Шэнь Эр никак не ожидал, что у него хватит сил с одного удара отправить Се Сюня в глубокий нокаут. Застыв на месте, он недоверчиво уставился на собственный кулак, на котором всё ещё алела свежая кровь.
«Неужто я убил Се Сюня?!»
Перепуганный юноша поспешно приложил пальцы к шее Се Сюня, выискивая пульс. Ощутив едва заметное, нитевидное дыхание, он облегчённо перевёл дух.
«Живой... Будто бы всё ещё дышит».
— Почтенный, оставьте Владыку мне, — Тан Сяошу взвалил бессознательное тело Се Сюня себе на спину и тут же принялся направлять духовную энергию, чтобы поддержать в нём жизнь.
— Папа! — пропищали два малыша. Перепуганные до полусмерти крохи тут же бросились Шэнь Эру на шею.
Чаосюн, всхлипывая, принялся сумбурно пересказывать недавний ужас:
— Там... там этот злой брат схватился с кем-то страшным! А тот человек выглядит вылитый плохой Гу Минчжоу!
— Да, папа! Отец сейчас дерётся с этим фальшивым отцом! — Чаохуай вцепился в подол Шэнь Эра и указал пальчиком туда, откуда они прибежали. — Этот плохой брат сказал, что фальшивка слишком сильная и отцу его не одолеть... Помоги ему, быстрее!
Услышав это, Шэнь Эр мгновенно сопоставил факты. Точь-в-точь похожий на Гу Минчжоу фальшивый отец — не кто иной, как марионетка его первого воплощения, о которой твердил Се Сюнь!
Сразу два мерзавца Гу Минчжоу...
От одной мысли об этом у Шэнь Эра разболелась голова.
Схватив обоих малышей, он переправил их в руки Сяо Цина, выхватил у того из-за пояса длинный клинок и решительно произнёс:
— Почтенный отправится на помощь Гу Минчжоу. Уведите детей в безопасное место.
Сяо Цин вытращил глаза, не веря собственным ушам:
— Кому помочь?!
«С какой стати Почтенному рисковать собой ради Гу Минчжоу?!»
Шэнь Эр немного смутился и, замявшись, сбивчиво пробормотал:
— Это... Не твоё дело! В общем, Почтенный просто обязан там быть.
— Почтенный, да уж лучше тогда я пойду, чем вы! — вмешался Тан Сяошу, поражённый не меньше товарища. — К тому же, зачем спасать этого Гу Минчжоу? Чтобы он снова заточил вас в печать?!
Шэнь Эр поджал губы, крепче сжал рукоять клинка и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Почтенный не может позволить ему сдохнуть. Забыли, что ли? Мы связаны Брачным контрактом Небесного Дао!
Звучало логично. Однако, если Гу Минчжоу погибнет, брачные узы просто перейдут на его марионетку.
Тан Сяошу и Сяо Цин переглянулись — всё стало ясно без лишних слов.
«О пресвятые небеса, и что теперь делать?!»
Сяо Цин бережно опустил малышей на землю и проводил взглядом уходящего Шэнь Эра:
— Я помогу Почтенному. Чаохуай, Чаосюн, будьте умницами и слушайтесь дядюшку Тана, поняли?
Крохи с готовностью закивали.
В то же мгновение Правый покровитель обратился в исполинского Девятиглавого феникса, взмыл в воздух и, нагнав Шэнь Эра, осторожно подхватил его когтями за плечи:
— Почтенный, я хотя бы смогу прикрыть вас в бою!
Ладони Шэнь Эра уже покрылись липким потом от волнения. Он негромко спросил:
— Каковы уязвимости этой марионетки? Как заставить её исчезнуть?
— Никаких уязвимостей, — мрачно отозвался Сяо Цин. — Эта тварь слишком сильна. Владыка поднял её лишь с одной целью — наверняка уничтожить Гу Минчжоу.
Осекшись, феникс вдруг осенился и его глаза вспыхнули:
— Постойте! Кажется... кажется, у неё всё-таки есть слабое место!
— Какое?! — Шэнь Эр, уже успевший упасть духом, встрепенулся. — Говори скорее, в чём её слабость?
— Владыка планировал три дня закалять марионетку Демоническим пламенем, чтобы она окончательно пропиталась демонической ци и погрузилась во тьму, — на лету всматриваясь вдаль, пояснил Сяо Цин. — Но Почтенный смешал ему все карты. Марионетка не успела накопить достаточную силу и осталась, по сути, бракованной! Вполне возможно, в ней уцелела часть воспоминаний прежней жизни.
— Если мы сумеем пробудить в ней воспоминания прошлой жизни, то, быть может, нащупаем и слабость! — воодушевлённо закончил Сяо Цин.
«Воспоминания прежней жизни?..»
Шэнь Эр на мгновение задумался:
— А воспоминания о том, как он запечатал Почтенного... считаются?
Сяо Цин на миг онемел:
— И... какая от них польза?
— Вот именно! Никакой! — Шэнь Эр едва не взвыл от досады.
Они ведь даже толком не знали Гу Минчжоу из первой жизни! Вся их связь сводилась к «наложил печать — попал под печать». Никаких светлых памятных моментов у них и в помине не было.
Сяо Цин неловко покашлял. Вдруг перепончатые крылья рассекла неистовая волна мечевой ци. Покровитель успел прикрыть Шэнь Эра телом, но сам принял сокрушительный удар и камнем устремился к земле.
Заметив неладное, Шэнь Эр подхватил Сяо Цина за загривок и, окутав его темной силой, плавно опустил на твёрдую почву.
Едва сапоги коснулись земли, юноша устремил взгляд ввысь. В небесах с оглушительным звоном скрещивались клинки. Движения соперников были настолько стремительны, что сливались в сплошную полосу света. Внешне они казались абсолютно одинаковыми, но Шэнь Эр без труда распознал, кто из них — отец его малышей.
Настоящий Гу Минчжоу разил чистейшей, леденящей мечевой ци, тогда как от марионетки клубилась чернильная демоническая аура — та окончательно сгинула во тьме.
Каким бы могущественным ни был Меч Лазурных Небес, живой человек не в силах одолеть демоническое воплощение самого себя.
Кролик запаниковал с новой силой. Оглядевшись по сторонам Заставы Пурпурных Врат, он увидел лишь горы трупов. Демоническое воинство было разгромлено, а среди окровавленных тел валялась отрубленная голова Фую.
Первое место в списке Древних Великих Зол... И его уложили шутя!
Шэнь Эра пробрала мелкая дрожь. В этот миг ему даже показалось, что трёхсотлетнее заточение было не самым худшим исходом. По крайней мере, голова осталась на плечах.
Сяо Цин с трудом разлепил веки, сплюнул кровь и прохрипел:
— Почтенный... И что теперь? Может, уйдём? Нам в эту битву даже не вмешаться.
Шэнь Эр метнул на него строгий взгляд:
— Нельзя! Почтенный же сказал: ему нельзя умирать! Кто потом будет прислуживать мне в качестве раба?!
Сяо Цин: «...»
«И правда только раба?..»
Впрочем, о лишнем лучше молчать.
Хозяин и слуга затаились в отдалении, не сводя глаз с битвы двух чудовищ по имени Гу Минчжоу. Клинки мелькали с такой скоростью, что Шэнь Эр не мог определить, кто берёт верх.
Одно было очевидно: человеческое тело смертно и имеет предел, а демоническое — нет.
«Как же нащупать уязвимость того, из первой жизни?..»
Окликать настоящего Гу Минчжоу прямо сейчас опаснее всего — стоит тому отвлечься хотя бы на миг, и он пропустит смертельный удар. Человеческий организм не умеет регенерировать раны.
Проклятье! Это сплошное издевательство над бедным кроликом! Знай он тогда слабые места Гу Минчжоу, разве сидел бы триста лет под печатью?!
Раздался свистящий гул — чьё-то лезвие распороло плоть, и из гущи боя вниз что-то свалилось.
Шэнь Эр вытаращил глаза и судорожно затряс Сяо Цина за плечо:
— Правый покровитель! Смотри, смотри скорей! Это не рука ли Гу Минчжоу отвалилась?!
Сяо Цин с трудом поднялся и, приставив ладонь ко лбу, въедливо присмотрелся к упавшему предмету:
— Ни рука, ни нога... Как по мне, так это обычный расшитый мешочек с благовониями.
— Мешочек?..
Шэнь Эр замер на месте.
— Ага, видать, с узором из бамбука... — продолжал бубнить Сяо Цин. — Эх, короче, безделица какая-то.
— Важная безделица! — Шэнь Эр подскочил как ужаленный, глядя на упавший мешочек. — Как Почтенный мог забыть об этом?!
Сяо Цин опешил:
— А?
Шэнь Эр ведь всё ещё может встретиться с Гу Минчжоу из той, первой жизни! Стоит только...
Он резко повернулся к фениксу:
— Ты умеешь создавать слабые иллюзии? Ну, такие, чтобы выглядели жуть как страшно, но реального вреда не причиняли?
Сяо Цин на мгновение задумался:
— Низшие иллюзорные массивы?.. Немного разумею. Вот только зачем это Почтенному?
— Давай скорее! Создай иллюзию и отправь Почтенного внутрь! — Глаза юноши азартно заблестели, и он послушно уселся на землю.
— Прямо сейчас?!
— Прямо сейчас!
Сяо Цин так и не смог отговорить хозяина. Не понимая задумки Почтенного, но осознавая, что это всяко лучше бесполезного ожидания, он прокусил палец и кровью начертал вокруг Шэнь Эра простейшую формулу иллюзорного массива.
Печать вспыхнула, и иллюзия раскрылась.
Завеса пыли и песчаный вихрь мгновенно застлали взор.
Всё решалось здесь и сейчас: он проникнет в глубины иллюзии и выведает тайну Гу Минчжоу!
Воскресив в памяти самый жуткий миг прошлого, Шэнь Эр шагнул во тьму.
***
Внутри иллюзорного мира.
Пред взором юноши распахнулся знакомый Дворец Яшмового Звона. Без колебаний выбив двери, он влетел в залу — и наткнулся на всё того же Тан Сяошу.
— Почтенный, вы наконец вернулись! — Совершенно те же слова! Шэнь Эр уже наизусть помнил дальнейший сценарий.
— Почтенный знает. Военный советник пропал, верно? Плевать на него, пусть дохнет.
Тан Сяошу обомлел.
Шэнь Эру не терпелось встретить Гу Минчжоу, тратить время на прежний уклад было некогда. Но в душе скреблась тревога: на сей раз рядом нет Чаохуай... Захочет ли Гу Минчжоу хотя бы выслушать его?
А вдруг тот, не проронив ни слова, сразу вонзит меч в сердце?!
Шэнь Эр мерил шагами по залу, заложив руки за спину.
Затем бросил взгляд на опустевший двор и окончательно потерял покой.
До прихода Гу Минчжоу оставалось ещё немало времени. Не лучше ли встретить его снаружи? Всё равно тот где-то неподалёку готовится к штурму. С этой мыслью юноша выскочил из Дворца Яшмового Звона, на прощание строго наставив Тан Сяошу:
— Ни шагу наружу, понял? А не то настучат по шее.
Пусть это лишь иллюзия, ему совсем не хотелось вновь видеть, как Гу Минчжоу калечит его Покровителей.
Оставив озадаченного слугу переваривать услышанное, Шэнь Эр стремительно выбежал из дворца.
Усевшись на крыльце, кролик первым делом прогнал пару демонических псов, дабы не смотреть, как Гу Минчжоу их потрошит.
Вскоре на каменных ступенях, ведущих к дворцу, показался белоснежный силуэт. Мужчина неспешно поднимался вверх, держа в руке обнажённый меч.
Сколько бы веков ни прошло, эта картина оставалась его самым кошмарным сном.
У Шэнь Эра мурашки побежали по коже. Он осторожно поднялся с порога и отряхнул пыль с одежд.
Гу Минчжоу, заприметив юношу, не проявил ни единой эмоции. Его взгляд оставался холодным и спокойным.
Поймав этот ледяной взор, Шэнь Эр понял: если не заговорить прямо сейчас, дырки в груди не избежать.
Сглотнув подступивший к горлу ком, кролик с великим трудом заставил себя сделать шаг навстречу. Сделав предельно невозмутимый вид, он негромко произнёс:
— Гу Минчжоу... Ты пришёл.
В ответ — лишь гробовое молчание.
Меч Лазурных Небес медленно поднялся, устремив остриё в цель.
Юноша вздрогнул, волоски на теле встали дыбом, и он выпалил:
— Погоди! У Почтенного есть к тебе вопрос!
Гу Минчжоу даже не замедлил шага — клинок стремительно рванулся вперёд. У этого мерзавца не было ни капли любопытства!
Видя, как смертоносная сталь приближается к его груди, Шэнь Эр отчаянно закричал:
— Почтенный умоляет тебя! Выслушай хотя бы одну фразу!
Раздался треск — лезвие распороло ткань на груди и замёрзло в доле миллиметра от кожи.
— Говори, — равнодушно выронил Гу Минчжоу, слегка отведя остриё. Он держался так, словно жизнь Шэнь Эра находилась полностью в его руках и он лишь временно отложил казнь.
Шэнь Эр стиснул зубы — его безумно раздражала эта высокомерная мина, но пришлось смирить гордыню:
— Почтенный прибыл из будущего, спустя триста лет...
— Фраза окончена, — Гу Минчжоу вновь вскинул меч.
Шэнь Эр обомлел.
— Стой! — кролик едва не расплакался. — Да как так-то?! Почтенный же не договорил!
— Уж три фразы. С тебя две раны, — Гу Минчжоу равнодушно оглядел стоящее перед ним Древнее Великое Зло. Ничего грозного в нём не ощущалось... Напротив, юноша выглядел весьма глуповато.
«И это — великий демонический владыка?»
— Почтенный имел в виду одну ДЛИННУЮ фразу! — Шэнь Эр осторожно отпихнул пальчиком остриё меча и тихонько пробормотал: — Дай собраться с мыслями.
Гу Минчжоу: «...»
«Уловка с затягиванием времени просто топорная».
Впрочем, Древнее Великое Зло оставалось последним Великим Злом в его списке. На сегодня задач больше не предвиделось, времени хватало с избытком, так что можно и послушать, какую чушь измыслит этот недотёпа.
Шэнь Эр сломал всю голову, пытаясь уложить всю суть в одно-единственное предложение, но задача казалась невыполнимой. Проклятье! Знай он заранее, просил бы разрешить десяток фраз!
Наконец юноша решился на самое главное. Тщательно подбирая интонацию, он шепотом спросил:
— Э-э... Послушай, а у тебя есть какие-нибудь слабые места?
Гу Минчжоу замер.
Затем усмехнулся:
— Стал бы я выкладывать их тебе?
«Какая наивность... Держит меня за дурака?»
— Почтенный не шутит! Это невероятно важно — от этого зависит жизнь твоего будущего перерождения! — поспешил вывалить всё Шэнь Эр. — Спустя триста лет один ублюдок раскопает твою могилу! У него будут твои даты рождения, и он выкует из твоего тела демоническую марионетку! Почтенный испугался, что твоё перерождение не сладит с ней, вот и пробрался в иллюзию, чтобы узнать твои уязвимости!
Гу Минчжоу выслушал его с непроницаемым лицом, после чего задумчиво произнес:
— Неплохо сочинено.
«Даже иллюзию приплёл».
Шэнь Эр вспыхнул:
— Почтенный ничего не сочинял! Да почему ты не веришь?!
Гу Минчжоу внимательно всматривался в лицо Древнего Великого Зла. Выражение юноши казалось искренним, хотя нельзя было исключать, что тот лишь искусно притворяется дурачком.
— Хочешь сказать, ты пытаешься спасти меня? — неожиданно перебил Гу Минчжоу.
Шэнь Эр поперхнулся. Избегая прямого взгляда, он отвел глаза и буркнул:
— Почтенный спасает не тебя, а твоё перерождение!
— Глупости, — усмехнулся Гу Минчжоу. — Моё перерождение — это я сам. Душа та же, в чём разница?
Шэнь Эр повесил голову и еле слышно возразил:
— Всё совсем не так! Твоё перерождение не настолько... не настолько злое!
Взор Гу Минчжоу потемнел:
— Хватит чесать языком. Он — это я, а я — это он. Так с какой стати ты пытаешься спасти меня?
Шэнь Эр поджал губы, судорожно пытаясь вернуть разговор в прежнее русло:
— Не расспрашивай понапрасну! Лучше скажи, где твоя слабость...
Он не смел поднять глаз, но в представлении Гу Минчжоу подобное поведение выглядело как банальное замешательство виноватого.
«Нагромоздил столько нелепой лжи только ради того, чтобы выудить мою слабость».
С подобным трюком Гу Минчжоу сталкивался впервые, хотя надо признать: среди прочих Великих Зол это Древнее Великое Зло владело искусством обмана хуже всех.
Гу Минчжоу мгновенно ожесточился. Ледяное остриё упёрлось ровно в область сердца Шэнь Эра, а голос наполнился тяжелой, давящей смертоносной угрозой:
— Не скажешь правду — я пронзлю тебя насквозь.
Шэнь Эр украдкой бросил на него взгляд, но, мгновенно встретившись с ним глазами, тут же испуганно отвернулся.
Юноша больно прикусил нижнюю губу, чувствуя, как грудь сжимает от обиды и горечи.
— Сочиняй дальше, — Гу Минчжоу сузил глаза, готовый в любую секунду всадить сталь по самую рукоять. — Предупреждаю: моё терпение не безгранично.
Леденящая прохлада металла просачивалась сквозь ткань прямо к сердцу. Шэнь Эр обиженно уставился на строгое, но такое родное лицо. Глаза застлали горячие слёзы.
Он ведь не соврал ни единым словом! За что с ним так?!
За что тот вечно его обижает?!
Злой! Какой же он злой!
Заметив покрасневшие веки и влажный, бездонный взор, Гу Минчжоу тихо вздохнул, мысленно прокляв демоническое очарование этой твари.
Собрать волю в кулак и удержать ледяной тон было непросто:
— Раз сказать нечего, тогда я...
— Люблю тебя!
Гу Минчжоу застыл как вкопанный.
Прозрачная слеза скатилась по щеке юноши. Кролик обиженно утёрся рукавом и, всхлипывая, тихо повторил:
— Потому что люблю тебя... Потому и спасаю!
Гу Минчжоу стоял ни жив ни мертв. Глядя, как слёзы Шэнь Эра сыплются частой капелью, он внезапно ощутил странный укол вины.
Впервые в жизни ему признавались в любви со слезами на глазах.
***
За свою жизнь Гу Минчжоу немало слышал признаний. Ему признавались даже Великие Зла.
В восемнадцать лет он покинул родной дом, дабы истреблять демоническое отродье.
Смертей на его счету было не счесть, но в тот год он столкнулся с новорождённым Древним Злом — только-только заколол его мать.
Младенец лишь сосал пальчик, лишившись родительницы.
Тогда Гу Минчжоу впервые проявил милосердие к демону.
Глядя на того кроху, он вспомнил родного младшего брата.
Когда Гу Минчжоу исполнилось пять лет, мать родила второго сына, но истекла кровью во время родов и оказалась на грани жизни и смерти.
Уже тогда Гу Минчжоу достиг Стадии Золотого Ядра и владел искусством прорицания.
Томясь у дверей родовой палаты, он попытался испросить у судьбы пророчество о матери — и вычеканил на нити судьбы неизбежную гибель.
И что самое страшное... её губила его собственная аура.
Он был тем, кого прокляли сами Небеса.
Наделённый невиданным даром истребления зла, он был обречён на вечное одиночество. Любая близость с родными несла им неминуемую смерть.
Узнав страшную правду, пятилетний Гу Минчжоу без колебаний покинул родные стены. Лишь на мгновение он бросил взгляд на младенца в пеленках — совсем ещё крохотного, беспомощного... Точно такого же, как то демоническое дитя.
Он пощадил порождение тьмы, не ведая, что дитя лишь притворялось беспомощным, а разумом давно превосходило взрослых.
Лишь два года спустя, когда двадцатилетний Гу Минчжоу проезжал мимо одного из городов, судьба вновь свела их.
За столь короткий срок демон успел принять облик дочери градоправителя. Напитавшись людской скверной и злобой, он источал удушливую темную ци и выглядел как взрослая дева.
Приняв женский облик, тварь с улыбкой молвила:
— Тогда ты пощадил меня... Я вечно хранила благодарность в своём сердце.
Среди Древних Зол нет места родственной любви — убив её мать, Гу Минчжоу лишь избавил её от конкурента.
Она заманила его в свои покои.
И там Гу Минчжоу узрел картину, запечатлевшуюся в его памяти навечно:
Девять тысяч девятьсот девяносто девять детских сердец образовали в тесной комнате кровавую гору.
— Гу Минчжоу, я давным-давно пленена тобой! Сердца этих младенцев даруют тебе силу подняться на Небеса и обрести вечную жизнь. И тогда мы сможем остаться вместе навеки, согласен?
Демон верил, что любой заклинатель жаждет вознесения, и полагал, будто его пощадили из-за вспыхнувшей симпатии.
Даже когда клинок Гу Минчжоу пронзил его плоть, он продолжал ошеломлённо смотреть на заклинателя:
— За что?! Я ведь так люблю тебя! Ты хоть представляешь, сколько трудов я положила ради нас?!
Гу Минчжоу сразил её без тени сомнений.
Кровь брызнула ему на щеку. Он равнодушно слушал ядовитые проклятия умирающей твари, а в его глазах царила лишь беспросветная пустота.
Из-за одной-единственной проявленной жалости в мире сгинули девять тысяч девятьсот девяносто девять невинных душ.
С того дня он осознал всю тяжесть своего бремени. Каждое принятое им решение стоило тысяч человеческих жизней.
Будучи сильнейшим заклинателем под небесами, он не имел права на ошибку. Лучше согрешить излишней жестокостью, чем дать пощаду хоть единому порождению зла.
А слова о любви... Подобные вещи его давно не трогали.
Он с рождения отличался от прочих смертных — а коль так, то и искаться с ними не следовало.
И всё же Гу Минчжоу не помышлял, что настанет день, когда пред ним снова окажется Древнее Зло. Снова под остриём его клинка. И снова вымолвит слово «люблю».
Он знал, что не должен поддаваться на смутные речи, знал, чем чревата малейшая оплошность... Но глядя в эти заплаканные, алые глазки, он против воли чувствовал, как леденящая броня на сердце даёт трещину.
Прикрыв веки, Гу Минчжоу сдержанно произнёс:
— Перестань плакать.
Слёзы Шэнь Эра капали одна за другой. Услышав этот приказ, он изо всех сил потер глаза рукавом и проворчал:
— Почтенный не плачет!
Ему просто было ужасно обидно! Его вынудили признаться, хотя он совсем этого не хотел, а настоящий Гу Минчжоу всё равно ничего не услышит!
Он остался в дураках, в самых настоящих дураках!
— Коль уж утверждаешь, будто находишься в иллюзии, то даже выдав тебе секрет, я всё равно лишу тебя жизни. Всё равно, судя по твоим речам, снаружи ты останешься невредим, — ровно проговорил Гу Минчжоу. — И запомни: это не сделка, отказаться у тебя не выйдет.
Шэнь Эр шмыгнул носом и уставился на него снизу вверх:
— Ну и ладно! Убивай, раз вздумал! Почтенный тебя больше не боится! Почтенный тебя просто ненавидеть стал!
Больше он никогда не вернётся в эту иллюзию. Здешний мерзавец Гу Минчжоу совсем не страшный — разве что невероятно раздражающий!
Гу Минчжоу чуть приподнял бровь:
— Только что твердил, будто любишь... С чего вдруг возненавидел?
— Много о себе мнишь! Почтенный говорил... о твоём перерождении! — Голос Шэнь Эра становился всё тише, а кончики ушей заливал алый раскач.
Гу Минчжоу окинул его прохладным взглядом, не став ничего доказывать.
Глупец. Перерождение — это он и есть. Та же душа, то же тело. Новый цикл лишь продлевал существование ценой утраченных воспоминаний.
Сколько ни вдалбливай — всё без толку. Бестолковый. И как только дожил до своих лет?
— Да говори уже скорее! — Шэнь Эр уже готов был выйти из себя. — Если промешкаешь, твоё перерождение сгинет! На тебя-то Почтенному плевать, но ему умирать нельзя!
Гу Минчжоу сузил глаза, чувствуя глухое раздражение. Причина этой вспышки досады оставалась загадкой, но такое явное нежелание признавать в нём одного и того же человека откровенно задевало.
Наконец, когда юноша уже приготовился ринуться в драку от бессильной ярости, заклинатель изволил промолвить:
— В моей жизни уязвимостей нет.
Шэнь Эр: «...»
«Прибью сволочь!»
— Хотя, если уж на то пошло...
Гу Минчжоу медленно опустил остриё меча. Слегка смутившись, он отвел взгляд в сторону и негромко откашлялся.
Эта слабость казалась настолько нелепой, что он никогда и ни с кем ею не делился. Она тянулась за ним с самого раннего детства, и он бережно хранил её в тайне.
Но раз уж дал слово — отказываться от обещания не станет.
Под напряжённым, полным надежды взором Шэнь Эра Гу Минчжоу глубоко вздохнул и, словно сдавшись на милость судьбы, вполголоса произнёс:
— Мне нравятся кролики.
Шэнь Эр опешил, усомнившись в собственном слухе:
—... Что ты сказал?
— Когда я вижу милого кролика, — Гу Минчжоу на миг запнулся и отвернулся, тихо договаривая: — мне до безумия хочется его погладить. Не могу совладать с собой. Вот и всё моё слабое место. Верить или нет — твоё дело.
Шэнь Эр:
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!
http://bllate.org/book/20310/2273562
Готово:
