Готовый перевод Love is like a butterfly / Любовь подобна бабочке: Глава 4: Заманивание в ловушку (Часть 3)

Вот только Лин Е посмотрел на меня как-то не так.

Я с самого детства был тем ещё сорванцом, и как выражалась моя матушка, «редкостным занозой».

Мне всегда нравилось разыгрывать людей, но частенько это выходило мне боком.

Вот и сейчас, когда я картинно вытянул ногу, пытаясь соблазнить Лин Е, у меня внутри вдруг ёкнуло дурное предчувствие.

И точно, он прищурился и выдал:

– Тебе правда не страшно?

Страшно.

Вообще-то изначально мне было абсолютно побоку, но стоило столкнуться с ним взглядами, как внутри всё моментально сжалось от паники.

Этот Лин Е определённо был опасен. Он из той породы парней, которые ради своей цели пойдут по трупам.

Но признаться в этом вслух? Ну уж нет. В душе я уже забился под плинтус, но на физиономии по-прежнему удерживал маску полнейшего пофигизма.

Я парировал:

– И кому из нас двоих, интересно, надо тут бояться?

Не успели слова сорваться с моих губ, как рука Лин Е мёртвой хваткой обвила мою талию.

Опешить или пискнуть я не успел, меня уже одним мощным рывком бесцеремонно притянули к себе.

А у меня, ко всему прочему, была ещё одна вечная проблема. Я катастрофически не умел держать равновесие, и был из тех везунчиков, что могут споткнуться на ровном месте.

Короче, когда Лин Е дёрнул меня на себя, я потерял опору и со всего маху упал прямо к нему на шезлонг.

Он надо мной заржал. Причём самым откровенным, издевательским образом.

Не успел я открыть рот, чтобы покрыть его трёхэтажным матом, как этот псих наклонился и ткнулся кончиком носа прямо мне в ногу.

У этого типа вообще не было ни стыда ни совести, а наглости хоть отбавляй. На глазах у всех, средь бела дня, я всего лишь предложил ему «пощупать», а он, паскуда, вознамерился полезть с поцелуями!

– Ты че творишь?! – взвился я.

С этими словами я поспешно скатился с шезлонга на песок, мысленно благодаря всех богов за то, что он ограничился лишь носом, а не губами.

Лин Е с издёвкой поднялся и посмотрел на меня сверху вниз:

– Ну что, теперь-то испугался?

Я огрызнулся:

– Я просто считаю, что это аморально и оскорбляет общественную нравственность.

– Оскорбляет нравственность?

– Да, – принялся я лепить нелепые отмазки. – Мы во дворе, вокруг люди, все смотрят.

Лин Е чуть не согнуло от хохота:

– Да тут ни единой живой души нет, кто смотрит-то?

Я завис в ступоре минуты на две, просто буравя Лин Е взглядом.

К счастью, ровно через сто двадцать секунд на горизонте нарисовалась моя спасительница сестрица Чжоу Ин. Я тут же победно ткнул в её сторону пальцем:

– Она!

Чжоу Ин озадаченно перевела взгляд с одного на другого:

– Вы тут чем заняты?

Я принялся яростно подмигивать Лин Е, давая понять, чтобы он держал язык за зубами.

Ага, держи карман шире. Этот отбитый наглец с самым невозмутимым видом выдал Чжоу Ин:

– Да вот, он предложил мне потрогать его за ноги.

Всё, я окончательно потерял лицо. Земля, поглоти меня.

Чжоу Ин неистово заржала:

– Ну ты даёшь, Чэнь Син! Не ожидала, что ты у нас такой смелый!

С меня хватило этого дурдома. Если так пойдёт и дальше, то либо они протянут ноги, либо я двину кони. Я пулей вылетел со двора и побежал в сторону побережья.

Из-за выходок Лин Е моя любовь к острову Суси стремительно катилась к нулю. И только у самого моря мне кое-как удалось реанимировать остатки душевного спокойствия.

Здесь действительно было слишком красиво и душевно.

Я уселся на песок, глядя на то, как волны лениво бьются о берег.

Это место я любил за тишину, уют и за то, что никто не стоял над душой из-за рукописи. Услышь это моя редактор, девчонка наверняка разрыдалась бы. Не то чтобы она плохая, просто я слишком обленился и не хотел писать.

Я растянулся на песке, прикрыл глаза и отдался на волю шума прибоя, полностью освобождая голову от мыслей.

Больше половины моего месячного «отшельничества» уже осталось позади. По договору я обязан сдать книгу к концу месяца, а у меня накатано от силы чуть больше тысячи слов.

Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же нарисовался Лин Е во всё той же чёрной футболке и цветастых шортах, вальяжно и по пижонски слоняющийся передо мной.

Мне не хотелось вплетать его образ в свой роман, но, сам не зная как, я вдруг поймал себя на том, что во всех красках воображаю, как Лин Е заходит в морскую пучину.

Сумерки. Он шагает навстречу заходящему солнцу. В той же самой одежде, оставляя этому миру лишь свой одинокий силуэт со спины. Накатывает волна высотой в человеческий рост и в секунду поглощает его целиком, а букет мелких ромашек в его руках рассыпается от яростного удара воды. Лепестки разлетаются во все стороны, словно провожая его в последний путь.

От этой мысли я резко распахнул глаза, словно меня только что выдернуло из кошмарного сна.

Кое-как придя в себя, я осознал, что провалялся здесь больше получаса. Теперь-то мне окончательно стало ясно, куда безвозвратно утекает моё время во все те дни, когда я безбожно срываю дедлайны.

Я понял, что так продолжаться не может. В конце концов, я не Лин Е, и торчать в этой глуши до бесконечности у меня не выйдет.

Мне нужно как можно скорее разделаться с работой и вернуться к своей привычной, нормальной жизни.

Каким бы прекрасным ни был этот затерянный рай, он всё равно никогда не станет моим домом.

Тяжело вздохнув, я уже собирался подняться на ноги, как вдруг заметил, что рядом со мной лежит букет цветов.

Готов поклясться чем угодно, но когда я пришёл сюда, никаких цветов здесь не было.

Морской бриз так яростно трепал лепестки, словно они дрожали от страха или как-то зловеще ухмылялись. Я потянулся к букету и обнаружил внутри запрятанную записку.

На клочке бумаги было выведено: «Она может поблекнуть, может увянуть - мне всё равно, но стоит мне лишь раз взглянуть на неё, и неописуемая нежность переполняет моё сердце».

Это была цитата из книги Набокова.

Один край записки трепетал на ветру, и каждое это движение будто глухими ударами отзывалось внутри моей души.

Я тупо гипнотизировал взглядом эти строчки, зависнув на неприлично долгое время. Настолько долгое, что, казалось, ещё немного, и я сам начну плавиться под этим палящим солнцем.

Думаю, я прекрасно понимал, чьих рук этот букет и кто автор записки. Но в то же время мне отчаянно хотелось верить, что я понятия об этом не имею.

Обжигающий, душный жар волнами поднимался от раскалённого песка, проникая в моё тело и заставляя меня мгновенно взмокнуть от пота.

Я резко вскинул голову и принялся лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь вычислить этого «шутника». Я просто физически не мог позволить кому-то обставить меня в искусстве издёвок и розыгрышей.

Однако, сколько я ни всматривался в пустой пляж, вокруг не было ни души.

Зато я кое-что приметил в небе.

Далеко-далеко надо мной, едва различимый в вышине, парил воздушный змей. Привязанный к тонкой, натянутой нити, в небесах плавно кружил бумажный змей в форме бабочки.

Я задрал голову, провожая его взглядом, и в этот миг почувствовал себя точно таким же. Совершенно одуревшим от этого ветра и беспомощно летящим куда-то в пустоту.

http://bllate.org/book/20156/3126708