Размышляя об этом, Су Лисюэ вновь почувствовала, как перед глазами всё заплывает туманом. Она шевелила пересохшими губами, и её бормотание было настолько тихим, что, казалось, она сама едва себя слышала:
— Ваше Высочество… так, так холодно…
— Лисюэ! — рука Наньгун Ли отяжелела, а сердце рухнуло на самое дно.
Больной и слабый человек не вынес столь великого горя и потрясения и прямо-таки до смерти потерял сознание в её объятиях.
Она изо всех сил прижимала эту «противные» донельзя натуры к груди, и слёзы снова неудержимо брызнули из глаз.
Насколько же смертельно опасным было иссушение сердечных меридианов?
Бесчисленное количество раз она просыпалась в холодном поту от кошмаров и с замиранием сердца тянулась проверить пульс на шее той, что была в её объятиях, и много раз думала, что она вот так просто ушла…
Ли Миньгуань принёс миску с лекарством и как раз застал эту суматошную картину. Воздев руки к небу, он тяжело вздохнул:
— Ай-яй-яй, моё юное Высочество, вы её ещё не уморили?!
Наньгун Ли выхватила лекарство, но влить его никак не получалось:
— Ли Миньгуань, разве ты не говорил, что она любит меня и хочет видеть? Но почему, как только я вижу её, всё становится вот так?
Маленькая девочка плакала навзрыд, сваливая вину на лекаря, раз уж больше не на кого.
Ли Миньгуань окинул взглядом заплаканную девчонку и удивлённо спросил:
— Что вы только что друг другу сказали? Только не говори опять, что вы поругались?!
— Генерал уже знает, что Ваше Высочество раскусила её личность, — ответила Ван Вань.
— Что?!
Уложив человека на кровать, лекарь почувствовал, что на душе у него холоднее, чем от метели за окном:
— Боюсь, генерал решила покончить с собой.
Маленькая принцесса никак не могла взять в толк, и слёзы снова застучали каплями:
— Почему? Разве она не всегда была самой сильной? Неужели она больше не хочет Армию Динбэй… не хочет меня?
— Ваше Высочество, генерал обладает прямым нравом. Люди с прямым характером обычно беззаветно преданны чувствам. Если бы вы и дальше прикидывались ничего не понимающей, она бы ещё смогла день за днём тянуть с вами лямку. Но стоит только всё раскрыть, и она уже не сможет смотреть вам в глаза.
— Я же сказала: всё в малости, разве этого недостаточно? — маленькая принцесса надула губки, выглядя ужасно обиженной. — Столько лет мы были близки, почему же она никак не хочет мне верить?
— Дело не в том, что она не верит. Просто в её сердце живёт вина перед вами. Чем глубже связь, тем сильнее чувство вины.
— Ли, спаси её!
Ли Миньгуань покачал головой:
— Душевную болезнь нужно лечить душевным лекарством. Ваше Высочество, спасти её можете только вы.
— Я? Что я могу сделать?! — маленькая принцесса выглядела такой жалостливой и беспомощной. — Огонь Ли слишком своенравен, в прошлый раз это было самым слабым пламенем, какое я могла контролировать. Если повторить, она не выдержит… умрёт!
— Значит, она сама виновата, раз ей суждено умереть от ваших рук, — «бессердечный» лекарь помрачнел взглядом.
Будучи лекарем, он повидал слишком много людей, рыдающих перед ним в три ручья, и давно уже ко всему остыл.
Этот плачущий маленький кролик обладал всем на свете, а потому никогда не суетился, никуда не спешил взрослеть и даже не задумывался о том, что любить человека — это столь тяжёлая и суровая вещь.
Сегодня утром, когда они с Ван Вань примчались на место, их взорам предстал весь в крови человек на кровати и маленькая принцесса, которая обнимала её, захлёбываясь слезами и соплями. Раны были перевязаны как попало, а сама больная горела, словно огненный шар.
И при этом она всё ещё не испустила дух — ума не приложу, как ей это удалось.
— Ваше Высочество, вы — принцесса, ваше положение высоко и благородно, и хотя другие не посмеют причинить вам вред, они отыграются на ней, — сказал Ли Миньгуань. — Если вы хотите по-настоящему любить кого-то, вы должны повзрослеть.
Иметь на руках сильные карты бесполезно, нужна ещё и голова.
Она уже увидела, в какого изломанного и изувеченного калеку превратился любимый человек за те годы, пока она отказывалась взрослеть. Если она и дальше будет уметь лишь хныкать и спрашивать почему, то никогда не сможет стать опорой для этой женщины.
Маленькая девочка не имеет права любить.
Любовь — это игра для храбрецов.
— Я спасу её, у меня есть способ!
Выпалив это, маленькая принцесса, шурша разлетевшимися в разные стороны шелковыми юбками, кое-как забралась на кровать, откинула одеяло, нырнула под него, завернула человека в объятия и крепко прижала к себе — так, будто они никогда и не расставались.
— Пламя Ли слишком буйное, она не выдержит, но моё тело не такое горячее, я ей не наврежу.
Это внезапное объятие встревожило полубессознательную женщину. В тумане Су Лисюэ бормотала сквозь слёзы:
— Мм… А… А-Ли… беги…
Сердечко маленькой принцессы дрогнуло.
Бормотание, возникающее на фоне тяжелой изнуряющей болезни, называют бредом истощения, и чаще всего он случается от потери рассудка.
Такой жалобный бред лучше всего обнажает человеческое сердце.
Во время наказания она точно так же прижимала её к себе. То ли удары плетью были слишком жестокими, то ли эта безумица так сильно переживала за неё, что даже в тяжелом забытьи не могла отпустить тревогу.
— Куда бежать? Ничего страшного не случилось, спи давай, я здесь, ха… — она просунула руку между её ладонями и по чуть-чуть разжала крепко сжатые пальцы, разгоняя тоску в её сердце.
Нежная ласка всего её тела и нескончаемый поток тепла крепко укутали эту холодную и одинокую женщину. Слыша сладкие и мягкие слова успокоения из уст девушки, Су Лисюэ больше не могла сохранять ни капли бдительности и вмиг расслабилась.
— Сестрица Ван, лекарство!
Миска с лекарством успешно пошла в ход, и все облегченно выдохнули.
Ван Вань похлопала маленькую принцессу по плечу и мягко уговорила:
— Ваше Высочество, ступайте отдохните, а мы подежурим у неё.
Люди, не знающие правды, думали, что раз генерал годами пропадает в походах, то эти двое едва ли видятся хотя бы раз в год, а потому между ними не может быть никаких особых чувств.
Однако то, что происходило сейчас, несколько отличалось от представлений остальных:
Провозившись трое суток напролёт с полуживой девчонкой, юное Высочество намертво вцепилось в другую полуживую особу. Лицо крохи было белее мела, плечи едва заметно дрожали, а вид был таким жалобным и надрывным, казалось, она сама лишится жизни от невыносимой жалости.
Словно она боялась, что её любимую тряпичную куклу вот-вот отнимут.
— Ваше Высочество, вы же не можете не выпускать её из рук всю жизнь…
Ван Вань невольно прониклась сочувствием.
Никогда ещё она не видела, чтобы кто-то так безумно цеплялся за другого человека — до степени сокращения собственной жизни.
— Когда умерла матушка, я выпустила её из рук — всего один раз, и она исчезла.
У всех людей в этом мире есть свои горести о жизни и смерти, и нельзя сказать, кто из них упрямее.
Когда Су Лисюэ вновь прояснившимся взглядом очнулась и опустила голову, то нос к носу столкнулась с теми самыми затуманенными чёрными глазами:
— Ваше Высочество, почему вы здесь?!
— Генерал, ночи длинны, как же одиноко, поэтому эта скромная девушка пришла составить вам компанию, — улыбаясь, поддразнила она её. — Все эти дни я буду спать с тобой. В конце концов, эта кровать такая большая!
— Нельзя… — бледная женщина покачала головой.
— Хм, это мои покои, тебе ли решать?!
— Разве Ваше Высочество не говорили, что больше не уронят по вашей покорной слуге ни слезинки? — вздохнула та.
У маленькой принцессы были очень красивые глаза: чистые, прозрачные. Если приглядеться на солнце, их зрачки были не чисто-чёрными, а с унаследованным от материнского рода едва заметным фиолетовым отливом — чарующие, колдовские, способные насквозь заглянуть в человеческую душу.
Но сейчас они покраснели и распухли от слёз так, что этот отёк, пожалуй, не спал бы и за полмесяца.
— Мм… Да это же не одна слезинка! Две, три… очень-очень много! Говори, как будешь расплачиваться? — Наньгун Ли сморщила нос и, обхватив её за талию, притянула ещё ближе к себе.
При боевых навыках Су Лисюэ в пределах десяти шагов к ней не смел приближаться ни один живой человек, да и кто бы посмертно рискнул так с ней обращаться — костей потом не соберёшь.
Она ухватила маленькую принцессу за запястье и попыталась высвободиться, но та даже не шелохнулась.
Или, вернее, вырваться, не причинив ей вреда, было невозможно.
— Ваше Высочество, если вы не отпустите меня, то я…
Однако избалованная и своенравная девчонка, казалось, была уверена, что та связана по рукам и ногам из-за предосторожностей. Нагло глядя на человека перед собой, она шла дальше:
— Генерал такая мягкая и покладистая — боитесь меня ранить? Или ломаетесь, набивая цену?
— Боюсь тебя ранить!
Женщина в её объятиях вспыхнула и рассердилась.
Наньгун Ли усмехнулась и задрала подбородок:
— А вот не отпущу, и что ты мне сделаешь?
Су Лисюэ в страшном сне не могла представить, что та выкинет подобное. Чувствуя себя оскорбленной как никогда прежде, она уставилась на неё и приказала низким голосом:
— Отпусти! Пальцы на руках больше не нужны?!
— Хм! Генерал хочет меня побить? Бей!
Кто бы мог подумать, что маленькая принцесса просто зажмурит глаза, уткнется носом ей в грудь и нагло упрётся.
—…
Какая же с ней всё-таки мука!
— Ваше Высочество, вы что, изобрели какой-то новый дурацкий фокус?..
— Мм, и впрямь потрясающий воображение веков новый фокус.
Наньгун Ли смотрела на неё, переполненная самыми разными чувствами, которые и словами-то было не передать.
Говорят, что самые близкие люди становятся самыми чужими, если они супруги, так кем же тогда считать тех, кто вовсе не связан родством, но чужд? Сможет ли она наконец дать ей точный ответ: до какой же степени нужно доиграть эту фальшивку, заменяющую подлинник?
— Генерал, моя матушка и госпожа бабка были близкими подругами ещё до замужества, мы с вами тоже старые знакомые. Учитывая их отношения и нашу дружбу, даже если вы не сможете полюбить меня всю свою жизнь, неужели обязательно держаться со мной так отчуждённо? Из лучших побуждений вы побоялись испортить мне жизнь и предпочли рискнуть всем, чтобы отклонить помолвку. Но я уже решила оставить всё как есть и покрывать эту тайну — ты рада этому?
— Ваше Высочество, я… я обманула вас… а вы всё ещё заботитесь обо мне?! — дрожащим голосом спросила бледная женщина, а на её лице промелькнула тень горечи.
— Ещё бы — с чего бы вдруг! Забочусь! Я буду заботиться о тебе! Да хоть проживу всю жизнь бобыльком, хоть вообще ни с кем не буду знаться, но о тебе позабочусь! Довольна?!
Если чьи-то моральные стандарты выше среднего по обществу уровня, такому человеку неизбежно приходится несладко. Видя, как эта особа мучается чувством вины и готова покончить с собой прямо у неё на глазах, Наньгун Ли вспылила от беспокойства.
Су Лисюэ остолбенела:
— Ваше Высочество, вы понимаете, что означают эти слова?
Наньгун Ли пристально смотрела на неё:
— Это значит, что отныне жизнь, будущее, честь и позор генерала тесно связаны с моими — ты теперь моя ответственность.
— Но Ваше Высочество должны наказать меня, вот это и есть ваша ответственность.
Преступление против императора, тягчайшее злодеяние, караемое истреблением девяти родов.
Законы государства нельзя нарушать.
— Плевать я хотела на наказание!
Су Лисюэ: «…»
Раньше маленькая принцесса была совсем крохой, в то время как Су Лисюэ уже давно стала взрослой и несла ответственность за её обучение, отчего казалась ещё более зрелой. Наньгун Ли всегда смотрела на неё снизу вверх, с благоговением, и они словно принадлежали к разным поколениям.
Но теперь всё изменилось: ей исполнилось восемнадцать, она уже большая девушка, и взгляд на человека перед ней закономерно стал другим.
— Генерал, хоть законы страны и суровы, мне жаль тебя в глубине души, и я никому не выдам тебя — можешь переспрашивать меня об этом сколько угодно раз.
Она подалась вперёд и поткнулась носом в прохладный кончик носа погруженной в тяжёлые мысли женщины, совсем как в раннем детстве от баловства.
Небеса проявили милость, и в эту эпоху всеобщего расчета и выгоды ей всё же посчастливилось встретить по-настоящему драгоценного человека. Она питала к ней самые благоговейные чувства и относилась к ней со всей возможной серьёзностью — в точности так же, как Лисюэ относилась к ней: открыто, искренне и честно.
Для человека, который долгие годы не привык подпускать людей близко к себе, этот жест был слишком интимным, и Су Лисюэ невольно испуганно ахнула.
Те затуманенные чёрные глаза резко распахнулись, и во взгляде вспыхнул необычайный жар:
— Генерал, я…
Ночная прохлада манила, легко пробуждая в человеке самые сокровенные тайны. По мере того как эмоции в груди накалялись всё сильнее, Су Лисюэ отчётливо осознала, что эта девчонка окончательно и неудержимо воспылала к ней страстью.
— Ваше Высочество, соберитесь. Взгляните хорошенько, кто я?
Раньше, ради конспирации, помимо Юэ Ниншуан, она знавала немало куртизанок из веселых домов, да и мужчины при ней не стеснялись обсуждать постельные дела. Из-за этого за прошедшие годы она волей-неволей узнала обо всех уловках обольщения женщин.
Эта нежная девушка едва ли не оставляла след от малейшего прикосновения, а от простого падения могла охать битый час; она находилась в том возрасте, когда лишь смутно познавала плотские желания, и с ней можно было делать практически всё что угодно.
Но она ей не брат.
— Я знаю, кто ты… — упрямо стояла на своём властная маленькая принцесса.
Су Лисюэ хотела что-то сказать, но её вдруг пробил озноб, и она снова зашлась в смертельном приступе кашля:
— Кхе! Кхе-кхе-кхе-кхе…
От кашля тело больной затряслось так сильно, что она чуть не выпрыгнула из её объятий, и Наньгун Ли тут же запаниковала:
— Лисюэ, ты… ты не сердись… Я виновата! Прости меня, ну прости же!
Подняв голову, она увидела, что измученная женщина вновь потеряла сознание в её руках. Сердце маленькой принцессы вмиг сжалось от боли, превратившись в истерзанные лохмотья, и она совершенно не знала, что делать.
За окном снег уже прекратился, а лунный свет сиял, подобно воде. Но от этой женщины всё ещё веяло холодом метелей Мобэя, и её никак не получалось согреть; раны под повязками, похожие на выжженные руины, сквозь широкие парчовые одежды и два слоя плотной зимней одежды продолжали до боли колоть кончики её пальцев.
Сердце — главный правитель среди органов: с одной стороны, оно заведует кровеносной системой, а с другой — управляет духом и разумом. Если янский жар проникает во внутренние органы и поражает сердце, возникают высокая температура и помрачение рассудка, вплоть до бреда и пронзающей боли, вызывающей испуг, сердцебиение и угрозу обморока.
Если бы не жестокость плетей и последовавший за ними холодный яд, разве стала бы она настолько истощена?
Рано или поздно она убьет Наньгун Юаня.
На следующий день, когда первые лучи утреннего солнца заглянули в комнату, Су Лисюэ проснулась.
Повернув голову, она увидела, что лежащая рядом девушка всё ещё выглядит сонной, словно так и не выспалась. Та сонно завозилась, перекинула её руку к себе, обняла и с жадным сопением поткнулась носом, словно подлизываясь.
Проходя сквозь занавески, солнечный свет становился тихим и мягким. Прильнувшая к её плечу девушка и впрямь напоминала маленького кролика, которого та в детстве держала дома.
— Ваше Высочество, подвиньтесь немного к центру, а то упадёте.
Она придвинула её поближе к себе.
Ощущения были точно такими же, как при возне с мягким пушистым кроликом.
— Лисюэ, больше не пугай меня так…
Прикрыв глаза, Су Лисюэ не могла разобрать, спит та или говорит во сне:
— Ваше Высочество, вы уснули или бодрствуете?
— Мм…
Су Лисюэ: «…»
Позже, когда прошло неизвестно сколько времени, появилась Ван Вань:
— Ген…
Су Лисюэ торопливо сделала жест, призывая ту замолчать, а затем указала на Наньгун Ли.
Присмотревшись, Ван Вань увидела, что маленькая принцесса уснула мертвецким сном, намертво вцепившись в руку хозяйки, да так крепко, что пустила слюну прямо на её одежду.
Сдерживая улыбку, она достала платок и протянула Су Лисюэ, чтобы та вытерлась, после чего тихо произнесла:
— Все эти дни Ваше Высочество и впрямь тяжело ухаживала за вами.
— Да, ей пришлось нелегко, — Су Лисюэ мягко погладила сладко спящую девчонку, её взгляд был полон вины. — Она с детства росла вне всяких забот, откуда ей знать, как ухаживать за другими…
— Генерал, возможно, Ваше Высочество намного способнее, чем вы думаете, вам вовсе не обязательно вечно так сильно за неё переживать, — заметила Ван Вань.
Су Лисюэ задумалась:
— Кажется, эти слова я уже слышала от Ли Миньгуаня — почему? С чего это вдруг вы оба верите в неё больше, чем я?
http://bllate.org/book/20009/1974226
Готово:
