Он произнес это, поворачиваясь к Сун Яню:
— Одолжи мне свою машину.
Сун Янь молча посмотрел на него, затем сам сел за водительское место, оглянулся на него и председателя деревни и сказал:
— Вы показываете дорогу, я везу. Втроем нам будет проще поддержать друг друга.
Ся Линь больше не стал отказываться. Поразмыслив немного, он позвонил Кэ Мэю.
— Ты где? — тут же спросил Кэ Мэй.
— Я в машине Сун Яня, сейчас едем в горы искать ребенка.
— Я тоже…
— Тебе не нужно ехать, — перебил Ся Линь. — Оставайся в деревне. Если после часу дня мы не вернемся, позвони в город и попроси о помощи, возможно будет сель.
Сказав это, Ся Линь повесил трубку.
Находясь в клинике, Кэ Мэй стоял у окна и смотрел на серый, затянутый мглой мир за стеклом. Он закусил губу, на мгновение замер в нерешительности, а затем набрал комбинацию цифр.
— ...Это я, — тихо произнес Кэ Мэй. — Как ты и хотел, они отправились в путь.
Сель
Машина доехала до точки, находившейся всего в нескольких сотнях метров от горного водопада, и дальше продвигаться было нельзя. Дальнейшая дорога оказалась крайне пересеченной и грязной, поэтому оставалось только выйти из машины и идти пешком.
Трое из них двинулись по горной тропе вверх, всю дорогу наперебой выкрикивая детское прозвище, но следов ребенка так и не обнаружили.
Когда они дошли до середины склона, Ся Линь задумался и спросил:
— Председатель, я помню, вы говорили, что те студенты начали возвращаться как раз дойдя до середины склона?
— Верно.
Председатель повернулся, взглянул на Ся Линя и поинтересовался:
— К чему ты клонишь?
— Тот ребенок повернул назад раньше них, так что вряд ли он пошел выше, — размышлял Ся Линь. — Мы уже всё осмотрели на тропе, а что если с ним что-то случилось, и он упал вниз с горной дороги?
Сун Янь огляделся по сторонам и счел предположение Ся Линя весьма вероятным.
На этой горной тропе не было даже каменных плит. В сухую погоду еще куда ни шло, но стоило пойти дождю, как она покрывалась ухабами и сплошной жижей. К тому же дорога была чрезвычайно узкой и извилистой: в самых тесных местах могли разойтись лишь двое взрослых, шедших плечом к плечу. Ребенок бежал по скользкой тропе, и стоило ему оступиться, как по инерции он вполне мог скатиться вниз по склону.
Председатель бросил взгляд на крутой склон и с кислым видом произнес:
— И что же делать? Искать здесь невероятно сложно. Может, ну его, позвоню в деревню, позову еще людей? Больше народу — больше сил, да и шанс отыскать выше.
Однако Ся Линь счел это плохой идеей. Очень скоро должен был сойти сель, и людей сейчас едва ли успели бы эвакуировать, а звать кого-то на помощь означало обречь их на верную гибель безо всякой на то причины.
Но Ся Линь не мог сказать об этом напрямую: в конце концов, председатель все еще относился к предупреждениям о селе скептически. Сейчас, с его точки зрения, жизнь деревенского ребенка была куда важнее какого-то мифического селя, который еще неизвестно, случится ли.
Председатель уже достал телефон и принялся звонить, однако вызов ни по одному из номеров не проходил. Разочарованно вздохнув, он выругался:
— Чертов телефон, надо же было именно сейчас взбрыкнуть!
Ся Линь предложил:
— Может, вы сначала вернетесь в деревню и свяжетесь с людьми, а мы с Сун Янем пока поищем здесь? Так мы не потеряем время зря ни с одной стороны.
На самом деле он думал о том, что пока председатель сходит туда и обратно, да пока соберет людей, как раз минует пик схода селя.
— Ладно, — председатель больше не стал препираться.
Наказав обоим непременно беречь себя, он спешно зашагал вниз с горы.
Когда председатель ушел, Сун Янь взглянул на часы и сказал Ся Линю:
— До твоего прогноза осталось чуть больше часа. Сделаем всё от нас зависящее, но если ребенка найти так и не удастся, в половине первого мы обязаны отступить.
Ся Линь кивнул, и они вновь стали медленно спускаться вдоль горной тропы, вглядываясь сквозь пелену дождя и груды камней в надежде заметить ребенка.
Прошло еще больше получаعة, но они по-прежнему ничего не добились.
Время до начала катастрофы неумолимо сокращалось, и лицо Ся Линя бледнело всё сильнее. Если ребенок действительно сорвался в какой-то укромный уголок, то когда сель ринется вниз, он накроет горную тропу и всю прилегающую территорию со стопроцентным охватом, и у ребенка не останется ни малейшего шанса на выживание.
— Ся Линь, — Сун Янь стер с лица потоки дождевой воды и изо всех сил закричал сквозь шум ливня: — Давай отступать! Если продолжим поиски, мы сами отсюда не выберемся.
Ся Линь молча сжал губы. Он слишком хорошо знал, каков он — ужас человека, запертого в ловушке без всякой надежды на помощь. Ему всё казалось, что, может быть, они найдут пропавшего в следующее же мгновение, и что, если им не хватит ровно капли времени?
— Ся Линь... — заметив его молчание, Сун Янь дернул его за рукав и уже собирался что-то сказать, как вдруг позади раздался глухой, раскатистый гул.
Оба разом обернулись на звук: на вершине горы возникла темная громада, которая с невероятной скоростью неслась вниз по склону.
Сель сошел раньше времени!
— За мной! — Ся Линь схватил Сун Яня за руку и бросился бежать изо всех сил в противоположном направлении.
Пещера находилась не так уж далеко. Руководствуясь воспоминаниями из прошлой жизни, они быстро отыскали ее и нырнули внутрь за мгновение до того, как туда хлынули грязевые потоки.
Одолеваемый неприятным предчувствием, Сун Янь оглянулся на выход из пещеры.
У развилки горной тропы тихо стоял очень молодой на вид мужчина. Его облик был до того отрешенным, словно он вовсе не принадлежал этому миру.
На левой руке у него, словно какой-то пустяк, покоился потерявший сознание ребенок — так легко, будто в сгибе его локтя находилось не живое человеческое дитя, а свернутая одежда.
И в тот самый миг, когда Сун Янь заметил его, незнакомец тоже повернул голову в их сторону, и выражение его лица ни капли не изменилось.
Затем он поднял взгляд наверх, поднял правую руку ладонью наружу и сделал жест, будто отталкивает что-то по направлению к входу в пещеру.
— ... — Сун Янь еще не успел толком осознать происходящее, как услышал, как сверху, прямо над пещерой, раздался оглушительный треск ломающихся препятствий.
В глазах внезапно потемнело. Практически рефлекторно Сун Янь развернулся и, прикрывая Ся Линя собой, сделал несколько быстрых шагов вглубь пещеры. В затылке зазвучал тревожный холод — казалось, нечто преследовало их по пятам, вцепившись мертвой хваткой и не желая отпускать.
У него не было времени оглядываться, тело действовало на чистых инстинктах.
Он крепко обнял Ся Линя обеими руками, резко взмыл вверх и со всего маху бросился вперед.
В ту же секунду, стоило им приземлиться, холодные и твердые комья песка, камней и грязи с грохотом обрушились им на спины, прижав к земле так, что они не могли пошевелиться.
Запертые в ловушке
Они долго лежали ничком, уткнувшись лицами вниз и не смея шевельнуться, пока грохот снаружи пещеры не стих окончательно.
Сун Янь слегка приподнял голову, стряхнул песчинки с затылка и, глядя на Ся Линя рядом с собой, спросил:
— Ты как?
— Вроде нормально, — голос Ся Линя звучал сравнительно спокойно, но на лице еще не до конца исчезло выражение человека, только что избегшего смерти.
Они осторожно оглянулись назад и тут же испуганно замерли: проход позади них был наглухо забит песком, камнями и грязью, в которой торчало несколько обломков бревен и крупных камней.
Именно эти бревна и камни спасли положение, образовав в узком проходе естественный барьер, который задержал большую часть грязевой массы снаружи и оставил им крошечное пространство для маневра, уберегши от погребения заживо и удушья.
Хотя Ся Линь переживал подобное во второй раз, сейчас ему казалось, что нынешняя ситуация в миллион раз опаснее прошлой. Если бы не Сун Янь, который, не щадя собственной жизни, защитил его и бросился вперед, его бы наверняка уже давно смыло и поглотило ворвавшейся внутрь лавиной.
В то же время из глубины души поднялся странный, иррациональный страх: если он неверно рассчитал точное время схода селя, из-за чего они не успели вовремя спуститься с горы, то как объяснить то, что сейчас их зажало в уголке, где невозможно даже пошевелиться?
Хоть он и прожил жизнь заново, из-за эффекта бабочки многое могло измениться, но природные катаклизмы вроде селей формировались годами, и их было не повернуть вспять человеческими силами за один день.
В прошлой жизни сель хоть и прошел через эту пещеру, но лишь слегка завалил вход, оставив ему внутри предостаточно места для передвижения.
Однако теперь сель вел себя словно разъяренный зверь, у которого появились глаза — он изо всех сил втискивался вглубь пещеры, что абсолютно противоречило законам физики при падении масс.
Он поделился своими сомнениями с Сун Янем.
Сун Янь шевельнул губами, но проглотил слова.
Он вдруг вспомнил того молодого человека, которого увидел в самый момент входа в пещеру. Тогда он был совершенно не способен о чем-либо размышлять, но теперь, поразмыслив как следует, он понял: ребенок, которого незнакомец держал на левой руке, с огромной вероятностью и был тем самым мальчиком, которого они безуспешно искали.
А жест, которым тот «отталкивал» массу, очень напоминал управление траекторией селя — пусть это и звучало совершенно антинаучно.
Сун Янь попытался мысленно воссоздать образ того парня. Из-за густого тумана и дождя разглядеть его черты лица толком не удалось, однако было очевидно: на нем не было ни единого дождевика, но при этом одежда оставалась абсолютно чистой и аккуратной, и подобное явление тоже выходило за рамки его понимания.
Кто он такой? Нет, правильнее было спросить — человек ли он вообще?
Заметив, что тот молчит, Ся Линь испугался, что с ним что-то случилось, и переспросил:
— Ты как?
— Я в порядке, просто немного... — он резко умолк.
Потому что внезапно обнаружил: его левая нога застряла в каком-то завале и не шевелилась вовсе.
Ся Линь уже сидел, свернувшись калачиком — хотя свободного места почти не осталось, по крайней мере, он мог кое-как двигаться.
Услышав, что Сун Янь оборвал фразу на полуслове, он поторопил его:
— Немного что?
— Да ничего, — отозвался Сун Янь. — Нога слишком длинная, защемило.
Он попытался пошутить легкомысленным тоном, боясь встревожить Ся Линя.
В полумраке тесного пространства Ся Линь не мог разглядеть состояние Сун Яня и снова спросил:
— Твоя нога цела? Не ранен?
Сун Янь пошевелился и наконец выдернул правую ногу из тяжелой, словно свинцовой, грязи, но левая по-прежнему оставалась неподвижной.
Он нащупал рукой свое тело ниже левого бока и сразу над левым бедром наткнулся на огромный валун.
Сердце у него пропустило удар. Поводив пальцами вдоль заостренного основания камня, он медленно опустился ниже — туда, где онемело и ничего не чувствовало основание его левой ноги, и коснулся чего-то липкого.
Он потер подушечки пальцев: да, это была жидкость. Он поднес руку к глазам, вгляделся в темноту и резко зажмурился.
Кровь. Руки были испачканы кровью.
Сердце заколотилось как безумное, а конечности обдало леденящим холодом.
Он понимал, что потерял много крови, просто пока не чувствовал боли — вся левая нога оказалась придавлена камнем и напрочь утратила чувствительность.
Он колебался, стоит ли говорить об этом Ся Линю, но быстро отбросил эту мысль.
Пространство, в котором они находились, было слишком крошечным — даже перевернуться не удастся, и Ся Линь все равно не смог бы осмотреть рану. Говорить ему сейчас не имело никакого смысла, кроме как нагнать лишней паники.
Зловонный запах сырой земли временно заглушал запах крови. Не зная, что произошло с Сун Янем, и по-прежнему не дождавшись ответа, Ся Линь вновь подтолкнул его:
— Сун Янь, я к тебе обращаюсь.
— Да-да, я слушаю, — Сун Янь заставил себя ответить непринужденным тоном, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе.
Но Ся Линь все же уловил какую-то фальшь и спросил:
— Почему у тебя... голос звучит странно? Тебе плохо?
— Лежать вот так в неподвижном положении, знаешь ли, тоже не великое удовольствие, — попытался отшутиться Сун Янь.
Поверив ему, Ся Линь принялся успокаивать его:
— Ты зажат и не можешь двигаться, кровообращение нарушено, наверняка тело затекло от долгого лежания. Потерпи немного, скоро прибудет спасательный отряд...
Слушая непрерывный бормотаний Ся Линя, Сун Янь молча сжал зубы.
Боится, спасателей они уже не дождутся. С такой скоростью кровопотери он не продержится и суток. А даже если и продержится, его нога к тому времени наверняка уже будет безнадежно испорчена.
— Ся Линь, — едва слышно выдохнул Сун Янь. — Лежать так скучно... Поговори со мной.
— От разговоров быстрее расходуется кислород, — выпалил Ся Линь. — И теряются силы.
— ... — Сун Янь искренне восхищался его способностью сохранять холодный рассудок и следовать инстинктам выживания даже в такой обстановке.
Заметив, что Сун Янь умолк, Ся Линь почувствовал укол совести и, смягчив голос, произнес то, чего от него редко дождешься:
— Спасатели придут, не бойся.
В темноте, где Ся Линь не мог его видеть, Сун Янь горько усмехнулся. Он действительно боялся — боялся умереть здесь и сейчас.
Но еще сильнее он боялся заставить Ся Линя узнать, что он умирает.
Ся Линь уже однажды познал ужас смерти, пережить это во второй раз — испытание не для слабонервных, и удивительно, что он сохранил столь стойкий и оптимистичный настрой.
Однако Сун Янь слишком хорошо понимал состояние собственного организма. Мысленно он неустанно молил о том, чтобы дотянуть до прихода спасателей. Он хотел остаться в живых, чтобы быть рядом с Ся Линем, пока тот в безопасности не покинет это место.
Иначе он просто не представлял, как сможет превратиться в холодный труп и при этом обречь Ся Линя на то, чтобы сутки напролет провести взаперти с этим телом в тесной могиле... Он боялся, что Ся Линь действительно сойдет с ума.
Шок
Онемение в левой ноге постепенно отступало, сменяясь пронзительной, сводящей с ума болью. Холодный пот градом катился со лба, но он прикусил губу до крови, не позволяя себе издать ни звука — боялся потревожить Ся Линя.
Ся Линь приподнялся, с трудом протиснув руку в карман, и достал телефон. Индикатор показывал полную батарею, но сеть пропала наглухо — не осталось ни единой палочки.
Не желая сдаваться, он набрал несколько номеров и попытался отправить смс, но все попытки потерпели крах.
Внезапно его охватило острое чувство раскаяния. Какая же у него короткая память! Судьба уже преподала ему урок в прошлой жизни, а он умудрился вляпаться в то же самое снова, да еще и притащить за собой Сун Яня.
Поколебавшись, Ся Линь спросил:
— Сун Янь, ты... держишь на меня зло? Если бы я не уперся насчет поисков ребенка в горах, ты бы не оказался здесь...
— Не думай об этом, я пошел по собственной воле, — Сун Янь выдержал паузу и добавил: — У тебя доброе сердце. Мне нравится такой ты.
Ся Линь на мгновение потерял дар речи.
Помолчав немного, Ся Линь поинтересовался:
— А в прошлой жизни... как ты жил после?
Сун Янь замер и хрипло ответил:
— Раньше я что-то не замечал за тобой интереса к моей персоне. С чего вдруг сейчас...
— Раньше я не спрашивал, потому что... думал, что вы снова сошлись с Юй Лотуном, — голос Ся Линя прозвучал слегка смущенно. — К чему мне было бередить собственные раны?
Сун Янь молча кривил губы в невеселой улыбке.
Ся Линь продолжил:
— А потом я услышал, будто у Юй Лотуна уже есть парень, и всё оказалось вовсе не так, как я себе представлял... Вот мне и стало любопытно, как ты прожил прошлую жизнь.
Сун Янь притих. Раньше он перебирал в уме множество сценариев того, при каких обстоятельствах Ся Линь мог задать этот вопрос, но ему и в голову не приходило, что это случится в подобной обстановке.
И теперь, пожалуй, вместо того, чтобы Ся Линь узнал правду...
После короткой паузы Сун Янь ответил вопросом на вопрос:
— А как ты думаешь?
Ся Линь слегка приподнял бровь:
— Судя по тому, как сильно ты в этой жизни зациклен на мне, на новую пассию это не похоже. Неужели ты так и прокуковал бобылем до конца дней?
Сун Янь закусил губу, пряча лицо в тени, и тяжело вздохнул:
— Да уж, прокуковал бобылем.
Помолчав, он поинтересовался:
— Я хоть капельку вызвал у тебя жалость? — В его тоне слышалась нотка беспомощной, самоуничижительной, скорбной и в то же время небрежной насмешки.
— ...Чего тебя жалеть, сам виноват, — хмыкнул Ся Линь, хотя голос его невольно потеплел. Затем он добавил с каким-то странным подтекстом: — Столько лет прожил, а ума не прибавилось, с годами только глупеешь.
Сун Янь тихонько усмехнулся.
Он больше не произнес ни слова, потому что сил на разговоры уже не оставалось.
Боль в ноге начала меркнуть, растворяясь в тумане. В голове зашумело, дыхание стало частым и поверхностным, а тело забило ознобом, пальцы рук и ног окончательно оледенели.
Он знал: это были классические симптомы геморрагического шока. Похоже, ему действительно оставалось недолго.
Ся Линь еще что-то говорил, но в ушах стоял такой звон, что слова доносились как сквозь вату.
— Ся Линь... — из последних сил выдавил он слабеющим голосом. — Мне вдруг захотелось кое о чем тебе сказать...
Ся Линь замер, не перебивая его.
— Ся Линь, ты говорил, что ненавидишь меня, и раньше я с этим отчаянно спорил... Я думал, небеса даровали мне перерождение, чтобы дать шанс начать всё сначала, поэтому изо всех сил старался завоевать тебя, говорил всякие красивые слова, пытаясь растопить твое сердце... А теперь подумал: и правда, разве я не был отвратителен? Оказывается, всё это время я лишь тешил себя иллюзиями...
Оказалось, этот шанс от Небес предназначался вовсе не ему, а Ся Линю... Единственным, кто мог прожить жизнь по собственной воле, был Ся Линь.
Раньше он вечно терзал себя вопросом, почему Ся Линь не может дать ему еще один шанс, не может снова полюбить его. Но теперь он испытывал лишь одно чувство — облегчение оттого, что Ся Линь разлюбил его.
Каково это — смотреть на гибель любимого человека? Это слишком больно. Даже прожив жизнь заново, он отчетливо помнил эту боль и не хотел, чтобы Ся Линь испытал ее вновь.
Ся Линь нахмурился. Ему казалось, что состояние Сун Яня изменилось, и дело было не только в словах, но и в самом его голосе.
Решив, что тот просто паникует от ужаса, Ся Линь мягко взял его за руку, намереваясь приободрить, но, коснувшись его пальцев, отпрянул от жуткого, мертвящего холода.
— Сун Янь, что с тобой?! — он судорожно сжал его руку. — Твоя температура не в порядке! Где у тебя болит, скажи мне!
Сун Янь, напротив, крепче сжал его ладонь в ответ:
— Ся Линь, не бойся. В прошлой жизни ты не умер, не умрешь и в этой. Небеса защитят тебя, и я... я тоже буду тебя защищать.
Ся Линь наконец осознал, что положение Сун Яня критическое. Он попытался пошевелиться, чтобы добраться до его раны, но Сун Янь тут же оборвал его окриком:
— Ся Линь, не дергайся! Уронишь бревно над головой — и нам точно крышка!
Ся Линь мгновенно оцепенел, боясь пошевелить и пальцем. Наконец его накрыл подлинный, животный ужас, и он проговорил сквозь слезы:
— Тогда что делать? Твоую рану нужно срочно осмотреть!
— Ся Линь, — словно успокаивая, Сун Янь легко похлопал его по тыльной стороне ладони. — Забудь обо мне. Береги силы. Кто-то из нас двоих должен выбраться отсюда живым, иначе... всё наше перерождение не будет иметь смысла...
Под конец веки отяжелели настолько, что он едва мог их удерживать. Его одолевала непреодолимая дремота, так сильно хотелось закрыть глаза и просто уснуть.
Ся Линя охватила паника. Этот страх был куда сильнее того одинокого отчаяния, что он пережил в пещере в прошлой жизни.
http://bllate.org/book/20008/1974167
Готово:
