Лёгкий ветерок шевелил непослушные пряди на лбу Цзянь Бая. Взгляд его, полускрытый челкой, оставался глубоким и совершенно спокойным — ни единого всплеска эмоций.
Он смотрел на портрет деда на надгробии. Всё то же строгое, упрямое лицо, но сейчас от него веяло далёким, едва уловимым теплом.
Сегодня деда провожали в последний путь. Цзянь Бай всё же пришёл, не сумев просто остаться дома и сделать вид, будто его это не касается.
Маски были сорваны: с Лю Юйшу они рассорились окончательно, а вся семья Цзянь теперь знала правду о его происхождении. Прятаться и таиться больше не имело смысла.
— Дедушка, — тихо прошептал Цзянь Бай. — Твою вину я принял за отца. Верю, он давно уже на тебя не в обиде.
Отец и вправду говорил, что не держит зла, но то было прощение человека, полностью подведшего черту под прошлым — полное равнодушие. Цзянь Бай предпочёл умолчать об этом: пусть старик уйдёт с миром.
Наклонившись, он положил к подножию памятника охапку свежих цветов и слегка размял затекшие ноги.
— Я ещё навещу тебя. Позже.
Прощавшиеся давно разошлись, и в пустом, погружённом в тишину кладбищенском парке Цзянь Бай остался один. Обведя взглядом ряды могил, он подумал о том, что здесь — конечная пристань любого человека.
Губ касалась едва заметная, горькая ухмылка.
"И к чему всё это? Грызть друг другу глотки, бороться... чтобы в итоге оказаться в одной и той же земле?"
На выходе из мемориала его окликнули:
— Сяо Бай.
Цзянь Бай вздрогнул. У ворот стоял Цзянь Хань.
— Пусть я и не родной тебе брат, но всё же двоюродный, — с лёгкой иронией сказал Цзянь Хань, глядя на опешившего юношу. — Неужели я не заслужил даже обращения «старший брат»?
Цзянь Бай невольно усмехнулся:
— Старший брат.
Он замешкался лишь потому, что никак не ожидал увидеть здесь Ханя. Да и не знал, как тот отнесётся к нему, узнав всю подноготную.
— Вот и ладно, — удовлетворённо кивнул Цзянь Хань. Затем подошёл и впервые обнял Цзянь Бая за плечи — бережно, но крепко. — Тебе пришлось несладко. Но кровное родство не перечеркнуть никакими бумагами. Я хочу, чтобы ты, как и прежде, считал меня старшим братом. В моих глазах ты навсегда останешься младшим.
Цзянь Бай слегка опустил веки. Он не думал, что разговор пойдёт в таком ключе.
— Если ты сам не против... ты навсегда останешься для меня старшим братом.
— Договорились, — Цзянь Хань сжал его в крепком братском объятии. — Береги себя. И помни: если что-то случится, у тебя есть я. Звони просто так, не пропадай. При первой возможности соберёмся вместе. Кстати, Цзянь И просила передать, чтобы в следующий раз мы обязательно взяли её с собой.
— Хорошо, — Цзянь Бай улыбнулся.
Отчуждение в его взгляде сменилось искренним теплом:
— Я запомню.
Цзянь Хань кивнул, нахмурился, словно собираясь с духом перед непростым признанием:
— Я поговорил с отцом. Грехи прошлого уже не исправить, да и не нам судить старших. Главное — чтобы мы сами не повторили их ошибок. — Он поглядел юноше прямо в глаза и добавил: — Я хотел бы сходить на могилу к младшему дяде. Я ведь никогда его не видел. — И, попытавшись разрядить обстановку, усмехнулся: — Цзянь И тоже рвётся со мной. Говорит, хочет отвесить дяде поклон и попросить у него небесного покровительства.
— Выбирайте любой день, — откликнулся Цзянь Бай. — Я свободен в любое время.
Он прекрасно понимал: Цзянь Хань озвучивал общую позицию — их с сестрой. И Цзянь Бая искренне радовало, что они не питали предрассудков по отношению к его биологическому отцу.
Внезапно его осенила мысль:
— Брат, могу я попросить тебя об одной услуге?
— О чём речь? Перестань чиниться, говори прямо.
— Наследство дедушки... Мне эти деньги не нужны. Я бы хотел, чтобы ты направил их на благотворительность — в помощь детским домам и приютам.
Его отец вырос в приюте. Да, жизнь там была не сахаром, но воспитатели свято хранили его тайну, уберегли от издевательств и дали встать на ноги. Цзянь Бай чувствовал перед ними глубокую признательность. И эти деньги должны были стать данью уважения тем, кто когда-то позаботился о его отце.
— Понимаю, — вздохнул Цзянь Хань. Он осознавал, что Цзянь Бай просто не хочет касаться денег, отравленных семейной враждой. — Хорошо. Я выделю людей, они тебе помогут...
— Нет, — качнул головой Цзянь Бай. — Пусть всё оформят от имени корпорации Цзянь. Я в этом ничего не смыслю и не хочу вмешиваться. Просто присмотри за этим сам, брат. Главное, чтобы средства дошли до адресатов и реально помогли сиротам. — Он обернулся к кладезю вечного сна. Зелёные сосны стояли стражами над холодными надгробиями. Каждая плита — веха чьей-то жизни. Но останется ли эта память живой, зависит лишь от тех, кто помнит. Иначе умерший навсегда заперт в тесных границах могилы. — Это деньги деда. Пусть послужат доброму делу. Надеюсь, хоть так его душа обретёт покой и избавится от чувства вины.
Цзянь Хань про себя лишь тяжело вздохнул:
— Хорошо. Мы пустим благотворительный фонд от лица компании. Я всё устрою.
В этот миг у него сжалось сердце: он с горькой отчётливостью понял, что решение Цзянь Бая отказаться от денег — это ещё и следствие того, как с ним поступила их мать, Лю Юйшу. Интересно, что скажет мать, узнав об этом? Поймёт ли, какую глупость совершила? Пожалеет ли о своих подозрениях, когда поймёт, что Цзянь Бай и не думал претендовать на богатства семьи?
Цзянь Хань одновременно восхищался благородством брата и сочувствовал его нелёгкой доле.
***
— Что?!
Голос Лю Юйшу прервался и задрожал. Она уставилась на сына неверующим взглядом:
— Он отдаёт всё на благотворительность, а ты собрался ему помогать?!
В исступлении она схватила со стола пиалу и швырнула её об пол. Забыв о приличиях, мать сорвалась на визг:
— Ты с ума сошёл?! Выбросить колоссальное состояние чужим людям!
— Мама, — поморщился Цзянь Хань, с трудом сдерживая раздражение. — Это деньги Цзянь Бая. Как он ими распорядится — его личное дело. К чему эта истерика?
— Каких ещё «Цзянь Бая»?! — взвизгнула Лю Юйшу. — Это всё наше! Наше, до последнего юаня! Ему не должно достаться ни гроша!
— Это были деньги дедушки! — Цзянь Хань с досадой рванул узел галстука; в груди давило так, что не хватало воздуха. — А мы кто такие? Мы точно так же получаем его наследство! Дед имел полное право распоряжаться своим имуществом. И Цзянь Бай — такой же законный наследник! Сколько раз повторять?! Вы что, совсем меня не слышите? Почему вы готовы глотку перегрызть за эти деньги?!
— Как ты разговариваешь с матерью? — нахмурился Цзянь Хаохай. — Речь идёт об огромных наличных средствах. Я и помыслить не мог, что сумма окажется столь астрономической.
Изначально Цзянь Хаохай думал, что наличка — лишь капля в море. Но когда вскрылись детали, у него перехватило дыхание: более шести миллиардов юаней!
Вся их семья, включая контрольные пакеты акций, оценивалась миллиардов в двадцать. Цзянь Хаохай искренне полагал, что старик под конец жизни выжил из ума, отдав такой кусок на сторону.
— И что с того, что ты узнал? — Цзянь Хань смерил отца тяжёлым взглядом. — Попробуешь отнять? И как же? Дедушка умер. Ты не можешь отменить его волю.
Пока дед был жив, скандалы ещё могли заставить его передумать. Но теперь, когда старика не стало, а деньги уже переведены Цзянь Баю, любые претензии бессмысленны. Чего отец добивается?
— Он столько лет звал меня отцом! — с ледяным цинизмом чеканил Цзянь Хаохай. — По какому праву я не могу вмешаться? Если бы он спустил эти деньги на развлечения или роскошь — слова бы не сказал. Но отдавать такую сумму посторонним на благотворительность?! Это недопустимо. Эти миллиарды должны работать на корпорацию Цзянь!
— А ты всё «дедушка, дедушка»! — подхватила Лю Юйшу, чувствуя за спиной поддержку мужа. — Твой благодетель распродал всё, что мог, лишь бы набить карманы этому выродку! А его коллекция антиквариата?! Я-то гадала, куда делись раритеты! Вернулась, кинулась искать — а хранилище пустое! Старик втайне всё спустил с молотка и перевёл в наличку! Иначе откуда бы взялись эти шесть миллиардов?!
— Дед не имел права распоряжаться собственной коллекцией? — Цзянь Хань устало посмотрел на родителей, чьи лица исказила алчность. — Вы получили львиную долю имущества. Вам мало?! Прекратите зариться на то, что вам не принадлежит!
Он прекрасно понимал: дед пошёл на этот шаг именно потому, что провидел жадность родных. Перевод в наличные был единственной возможностью гарантировать, что Цзянь Бая не оставят ни с чем.
— Раз он просит тебя заняться фондом — соглашайся, — обдумав мысль, произнёс Цзянь Хаохай. — Забери деньги. А уж куда и как они пойдут — не его ума дело.
— Пусть переведёт всё на твой личный счёт! — с торжествующей ухмылкой добавила Лю Юйшу. — Он ведь тебе доверяет? А уж как только средства окажутся у тебя, мы найдём сотню способов сделать так, чтобы он не увидел ни гроша!
Цзянь Хань застыл. От прежнего хладнокровия не осталось и следа. Он смотреть не мог на родителей без ужаса. Словно перед ним сидели абсолютно чужие, чудовищные люди.
Лишь сейчас до него дошёл глубокий замысел деда. Вот почему старик не переписал на Цзянь Бая акции корпорации, а годами скрытно переводил активы в наличные!
И вот почему дед отдал половину семейной доли ему, Цзянь Ханю! Старик рассчитывал, что внук заступится за брата, когда родители начнут его травить. Имея на руках равный пакет акций, Цзянь Хань обретал реальную силу и независимость, способную противостоять аппетитам отца с матерью.
Голова Цзянь Ханя шла кругом. Он часто читал о семейных войнах за наследство, когда кровные родичи готовы были загрызть друг друга ради денег и власти. Но теперь от этой мерзости сводило челюсти дома. Его собственный очаг оказался таким же гнилым.
— Что молчишь? — насупился Цзянь Хаохай. — Это состояние создавалось трудом нескольких поколений семьи Цзянь. Я не позволю покойному отцу разбазаривать его, а уж тем более не допущу, чтобы эти деньги достались сброду!
— Все эти богатства принадлежат исключительно нашей семье! — с пеной у рта подхватила Лю Юйшу. — Только нам! А Цзянь Бай... да его вообще не должно было быть на свете! Он нам никто! И предупреждаю тебя: если хоть одна живая душа узнает, что его породил этот урод, позор падёт на нас всех! Я не намерена терпеть насмешки и шепотки за спиной!
Цзянь Хань тяжело выдохнул. Каким же дураком он был, рассказав им обо всём раньше времени!
— Мама, если ты сама не распустишь язык, никто ничего не узнает.
Лю Юйшу поперхнулась. Намёк сына был прозрачен, как стекло, что разозлило её пуще прежнего:
— Ах так?! Значит, собственной матери ты веришь меньше, чем этому проныре адвокату Чжану?!
Цзянь Хань лишь качнул головой. У него не осталось сил на споры, но поставить точку было необходимо:
— Забудьте о деньгах Цзянь Бая. И не думайте, будто он наивный дурачок. Любые операции с наследством подлежат строгой юридической отчётности, а уж благотворительные фонды — и подавно. Шила в мешке не утаишь. Если вы не хотите, чтобы имя корпорации Цзянь смешали с грязью, лучше не доводите его до крайности. — Цзянь Хань поднялся с кресла. — Я сам всем займусь. Вы в это больше не вмешиваетесь.
Он вспомнил секретное условие завещания деда: если Цзянь Бай не получит свою долю, то и остальные наследники лишатся прав. Дедушка сознательно поставил на карту всё. И Цзянь Хань не мог допустить катастрофы. Дед отлично знал уязвимые места своих детей и нанёс удар прямо по ним. И пусть этот шаг грозил гибелью всей корпорации — покойный старик, видимо, был готов сжечь всё дотла.
— Нет, ты посмотри на него! — визжала Лю Юйшу вслед уходящему сыну. — Посмотри! Ему плевать на семью! Он даже тебя ни во что не ставит!
Цзянь Хаохай смежил веки и отстранённо вздохнул:
— Оставь его. У Ханя своя голова на плечах, мы ему не укажем. Пусть делает, что считает нужным.
— Шесть миллиардов! — не унималась жена. — Всё достанется чужим людям! Неужели тебя это не задевает?! Как ты можешь с этим смириться?!
— И что ты предлагаешь? — Цзянь Хаохай взглянул на неё с ледяной угрозой. — Пойти на преступление? Начать проворачивать свои грязные трюки? Смотри, как бы твоя дурость не обернулась против нас самих.
Лю Юйшу бессильно опустилась на диван. Вся её спесь мигом испарилась.
— И что делать?
Мысль о проплывающих мимо миллиардах жгла её огнём, но законных способов прибрать деньги к рукам у них действительно не было.
— К чему спешка? — На мрачном лице Цзянь Хаохая проступила хищная усмешка. — Раз уж он доверяет деньги Ханю, значит, они считай уже у нас. Благотворительность — дело не одного дня, деньги вводят постепенно. Будем действовать не спеша.
Он всё взвесил. Сын держит финансы — стоит ли поднимать панику?
Лю Юйшу мигом оживилась:
— Верно! Ты должен убедить Ханя потихоньку прокручивать эти средства и постепенно выводить их обратно!
— Позже поговорим.
***
Цзянь Бай даже не подозревал, что, отдав наследство благотворителям, всё равно не спасётся от чужой алчности. Спокойная жизнь, о которой он мечтал, оставалась недостижимой.
Ведь были те, кто просто не мог позволить ему жить в мире.
http://bllate.org/book/20144/4665760
Готово:
