Янь Ци понемногу насыпал землю в игрушечное ведёрко, пока она не сровнялась с краями, и дважды крепко припечатал её тыльной стороной совочка.
Подняв круглую голову, он огляделся, потом встал и принялся топтаться на месте: тут притопнет, там притопнет. Наконец он убедился, что рыхлая и влажная земля только здесь, и для цветов лучше нее не найти. Он хотел отнести ее в приют и подарить директору Гао.
Вчера в кабинете директора он заметил, что один цветок начал вянуть. Учитель Ли сказала, что землю для него купили неподходящую, а нужна такая, где есть удобрения.
Что такое удобрения, шестилетний Янь Ци понимал плохо. Зато он видел, что на здешней земле все растет буйно, и потому взял ведёрко: пересадить увядающий цветок и посмотреть, не оживет ли он на новом месте.
Он бежал по склону к двору перед входом в приют, и ведёрко подпрыгивало в руке. Как раз кончился тихий час, и дети высыпали погулять. Он уже различал издали ребят, высоких и низких, пухлых и тощих. Они выскакивали из дверей, прижимая к себе любимые игрушки, и, подставляясь солнцу, с гомоном обступали седого директора Гао.
О чем они галдят, Янь Ци не разобрал, да и не стремился.
Прижимаясь к стене, он пробрался к левой стороне двора, где рос толстый старый ствол. Что это за дерево, Янь Ци не знал и у директора не спрашивал: он считал, что лишнее знание ни к чему, а лишних слов лучше не говорить. Иначе он ничем не отличался бы от этой горластой оравы сорванцов.
Какая разница, что за дерево? Лишь бы давало прохладу и тень, в которой можно спрятаться, и тогда оно хорошее.
Он сел под ним на скамеечку, поставил ведёрко у ног и взял в руку лопатку.
Не шевелясь, он смотрел на горланящих вдалеке ребят. Многие были старше и заметно крупнее его. Они наперебой цеплялись за полы директорской одежды, словно соревнуясь, кого приласкают, и от этого их ластящегося вида ему становилось неловко, даже щеки теплели.
Он глядел на директора Гао и не мог объяснить, что чувствует к этому старику.
Любит, конечно. Иначе не заметил бы, что в его кабинете вянет цветок.
Янь Ци держался особняком. Не потому, что не любил других, и не потому, что не хотел с ними сходиться. Просто тем, кто в толпе, особого внимания не достается. Вот и сейчас: детей вокруг директора было много, но никого он не выделял, а все повторял одно и то же: «Хорошо, хорошо, расскажу вам, только садитесь как следует и поднимайте руки, когда будете отвечать».
Скука.
Подперев голову локтем и пряча лицо в тени, он смотрел на ребят, которым досталась та же судьба, что и ему. Негромкий, бархатистый голос директора, читавшего по-английски, долетал до его ушей, и Янь Ци сам не заметил, как начал повторять за ним слова.
Он вспомнил английские книги, которые подарил ему директор. Целая серия, от детсадовских до школьных, в основном рассказы, а между ними изредка попадались задания на выбор ответа или вставку пропущенных слов. Всего шесть книг, и каждая трудней предыдущей, но все интересные.
Янь Ци уже добрался до книги школьного уровня. Особенно трудной она ему не казалась. Он любил английский, а еще больше любил слушать, как читает директор Гао.
Тень медленно подползла к его ногам. Прошло еще два часа.
Директор дочитал английскую историю.
Янь Ци про себя отсчитал: три, два, один, и мысленно щелкнул пальцами.
Директор Гао поднял голову, посмотрел поверх детских макушек, оглядел двор и остановил взгляд на мальчике, отдыхавшем под большим деревом справа.
Янь Ци вовремя ему улыбнулся.
Поручив Учителю Ли занять ребят играми и дав ей несколько наставлений, директор направился к нему.
— Опять здесь сидишь?
— Я только присел, — Янь Ци встал и отряхнул грязной ладошкой штаны.
— Не выдумывай. Я видел, как ты пробирался вдоль стены, — Директор Гао остановился перед ним, и его тень стала шире, плотно прикрыв лицо мальчика.
Внимание того, кого любишь, было приятно.
— А это что? — директор опустил взгляд на ведёрко с землей.
— С холма принес, — Янь Ци поднял ведёрко и протянул ему. — Хочу поменять землю в вашем цветке.
— Цветок вянет совсем не из-за плохой земли, — директор с одобрением погладил его по голове. — Просто ему вообще не стоило расти в горшке.
Янь Ци смотрел на свое ведёрко и молчал. Ему вдруг захотелось зашвырнуть его подальше, и еще он почему-то рассердился на Учителя Ли.
— Пойду достану цветок, — сказал директор Гао и пошел в здание.
Янь Ци снова опустился на скамеечку. Теперь половина его тела оказалась на солнце, и он почувствовал, что понемногу согревается.
Директор вынес горшок, с трудом ступая боком, и по дороге спросил:
— Где ты нашел эту землю?
Янь Ци показал на землистый склон неподалеку:
— Там.
— Давай посадим цветок прямо на холме. Как тебе?
Директор поудобнее перехватил горшок, зажал его одной рукой, а свободной взял Янь Ци за руку и повел туда, куда тот показывал.
Как ему? Конечно, хорошо.
Тогда у него будет больше времени побыть с директором Гао, чем у остальных.
Он любил этого старика: добрый, ласковый, глаза при улыбке прищуриваются в веселые дуги. А главное, сколько Янь Ци себя помнил, директор Гао был первым, кто к нему хорошо отнесся. Потому этот человек и был для него так важен.
Ему можно доверять, на него можно положиться.
Как и сейчас: Янь Ци держал директора за сухую, тощую ладонь. Казалось, что на этой руке не осталось ничего, кроме кожи, но она все равно была теплой.
И на Учителя Ли он вдруг перестал сердиться.
Приют стоял на ровной площадке на полугорье, вокруг было тихо, без всякого шума. Холмы тянулись друг за другом волнами, и для нынешнего Янь Ци они были как невысокие горы, через которые не так-то просто перебраться.
Еще дальше, на самом краю поля зрения, виднелся железный мост, сильно проржавевший. Охотников ходить в ту сторону почти не находилось. Под мостом бежала быстрая река, и вблизи слышался бурливый плеск воды.
Янь Ци как-то тайком сбегал туда, но директор Гао поймал его и отшлепал. Это был единственный раз, когда его наказали. Директор объяснил, что в реке живет людоед-чудище. Некоторые дети от страха не смели даже выйти за ворота, а иные забивались на кровать, накрывались одеялом, обхватывали голову руками и молчали, боясь, что чудище заберет их жизнь.
Один только Янь Ци хотел посмотреть, как оно выглядит.
Директор вынул увядающий цветок из горшка, бережно, вместе с корнями.
Янь Ци уже выкопал совочком ямку.
Директор осторожно опустил цветок в нее и стал понемногу засыпать землей. Потом взял маленькую ладонь Янь Ци, и они вместе принялись без устали похлопывать нагретую солнцем землю.
Янь Ци было тепло.
— Директор Гао, вы всегда будете обо мне заботиться? — спросил Янь Ци.
Директор Гао ласково улыбнулся и неторопливо ответил:
— Пока я жив, я буду о тебе заботиться.
Янь Ци кивнул. Ответ был именно таким, какого он ждал, и ему захотелось как-то это выразить.
Тогда он обнял директора за шею.
Солнце припекало спину, и глаза слипались сами собой.
Директор всю дорогу нёс его на руках до спальни. Там он бережно уложил мальчика на кровать, укрыл одеялом и погладил по чёрным мягким волосам.
Янь Ци приоткрыл глаза. Всё плыло, и он смотрел сквозь эту дымку на удаляющуюся спину директора, пока сознание не затуманилось снова. Когда он уснул, Янь Ци не заметил. Последним, что он видел, устало опуская веки на плече у директора, был пристроенный на новом месте цветок, всё ещё поникший, и последним, что он чувствовал, были размеренные хлопки по спине: директор ладонью отбивал ритм, убаюкивая его.
Янь Ци был совершенно доволен.
Посреди ночи пошёл дождь. Шумный, хоть и не штормовой.
Янь Ци разбудил стук капель. Нехотя поднявшись с кроватки, он отдёрнул занавеску и застыл, глядя на хлещущий за окном ливень.
Тот день, когда директор Гао привёз его в приют, выдался солнечным. В глубокой синеве висело несколько белых облачков, мягких и чётких, и они так отпечатались в янтарных глазах Янь Ци, что он запомнил их надолго. Ему больше не придётся удирать по улицам от больших собак и рыться в мусорных баках, доедая прокисшие объедки. От этой мысли его переполнило волнение, для которого он и слов-то подобрать не мог.
Впрочем, еда была делом десятым. Главное, что Янь Ци до дрожи боялся собак.
Даже теперь при виде огромного золотистого ретривера Учителя Ли он мгновенно зеленел и покрывался мурашками.
В приюте у Янь Ци появилась своя кровать, а на кровати — тонкое одеяло с вышитым на нём именем. Друзья ему были ни к чему, толпу он не любил, но приют подарил ему все эти по-домашнему уютные вещи, и жизнь его стала похожей на жизнь обычного ребёнка из обычной семьи.
Его память начиналась с того дня, когда бродячий пёс гнал его несколько километров подряд. Этот пёс столько раз возвращался к нему во сне, что стал страшнее любого чудища из рассказов директора Гао.
Но, к счастью, когда Янь Ци, выбившись из сил, упал у ворот чьего-то дома, вышел оттуда и поднял его на руки не кто иной, как директор приюта Гао.
Янь Ци считал, что ему повезло. Воспоминания у него бывали не самые светлые, но он всё же верил, что на свете есть добрые люди, и ему посчастливилось встретить самого доброго из них.
Он дёрнул уголком рта и глубоко вздохнул.
Затем потянул одеяло на себя и снова укрылся. Завтра можно не бежать на холм поливать цветок: после такого дождя он напьётся досыта и растолстеет.
Но если не надо поливать, не получится тащить директора Гао за собой на холм. От этой мысли Янь Ци слегка приуныл. Придётся изо всех сил ломать голову и придумывать новое занятие, чтобы каждый день проводить рядом с директором хоть немного больше времени.
Снова что-то планировать, снова что-то затевать! От волнения сон как рукой сняло.
Когда он проснулся утром, почти все соседи по комнате уже встали.
Учитель Ли читала им вслух танские стихи.
Янь Ци потёр глаза, посидел в оцепенении, потом слез с кровати и принялся старательно заправлять постель.
Каждый год он оказывался лучшим по порядку в спальне. Сама награда его не волновала, важно было другое: грамоту победителю всегда вручал лично директор Гао. Лишь бы видеть улыбку на лице этого старика, и ради неё Янь Ци был готов на что угодно.
Он уже отошёл от кровати на несколько шагов, но, вспомнив об этом, вернулся и ещё раз поправил одеяло.
Оно и сегодня получилось похожим на кусок тофу.
Замороженного тофу.
Проходя мимо Учителя Ли, он заметил, что у неё покраснели глаза. Янь Ци хотел было спросить, но все дети слушали её, затаив дыхание, и никто ничего не заметил. Сама Учитель Ли его волновала мало, и лезть с лишними вопросами, чтобы выставиться перед всеми, он не собирался.
Он тихонько приоткрыл дверь, выскользнул из комнаты и так же тихо притворил её за собой.
Дети жили на втором этаже, а на третьем находились кабинет и спальня директора Гао. Остановившись у лестницы, Янь Ци встал на цыпочки и посмотрел наверх. Дверь кабинета была закрыта плотно, и он нахмурился. Директор никогда не закрывал дверь до конца, всегда оставлял узкую щель, и Янь Ци, стоя внизу, мог разглядеть в неё, чем тот занят.
Иногда директор читал, иногда слушал английское радио, иногда упражнялся в каллиграфии.
Чаще всего он пил чай, и потому от него всегда пахло чаем, то крепче, то едва уловимо.
Янь Ци ступал по лестнице осторожно, то и дело замирая в нерешительности, и на подъём до третьего этажа у него ушло минуты две. Там он перевёл дух, собрался с мыслями и постучал.
Тишина.
Он долго глядел на дверную ручку, потом положил на неё ладонь и дважды попробовал повернуть. Не поддалась.
«Уехал домой? Или в командировку?»
«В таком возрасте его вообще пустят в скоростной поезд или самолёт?»
Янь Ци посидел на корточках у двери, подумал и с непроницаемым лицом спустился в спальню.
Прошло два-три дня, и Янь Ци стало не усидеть на месте.
Многие дети уже задали вопросы, которые хотел задать он: куда делся директор Гао, почему больше не читает нам английские истории и так далее. Учитель Ли отвечала уклончиво, но, пожалуй, только Янь Ци мог распознать в её ответах увёртки.
Лишних вопросов он не любил, и ему оставалось только ждать.
Поэтому он по-прежнему сидел под большим деревом, делая вид, что просто спасается от жары, и сидел, пока маленькая тень не разрослась и не накрыла всё небо. К счастью, ночи стояли тёплые, и, не позови его Учитель Ли в комнату, он просидел бы ещё дольше.
Прошла почти неделя, а вестей от директора Гао всё не было.
Янь Ци решил, что больше ждать нельзя. Голова его была до отказа забита этой тревогой, и на мысли о том, нужно ли поливать цветок на холме, уже не оставалось сил.
Он снова встал перед дверью кабинета и постучал, но изнутри отозвался знакомый женский голос.
Янь Ци повернул ручку и вошёл. За столом сидела Учитель Ли.
Она перебирала папки с документами за письменным столом директора Гао.
Янь Ци не стал подходить. Он только сощурился и надолго уставился на табличку, стоявшую на столе.
Имя Учителя Ли было совсем простым: Ли Цзе, так что все иероглифы на жёлтой металлической табличке он знал.
«Директор Ли Цзе».
Он прочёл про себя, не сказав ни слова, и не услышал, что говорила ему Учитель Ли.
Слушать он не хотел.
Когда он повернулся и пошёл к двери, в голове у него будто что-то грохнуло.
Внутри что-то падало вниз, падало и тянуло за собой всё тело, так что от этой тяжести ему сделалось больно.
http://bllate.org/book/20076/2028365
Готово: