— Папа, папа!
Чаосюн прибежал, запыхавшись, и спрятался за спину Шэнь Эра. Тыча пальчиком в сторону Гу Минчжоу, он сбивчиво выпалил:
— Это злодей Гу Минчжоу! Забираем братика и бежим скорей!
Только тут Шэнь Эр вспомнил, что вообще-то рядом с ними стоит Гу Минчжоу. Сняв с лица маску призрака, он обернулся и ехидно усмехнулся:
— Ну что, Гу Минчжоу, не ждал? Никакого могущественного лесного отшельника не существует, это всё я!
— Хм... На самом деле неожиданно, — спокойно отозвался Гу Минчжоу.
Впрочем, больше, чем сущность кролика, его сейчас занимало другое: что именно Шэнь Эр все эти годы рассказывал о нём детям? Злодей? И в чём же заключалось его злодейство? Эх, кролик по-прежнему его терпеть не может.
Заметив, что Гу Минчжоу ничуть не удивлён, Шэнь Эр досадно заскрипел зубами. Должно быть, только что, обрадовавшись встрече с Чаохуаем, он оговорился и выдал себя раньше времени. Досадно! Эх, удержаться бы ему хоть ненадолго...
— Раз уж ты всё понял, я забираю Чаохуая, — заявил Шэнь Эр. Куда именно направиться, он пока не придумал, но твёрдо намеревался увести ребёнка.
— Нет, — отрезал Гу Минчжоу, даже не задумавшись. Опустив ресницы, он ощутил, как сердце уколола внезапная боль, но голос остался ровным: — Мы не виделись пять лет. Ты только пришёл — и сразу уходишь?
Кролик его ни капли не любил и не желал иметь с ним ничего общего — Гу Минчжоу всегда это знал. И всё же... он надеялся, что, вернувшись, Шэнь Эр задержится хотя бы на несколько дней.
Шэнь Эр заранее предвидел отказ: его Чаохуай — такой послушный и милый малыш, кто бы отдал такого добровольно? Будучи готовым биться за сына до последнего, он тут же выудил из своих объятий измазанную мордочку Чаохуая и с преувеличенной жалостью напустился на Гу Минчжоу:
— Посмотри, во что ты превратил ребёнка! Он весь в грязи! И после этого у тебя ещё хватает дерзости удерживать нас?
Чаохуай и правда выглядел удручающе: в волосах застряли сухие былинки, а одежда вымазалась в грязи, пока он пытался выкарабкаться из ямы.
— Папа, я просто случайно упал в яму... — попытался заступиться за отца малыш, но Шэнь Эр тут же ласково прикрыл ему рот ладонью.
— Молчи, Чаохуай. Папа всё понимает, он тебя точно обманул.
В любовных романах про такое часто писали! Какой-нибудь сиротка, которого тиранила мачеха, ходил в единственной драной куртке с рваным ватином, но, едва получив от злодейки обновку, сгорал от благодарности. И пусть от холода у него дрожали подгибающиеся ноги, он всё равно послушно скрывал правду от окружающих.
Его Чаохуай — такой добрый, сыновий долг для него превыше всего! Наверняка Гу Минчжоу вот так же заморочил ему голову, раз глупенький мальчик теперь оправдывает обидчика!
Гу Минчжоу посмотрел на чумазого, лишённого дара речи малыша на руках у Шэнь Эра, хотел было что-то возразить, но промолчал.
Спустя мгновение он тихо вздохнул:
— Ладно.
— Что значит «ладно»? — Шэнь Эр с вызовом смерил его взглядом. — Разоблачил тебя, и сказать больше нечего?
Гу Минчжоу беспомощно усмехнулся:
— Вовсе нет. Я имею в виду: забирай его.
Шэнь Эр обомлел, решив, что у него ослышка:
— Ты разрешаешь мне увести Чаохуая?
Глаза Чаохуая широко раскрылись. Высвободив ротик из-под ладони Шэнь Эра, он испуганно запричитал:
— Отец, ты меня бросаешь? Это потому что я тайком пробрался в тайное царство? Ты рассердился? Я больше никогда так не буду, пожалуйста, не прогоняй меня!
Услышав жалобные всхлипы сына, Шэнь Эр мгновенно вспыхнул и гневно уставился на Гу Минчжоу:
— Ты отдаёшь мне ребёнка без боя? Да ты, оказывается, только и мечтал от него избавиться!
Шэнь Эр рассчитывал, что за Чаохуая придётся долго сражаться. Он даже по дороге сюда репетировал гневные речи, которые должны были заткнуть Гу Минчжоу за пояс. И что же? Тот согласился без единого возражения!
С одной стороны, победа... С другой — кровь закипала в жилах от возмущения. Гу Минчжоу что, вовсе не желал растить сына?!
В общем, отказался бы Гу Минчжоу отдавать ребёнка или легко уступил — Шэнь Эр всё равно остался бы взбешён!
— Нет, — тихим голосом ответил Гу Минчжоу. — Я никогда об этом не мечтал.
— Тогда объяснись! — не унимался Шэнь Эр.
Гу Минчжоу молча сделал шаг к ним. Протянув руку, он ласково провел костяшками пальцев по щеке Чаохуая. Но Шэнь Эр не позволил дотронуться до мальчика — отвернулся вместе с сыном.
Пальцы Гу Минчжоу замерли в воздухе. Вновь тихо вздохнув, он проговорил:
— Вернёмся сначала в орден. Вымоем Чаохуая, переоденем в сухое... Хорошо?
Его голос звучал так искренне и тепло, будто лёгкий ветерок коснулся сердца. Шэнь Эр на мгновение усомнился: перед ним точно Гу Минчжоу? Или это уловка, чтобы усыпить его бдительность и заставить смягчиться?
Он недоверчиво взглянул на мужа и вдруг почувствовал, как ткань на его груди намокает. Шэнь Эр перевёл взгляд на ребёнка: Чаохуай тихонько плакал, закусив нижнюю губу и уткнувшись носом в его плечо, не издавая ни звука.
Шэнь Эр сразу растерялся. Поспешно вытащив край рукава, он стал бережно вытирать слезинки с личика сына:
— Не плачь, Чаохуай. Мы сейчас пойдём вымоемся, и сегодня больше никуда не поедем.
Малыш от этих слов расплакался ещё пуще. Ему не хотелось расставаться с отцом, но и расстраивать папу он тоже не желал.
Пока Шэнь Эр метался в панике и вине, из его рук ребёнка аккуратно забрал Гу Минчжоу. Легонько поглаживая мальчика по спине, он тихо упрекнул:
— Ну-ка полно рёвом заходиться. Неужели ты хочешь, чтобы младший брат видел твои слёзы?
Услышав про брата, Чаохуай поднял заплаканные глаза и увидел Чаосюна, который склонил голову набок и с любопытством разглядывал его. Шмыгнув носом, старший силой воли заставил себя перестать плакать. Братишка не должен видеть, как он ревёт, иначе какой из него старший?
Шэнь Эр поджал губы, видя, как легко Гу Минчжоу успокоил ребёнка. Ему досадно было признавать, насколько Чаохуай привязан к отцу. Разве обиженный ребёнок стал бы так льнуть к своему обидчику?
Но почему тогда Гу Минчжоу столь просто отдаёт его? Неужели у этого человека вместо сердца каменная глыба?
Будь Шэнь Эр на его месте, от одной мысли о том, что у него забирают детей, он бы с ума сошёл от ярости!
«А ведь может быть, — осенённая мыслью кроличья голова, — он вовсе и не собирался отдавать ребёнка? Это просто хитрая уловка!»
Чем больше Шэнь Эр думал об этом, тем вернее казалась догадка. Гу Минчжоу славился своей коварностью!
«Ну что ж, ладно, сыграем по твоим правилам. Посмотрим, что ты замышляешь. И уж точно я возвращаюсь с тобой не потому, что сам этого хочу. Вовсе нет!»
— Папа... — перепуганный Чаосюн высунулся из-за спины Шэнь Эра, с тревогой наблюдая, как плохой дядя забирает брата. — А если он украдёт братика?
Объяснить малышу всю подоплёку было слишком сложно, поэтому Шэнь Эр прочистил горло, подхватил младшего на руки и шепнул ему прямо на ушко:
— Не бойся. Брат решил, что просто так уходить скучно. Мы сначала пойдём к нему домой, объедим его как следует, а потом вернёмся!
— Вот оно что! — Чаосюн восторженно прикрыл рот ладошкой. — Какой братик храбрый!
Впрочем... почему плохой Гу Минчжоу вовсе не кажется таким уж плохим? Не только не злой, но и разговаривает ласково. Неужели притворяется?
Чаосюн осторожно высунул мордочку из-за папиного плеча, следя за каждым шагом Гу Минчжоу. А тот повернулся и поманил его пальцем:
— Иди сюда, тебе тоже нужно вымыться.
Оба зайчонка перемазались в грязи, пока сидели в яме, — подмыть следовало обоих.
Лицо Чаосюна мигом вытянулось:
— Ты точно злодей! Я не буду мыться, у-у-у!
Больше всего на свете он ненавидел купаться — папа всегда так больно тёр ему спинку!
Малыш дёрнулся было назад, чтобы спрятаться в объятиях Шэнь Эра, но Гу Минчжоу легко сгреб его в охапку. Теперь он держал по кролику под каждой мышкой, испытывая почти крестьянскую радость от богатого урожая.
Повернувшись к Шэнь Эру, Гу Минчжоу улыбнулся:
— Почтенный, идём?
— Папа, спаси! — заливаясь слезами, Чаосюн потянул к нему ручонки.
Шэнь Эр глубоко вздохнул и, обогнав мужа, зашагал впереди, уткнувшись взглядом в землю:
— Я иду с тобой вовсе не потому, что хочу остаться! Мне просто нужно, чтобы дети были чистыми!
— Разумеется, я понял, — тихо ответил Гу Минчжоу, и улыбка на его лице угасла.
***
Орден Ицин
Выкупав малышей, Гу Минчжоу привычным движением обтёр их насухо и уложил в постель, после чего обратился к Шэнь Эру:
— У меня ещё остались дела в тайном царстве. Вернусь — и мы поговорим о Чаохуае.
В тайном царстве оставались другие ученики, но долг есть долг: он не мог бросить новобранцев без присмотра.
Шэнь Эр подпёр подбородок ладонью и прищурился:
— И сколько тебя ждать? Моё время крайне дорого.
— Вернусь до ужина, — заботливо пообещал Гу Минчжоу. — Смотри не убегай никуда и старайся не попадаться никому на глаза.
Вечером, когда испытание завершится, он сможет всё спокойно объяснить.
Шэнь Эр, выслушав наставления, окончательно убедился: перед ним обычная отсрочка!
«Хе-хе, я так и знал! Разве мог Гу Минчжоу добровольно отдать мне Чаохуая? Да даже если бы и согласился, ни за что не отпустил бы меня самого бродить на свободе! Раньше он шаг ступить без своего присмотра не давал, лишь бы я не питался злыми помыслами. С чего бы ему забыть об этом спустя пять лет?»
Шэнь Эр заметно повеселел, хотя голос его остался пренебрежительным:
— Иди уже, иди. Не мозоль мне глаза.
Гу Минчжоу сдавленно усмехнулся, взял меч и вышел.
Едва за мужем закрылась дверь, Шэнь Эр тут же подсел к Чаохуаю и тревожно спросил:
— Чаохуай, признайся, он тебя обижал эти годы?
Чаохуай и Чаосюн лежали бок о бок под одеялом, выставив только носики.
— Отец меня не обижал, — тихо ответил старший.
— Но папа говорит, что он злодей! — с любопытством вставил Чаосюн. — Почему ты называешь злодея отцом?
— Отец не злодей, — Чаохуай изо всех сил пытался защитить Гу Минчжоу, чтобы папа и брат перестали его ненавидеть. — Он ко мне очень, очень хорошо относится.
Загибая пальчики один за другим, малыш стал перечислять:
— Раньше я был глупее других, никак не мог научиться писать, а слова сразу забывал. Так отец сам сжимал мою ручонку и учил меня выводить иероглифы.
Когда он был совсем маленьким, у него часто высыпала лишайная сыпь. Позже папа выяснил, что виной тому был бамбуковый ароматический мешочек, который он носил с собой. Папа выбросил мешочек, а всю одежду, пахнущую бамбуком, раздал нищим у подножия горы.
В глазах ребёнка Гу Минчжоу был могущественным, но невероятно добрым и заботливым отцом. Пусть с виду он казался сдержанным и никогда не говорил ласковых слов, за эти годы Чаохуай вырос под его неустанной опекой и проникся к нему глубоким уважением.
Гу Минчжоу учил его Технике очищения сердца, чтобы подавлять позывы к поеданию злых помыслов. Когда мальчик ошибался, отец никогда не ругал его, а терпеливо объяснял, что такое хорошо и что такое плохо.
Для Чаохуая Гу Минчжоу был лучшим отцом на свете.
Ему не хотелось уходить от него, не хотелось покидать Орден Ицин, но и расставаться с папой и младшим братом он тоже не желал!
Если он всё объяснит, может, папа и брат перестанут злиться на отца?
Шэнь Эр слушал откровения сына в оцепенении. В его голове постепенно вырисовывалась картина того, как Гу Минчжоу в одиночку растил их первенца все эти годы.
Поджав губы, под умоляющим взглядом малыша Шэнь Эр тихо произнёс:
— Раз он так хорошо себя ведёт... если он и дальше будет вежливо себя вести, то папа, может быть...
Слова застряли в горле. Шэнь Эр сам не понимал, к чему ведёт.
Если Гу Минчжоу не обижал Чаохуая, а, напротив, окружил его любовью, да и сам сын без ума от него... как ему поступить?
Шэнь Эр не думал об этом заранее. Он собирался просто забрать Чаохуая и злорадно наслаждаться тем, как Гу Минчжоу бесится от бессилия.
— Если отец будет вести себя хорошо, ты останешься с нами? — Глазёнки Чаохуая вспыхнули надеждой.
Шэнь Эр сгреб обоих зайчат в охапку, поцеловал каждого в щёчку и решил, что пока рановато забивать себе голову. Сейчас Гу Минчжоу должен умолять его остаться, а не наоборот!
Едва эта мысль улеглась в голове, Шэнь Эр взъерошил вихры старшего и фыркнул:
— Впрочем, если он хоть пальцем тронет вашего папу, я заберу вас обоих, и ему ничего не достанется!
Чаохуай радостно закивал:
— Если отец обидит тебя, я тоже на него рассержусь!
Отлично! С сегодняшнего дня он будет строго следить за отцом, чтобы тот ни в чём не обижал папу!
***
Гу Минчжоу вернулся только к вечеру.
Замрев перед дверью, он услышал, как внутри звонко щебечут кролик и двое зайчат.
Странное, щемящее чувство заполнило грудь. Казалось, будто он вернулся в родной дом, где за дверью его ждёт самое дорогое существо на свете.
И пусть Гу Минчжоу прекрасно знал: Шэнь Эр его не любит и никогда не хотел быть его семьёй.
Тихо вздохнув, он толкнул дверь. Из-под одеяла на него тут же уставились три пары кроличьих ушек и глаз.
Милота.
Гу Минчжоу не удержался от улыбки, но быстро взял себя в руки и обратился к большому кролику:
— Шэнь Эр, выйди на минутку.
Шэнь Эр нехотя вылез из-под теплого одеяла и вышел на порог.
Ему ужасно хотелось послушать, какой поводок Гу Минчжоу приготовил на этот раз, чтобы удержать его.
— Завтра ты можешь забрать их и уходить, — спокойно произнёс Гу Минчжоу.
Шэнь Эр замер на месте, глотая воздух.
— Не возвращайся в пещеру на горе Фуфэн, — продолжил Гу Минчжоу всё тем же ровным голосом. — Зимой там слишком холодно. Купи дом в Городе Люли и живи там. Вот, возьми, здесь мои сбережения за эти годы.
Он протянул точь-в-точь такое же пространственное кольцо, какое когда-то дал Шэнь Эру для покупки одежды.
Шэнь Эр даже не шелохнулся. Он смотрел на него с немым изумлением и гневом:
— Ты это к чему?!
Замявшись на мгновение, Гу Минчжоу достал из-за пазухи старинный фолиант и протянул ему:
— Открой первую страницу.
Шэнь Эр заскрипел зубами от нахлынувшей злобы, выхватил книгу из его рук и развернул. Это была хроника, описывающая жизни Древних Великих Зол.
На первой же странице значилось имя: Фую.
— Фую невероятно силен. Он возглавляет список Древних Великих Зол и обладает способностью похищать чужие судьбы для перерождения, — опустив ресницы, Гу Минчжоу посмотрел на кролика, с трудом заставив себя отвести взгляд. — Недавно его видели возле Заставы Пурпурных Врат. Я планировал отправиться туда сразу после испытания учеников, чтобы уничтожить его, а Чаохуая хотел оставить под присмотром старшего брата Су. Но раз уж ты пришёл, лучше забери его с собой.
Шэнь Эр был не единственным Древним Злом, которого требовалось запечатать. В этой книге содержался список всех чудовищ, составленный ещё первым Гу Минчжоу для своих воплощений.
В отличие от Шэнь Эра, оказавшегося совсем не таким, как другие демоны, Фую отличался чудовищной жестокостью. Предыдущие жизни Гу Минчжоу пытались сразить его, но хитрый демон каждый раз ускользал, крадя чужие судьбы.
На этот раз Гу Минчжоу намеревался истребить Фую окончательно, избавив мир от угрозы. Но он не знал, сколько времени займёт эта охота и вернётся ли он живым. Появление Шэнь Эра оказалось как нельзя кстати: теперь за детей можно было не волноваться.
Шэнь Эр ошеломлённо уставился на имя Фую. Се Сюнь рассказывал ему об этом демоне: Фую любил пожирать злые помыслы других Великих Зол, был изворотлив, коварен и питал страсть к жестоким пыткам. Се Сюнь строго-настрого запрещал Шэнь Эру приближаться к нему, иначе того ждала лютая смерть.
Так вот почему Гу Минчжоу так легко отдавал сына! Он отправлялся на битву с Фую!
— Ты... — Шэнь Эр хотел было спросить, сможет ли он вообще одолеть такого монстра. Но тут же вспомнил, что перед ним стоит сам Гу Минчжоу — чудовище покраше любого Древнего Зла. Сглотав вопрос, он ляпнул первое, что пришло в голову: — Иди куда хочешь, я тебя не держу! И прекрасно! Завтра же заберу Чаохуая и сделаю так, чтобы он тебя больше никогда не увидел!
Гу Минчжоу, словно ожидая именно этих слов, лишь мягко улыбнулся и слегка ужалил его за щёку пальцами:
— Я знаю.
«Я знаю, Шэнь Эр, что ты меня не любишь. Можешь не повторять. Так даже лучше. Если я где-нибудь сгину, ты хотя бы не будешь плакать».
— Правда! — Шэнь Эр поджал губы, чувствуя, как внутри всё горит от досады. — Ты мне вообще безразличен! Умрёшь — и скатертью дорога! Фую — страшный демон, не думай, что все Великие Зла такие же мягкосердечные, как я!
— Да, я понимаю, — кивнул Гу Минчжоу. — Но если я выживу, то обязательно вернусь, чтобы снова донимать Почтенного.
— Тьфу на тебя! — вспыхнул Шэнь Эр. Ему показалось, будто Гу Минчжоу заранее прощается с жизнью. Специально, наверное, давит на жалость!
Он ни за что не поддастся на эти уловки!
— Забыл, что ли?! Ты не имеешь права умирать, у нас Брачный контракт Небесного Дао!
Гу Минчжоу ненадолго задумался и тихо проговорил:
— Что ж... Постараюсь выжить. Даже если придется ползти на брюхе, я приползу к тебе.
— Тьфу-тьфу-тьфу, да кто вообще хочет тебя видеть?!
Шэнь Эр буквально закипал от злости. Гу Минчжоу так искусно притворялся несчастным, что ещё немного — и Шэнь Эр поверил бы, будто тот действительно погибнет от рук Фую!
Нельзя проявлять слабость.
Но Фую так хитер... Вдруг Гу Минчжоу попадёт в его ловушку и погибнет?
Голова Шэнь Эра затрещала от мыслей.
Проклятый Гу Минчжоу! Неужели нельзя просто никуда не ходить?!
Нет, надо срочно расспросить Левого покровителя! Вдруг Гу Минчжоу всё соврал, лишь бы обмануть его?
Приняв решение, Шэнь Эр скрестил руки за спиной и, направившись к выходу, отчеканил, не оборачиваясь:
— Я пойду поведаюсь с одним человеком. А ты накорми детей ужином, я есть не буду!
— Свободно же ты себя держишь, — вздохнул ему вслед Гу Минчжоу. — Далеко только не убегай.
Он догадывался, к кому направляется кролик. Су Цинянь упоминал, что Великий старейшина Тан Сяошу — шпион Шэнь Эра. Впрочем, этот Тан Сяошу не совершал ничего дурного, а только целыми днями пересчитывал книги и сметы, будучи таким же не слишком сообразительным, как и сам большой кролик. Поэтому Гу Минчжоу закрывал на него глаза.
Проводив Шэнь Эра взглядом, Гу Минчжоу обернулся к кровати, откуда на него уставились две пары голодных глаз, и сокрушенно вздохнул.
Ну а что делать? Придется кормить самому.
В конце концов, кто ещё позаботится о его непутёвом кроличьем семействе?
***
Шэнь Эр попытался по памяти отыскать сметную палату, куда его однажды приводил Су Цинянь. Помятуя о своей склонности плутать в трёх соснах, он на этот раз не стеснялся спрашивать дорогу у встречных.
Когда же он наконец добрался до палаты, внутри уже находились двое незваных гостей в чёрных плащах.
В комнате царила гробовая тишина.
Шаги Шэнь Эра прозвучали с оглушительной чёткостью.
Тан Сяошу поднял голову и, узнав гостя, замер:
— Почтенный... Вы и впрямь вернулись!
И надо же было ему появиться именно в такой момент!
Шэнь Эр предостерегающе махнул ему рукой, призывая не выдавать его статус в присутствии посторонних. Но двое в чёрном сбросили капюшоны, открыв до боли знакомые лица.
— Почтенный... — вздохнул Сяо Цин. — Вы всё-таки пришли сюда.
Владыка оказался прав: Шэнь Эр первым делом бросится искать Чаохуая. И ведь даже прятаться не подумал, явился прямо в руки!
— Правый покровитель?! — ахнул Шэнь Эр. Повернув голову, он закономерно встретил взгляд Се Сюня: — Се Сюнь! Как вы дерзнули заявиться сюда средь бела дня?!
— А ты? — сухо отозвался Се Сюнь.
— Я не вернусь с вами! — Шэнь Эр резко развернулся, намереваясь дать дёру. Ему с таким трудом удалось собрать сыновей вместе, он не мог снова потерять Чаохуая или Чаосюна! Знай он, что у Левого покровителя сидят эти двое, ни за что бы не пришёл!
Но не успел он переступить порог, как ноги опутали клубы демонической ци, не позволяя сделать и шагу.
— Стой на месте. Я пришёл с важными вестями, — холодным тоном произнёс Се Сюнь. — Я нашёл способ расторгнуть твой Брачный контракт Небесного Дао с Гу Минчжоу.
Шэнь Эр онемел. Он и помыслить не мог, что Се Сюнь способен найти выход даже из такой ситуации. Неужели для него вообще нет ничего невозможного?!
— Ка-какой способ?
Се Сюнь едва заметно улыбнулся и кивнул Сяо Цину.
Тот сделал шаг вперёд и протянул Шэнь Эру листок бумаги:
— Владыка раздобыл у Гу Минъю из клана Гу данные о дате и времени рождения Гу Минчжоу для каждой из его жизней.
Шэнь Эр нахмурился, глядя на листок: там был указан лишь один-единственный гороскоп.
— Разве здесь не должны быть записаны все его перерождения?
— Чтобы не терять способность истреблять демонов из века в век, Гу Минчжоу насильно воспротивился воле Небес. Он устроил так, чтобы при каждом перерождении его душа появлялась на свет в один и тот же день и час. Поэтому его гороскоп, судьба, душа и врождённый дар остаются неизменными из жизни в жизнь.
Шэнь Эр всё равно ничего не понял:
— Но как это поможет разорвать контракт?
Контракт запечатан клятвой перед Небесным Дао, при чём тут дата рождения?
— Почтенный, мы нашли гробницу самого первого Гу Минчжоу, — зловещим шепотом произнёс Сяо Цин. — Если поднять его останки с помощью демонического заклятия, влить жизнь в плоть и кости, первое воплощение Гу Минчжоу превратится в марионетку павшего демона. И у этой марионетки будет лишь одна цель — уничтожить ныне живущего Гу Минчжоу.
Когда нынешний Гу Минчжоу погибнет, его древняя марионетка заступит на его место и станет тем, кто связан с Шэнь Эром контрактом.
Это был единственный способ разорвать узы Небесного Дао.
Шэнь Эр вздрогнул от ледяного ужаса и подсознательно качнул головой:
— В этом... в этом нет нужды. Гу Минчжоу меня сейчас не трогает...
— Шэнь Эр, — Се Сюнь впервые назвал его по имени, и взгляд его стал суровым и чужим. — Зачем ты его защищаешь? Разве ты сам его не ненавидел? Сейчас — лучший случай. Через три дня я приведу марионетку Гу Минчжоу к Фую. Ты должен пустить слух, чтобы выманить Гу Минчжоу туда. Втроём — я, Фую и его собственное воплощение — мы уничтожим его навсегда.
Пока Гу Минчжоу жив, Се Сюнь не мог спать спокойно. Лишь с его смертью он обретёт покой.
Шэнь Эр растерянно слушал его, не зная, куда деть руки.
Ему даже не нужно пускать слухи: Гу Минчжоу и так собирался к Фую!
Фую сам по себе был смертельно опасен, а если к нему примкнут Се Сюнь и восстающий из могилы древний Гу Минчжоу?
Гу Минчжоу умрёт.
Его убьют.
Живого человека заменит труп его собственного предка, выкопанный из земли!
Шэнь Эр впервые почувствовал, каким чужим и жутким стал Се Сюнь, и каким монструозным казался этот план.
Не произнеся ни слова, Шэнь Эр высвободил темную силу, разрывая кокон демонической ци Се Сюня, и выскочил из сметной палаты.
Он бежал изо всех сил назад, к комнате Гу Минчжоу, не разбирая дороги.
Шэнь Эр не понимал, зачем он это делает и почему его так колотит.
Он знал лишь одно: он не хочет, чтобы Гу Минчжоу умирал.
Он хотел, чтобы Гу Минчжоу жил.
http://bllate.org/book/20310/2254868
Готово:
