит, эта зайка и правда папа?!
— Быстрее, Чаохуай, — Шэнь Эр совершенно проигнорировал Гу Минчжоу, терпеливо наставляя сына: — Просто сильно захоти стать зверушкой, и станешь прямо как папа.
Едва он закончил, как Чаохуай, ничего не понимая, послушно зажмурился и стал повторять эти слова про себя.
Зачем превращаться в кролика, он не знал, но раз папа говорит — значит, так надо!
Спустя мгновение Гу Минчжоу посмотрел на крошечный пушистый комочек, прижавшийся к его сапогу. Сердце его ёкнуло. Он невольно отступил на полшага, но малыш спотыкаясь ринулся за ним, уткнулся в штанину и стал отчаянно скрести её белыми лапками, тоненько пища:
— Злой дядя, отпусти папу!..
Это было...
Слишком.
Даже самое свирепое и злобное Великое зло не заставляло Гу Минчжоу испытывать столь мучительную слабость.
Ему нельзя прикасаться! Одно прикосновение — и он сорвется в бездну, из которой не выбраться. Это ловушка Сумина!
Как он, зная обо всем, может добровольно поддаться на эту подлую хитрость?!
В этот момент кролик на его ладони поднял мордочку, обхватил его палец лапками и потерся о свой мягкий животик. С видом превосходства он вальяжно произнес:
— Ну давай, чего застыл? Будешь гладить или как? Владыка знает, что ты сгораешь от желания. Кроме хвоста — мацай где хочешь.
Гу Минчжоу заставил себя закрыть глаза и волевым усилием подавил порыв. Он аккуратно опустил кролика на землю:
— Ты слишком недооцениваешь мою стойкость.
Кролик шокированно уставился на него:
— Да как такое возможно?!
Гу Минчжоу сумел устоять перед двойным ударом милоты! Этот гад точно пресытился той фальшивой тушкой, иначе с чего бы ему так держаться?!
Гу Минчжоу отвёл взгляд, заставляя себя не смотреть на пушистый хвостик-попончик, и холодно произнёс:
— Значит, именно так ты заставил мое перерождение сохранить тебе жизнь?
— Вранье! Ты сам ко мне распускал руки, а теперь делаешь вид, будто я тебя соблазняю! — разгневанно зачирикал кролик. — Не веришь — сейчас твое перерождение вернется, у него и спросишь!
Услышав это, Гу Минчжоу смерил его долгим, полным скрытого смысла взглядом:
— Хорошо. Надеюсь, ты не врешь. Иначе сам знаешь, что с тобой будет.
С этими словами он сухо задвинул меч обратно в ножны.
Гудящий звон стали мгновенно напомнил Шэнь Эру, как этот самый человек в прошлой жизни пронзал его клинком.
Угрожает! Точно угрожает! Проклятый Гу Минчжоу, он опять хочет пырнуть его мечом!
Где справедливость?! Когда этот идиот уже поймет, что сам распускал руки, а теперь сваливает все на других?!
— Папа... — раздался нежный писк.
Шэнь Эр замёрз, повернул голову и тут же был сбит с ног набросившимся на него маленьким зайчонком.
— Слава богу, с папой всё хорошо!
Маленький кролик был вдвое меньше него самого. Чаохуай в истинном облике выглядел точь-в-точь как Шэнь Эр — словно вылитый из той же формы.
Шэнь Эр сам не мог налюбоваться на сыночка. И какой-то слепой дурак ещё смеет отказываться гладить такую прелесть!
Хех, не хочешь — и не надо, сам поглажу!
— Чаохуай у меня такой милый! Шёрстка беленькая, мягкая, дай-ка папа тебя зацелует! — Шэнь Эр лапкой похлопал малыша по голове и крепко чмокнул. — Сразу видно — мой сын!
Он говорил громко, так что Гу Минчжоу прекрасно всё слышал. И понимал, что Сумин делает это нарочно.
Он отвернулся, принципиально не глядя на двух прижавшихся друг к другу кроликов.
Нельзя смотреть. Ни единого разочка.
— Папа, я тоже хочу быть зайкой, — Чаосюн сел на корточки, с завистью глядя на них, и расстроенно спросил: — Я долго-долго шептал про себя, а почему я не превращаюсь?
Шэнь Эр замешкался:
— Э-э... ну...
И тут невпопад раздался голосок Гу Минчжоу:
— Потому что ты человек.
Чаосюн возмущенно возразил:
— Вовсе нет! Я — Великое зло! Ты хоть знаешь, что это такое?!
— Знаю. Потому и говорю: ты — нет, — отрезал Гу Минчжоу.
Он нагнулся, подхватил Чаосюна на руки и, не обращая внимания на его отчаянные попытки вырваться, приложил палец к его даньтяню. Набросав простенькую запечатывающую формулу, он опустил мальчишку обратно на землю.
Чаосюн обиженно задрал рубашонку, разглядывая уродливую вязь у себя на животе, и тут же пожаловался Шэнь Эру:
— Папа! Злой дядя на мне каляку-маляку нарисовал!
Шэнь Эр закрыл собой ребёнка и с гневом уставился на Гу Минчжоу:
— Что за заклятье ты наложил?! Ты что, собственного ребёнка калечишь?!
Услышав слова «собственного ребёнка», Гу Минчжоу нервно дернул веком. Появилось странное ощущение, будто он какой-то бросивший семью мерзавец. Способность этого Великого зла переворачивать всё с ног на голову воистину поражала.
— В его теле находятся два внутренних ядра. Я временно запечатал одно из них. Иначе, когда он подрастёт, его даньтянь просто не выдержит такого притока духовной энергии.
— Чушь собачья! Какие ещё два ядра? Я сам его родил и не знаю, что ли?! — Шэнь Эр неверующе ткнул лапкой в живот сына, прижал её к даньтяню и через мгновение в испуге отдёрнул: — Что?!
И вправду! У Чаосюна действительно оказалось два внутренних ядра! Его второй сын был гением из гениев, уникальным самородком, каких не сыскать даже среди сильнейших заклинателей!
Неудивительно, что тогда в Долине Скрытого Дракона он случайно сжёг персиковую рощу. Чаосюн никогда не баловался с огнём, а тут вдруг вспыхнул весь лес!
Шэнь Эр сглотнул слюну и тихо спросил:
— Чаосюн... а как ты тогда сжёг персиковую рощу?
Малыш при воспоминании об этом поник и ткнул пальчиком в свою ладошку:
— Меня пчела укусила. Я испугался... а потом отсюда выскочил белый шарик, и потом — БУХ! — и всё закружилось, и лес загорелся.
Тогда было так страшно! Малыш до сих пор дрожал, когда вспоминал тот день.
— Он пока не умеет управлять духовной энергией, потому она и выплеснулась от испуга, — Гу Минчжоу мгновенно понял всё из рассказа мальчика. — Но пока этого больше не повторится. Я запечатал одно из его ядер.
Шэнь Эр наконец перевёл дух, оправил рубашку сына, но тут же озадаченно нахмурился:
— Но если Чаосюн снова попадет в беду, он же не сможет себя защитить?
Гу Минчжоу помолчал и выронил:
— А ты ему на что?
Шэнь Эр:
—...
Хоть и правда, но звучит дотошно и мерзко!
Терпение лопнуло!
Шэнь Эру до смерти хотелось найти козла отпущения и выместить на нём всю злость. И лучше бы этого козла тоже звали Гу Минчжоу!
Какого черта он так долго покупает эту проклятую курицу?!
Пока он кипел от возмущения, из-за поворота галереи показалась фигура. Шэнь Эр вспыхнул надеждой, взглянул туда — и обомлел. Появился именно тот, кого он сейчас меньше всего хотел видеть.
Се Сюнь стоял у крытого перехода. Взгляд его упал на эту странную компанию, и он замер.
Свиток Багровых Талисманов семьи Чу был спрятан слишком надежно, и Се Сюнь как раз собирался найти Шэнь Эра, чтобы подбить его на еще одну вылазку.
Похоже, он явился не вовремя и случайно помешал воссоединению своего глупого братца с семейством.
Он уже развернулся, намереваясь уйти, как вдруг Шэнь Эр отчаянно завопил:
— Се Сюнь, беги!
В следующее мгновение воздухом разлилась леденящая жажда крови. Зрачки Се Сюня сузились, он мгновенно выхватил из-за пояса короткий клинок и развернулся для удара.
Противник с легкостью уклонился от атаки. Меч выскользнул из ножен, блеснув холодным, словно иней, светом. Скорость его выпадов не оставляла Се Сюню ни единого шанса на ответный маневр.
Се Сюню удалось заблокировать удар лишь благодаря темной силе. Его тело еще не оправилось от тяжелых ран; приняв этот удар на себя, он почувствовал, как внутренности завязались в узел от дикой боли.
— Гу Минчжоу... — голос его запнулся. Наконец он уловил знакомую демоническую ци, исходящую от противника. Взгляд Се Сюня мгновенно заледенел: — Это ты.
Марионетка, которую он сотворил своими руками, только что как ни в чем не бывало мило беседовала с Шэнь Эром! Как такое возможно?! У марионетки не должно быть разума!
— Ты — Великое зло, — безразлично констатировал Гу Минчжоу. — Почему я не видел тебя раньше?
Се Сюнь лишь холодно усмехнулся. Он задействовал темные чары, сжимая запястье Гу Минчжоу, и нанес ответный удар ножом.
Острие вошло в плоть, но Гу Минчжоу даже веком не повел. Демоническая ци мгновенно затянула рану.
— Бесполезно. Тебе меня не убить, — ровно произнес он.
Се Сюнь и сам это прекрасно понимал.
Эта кукла создавалась по запретным демоническим фолиантам, с огромным трудом.
К несчастью, марионетка Гу Минчжоу оказалась точной копией своего оригинала — с этим монстром вечно происходили вещи, противоречащие всем законам природы.
Се Сюнь не знал, как к нему вернулась память, но времени на размышления не оставалось. Чтобы не пасть от руки собственного творения, нужно было приложить все силы и уничтожить эту куклу.
Он уже собрал всю свою темную силу, готовясь к смертельному бою, как вдруг раздался совершенно нелепый крик Шэнь Эра:
— Се Сюнь, скорее превращайся в кролика! Гу Минчжоу любит кроликов! Если ты станешь кроликом, он тебя не убьет!
Се Сюнь:
—?
Гу Минчжоу:
—?
Оба готовых к смертельной схватке заклинателя в этот решающий миг онемели.
Гу Минчжоу нервно дернул уголком губ, искренне не понимая, как он мог оставить у Сумина впечатление ЭДАКОГО кретина.
Се Сюнь же глубоко вдохнул, с трудом отбив очередной выпад длинного меча, и скрежетнул зубами:
— Да лучше сдохнуть!
http://bllate.org/book/20310/2316179
Готово:
