Тогда у меня на душе было невероятно тяжело: я думал, раз уж в этом мире никто о нём не заботится должным образом, то защищать его буду я, стану его опорой на всю жизнь.
Дойдя до этого места, Сун Янь вдруг сдвоенно и горько усмехнулся:
— Я всегда думал, что Лотун любит меня, я обманывал себя всю жизнь, и лишь в этом перерождении понял: на самом деле это была не любовь. Просто в самый мрачный момент он ухватился за единственную соломинку, протянувшую руку помощи — к тому он и привязался, в того и влюбился. В прошлой жизни это был я, а в этой — ты.
88. Я люблю тебя
— Разница лишь в том, что в этой жизни ты вовремя спас его от той беды, уберег от смертельных ранений, и до сих пор он живёт открыто и искренне, — выдержав паузу, продолжил Сун Янь. — Всякий раз, вспоминая об этом, я чувствую глубокую благодарность к тебе.
Ся Линь холодно произнес:
— Я делал это вовсе не ради твоей благодарности.
— Я знаю, — взгляд Сун Яня потеплел. — Поскольку ты от природы добр душой, даже несмотря на то, что в прошлой жизни из-за Юй Лотуна я предал тебя, в минуту опасности ты всё равно пришёл ему на помощь. Такое великодушие и благородство вызывают у меня одновременно восхищение и стыд.
Ся Линь жутко отвык от того, чтобы ему вот так открыто расточали комплименты. Он инстинктивно шевельнул губами, собираясь возразить, но так и не придумал, что именно сказать.
Сун Янь продолжил:
— Я ведь тоже всегда думал, что люблю Лотуна. Но только в этой жизни до меня дошло: на самом деле это была не любовь, а жалость и чувство долга. Лотун нуждался во мне, поэтому я решил защищать его всю жизнь; а поскольку он страдал из-за крайней неуверенности в себе и вечно боялся всё потерять, мне приходилось уделять ему внимание каждую секунду, страшась невзначай задеть его за живое и заставить подумать, будто от него снова отказались.
Ся Линь горько усмехнулся:
— Ты лжешь. Если ты не любил его по-настоящему, то почему после известия о его смерти несколько раз пытался покончить с собой? Если бы я раз за разом не останавливал тебя, ты бы давно отправился к Владыке Андервуда.
— Верно, — вздохнул Сун Янь. — Тогда, думая, что Лотун погиб, я действительно не хотел жить. С одной стороны, я люто ненавидел своих родных за то, что они довели Лотуна до смерти, а с другой… я давал Лотуну страшную клятву. В самый мрачный период его жизни, чтобы поддержать его и помочь выжить, я поклялся, что если он умрет, я не стану жить один. Даже в подземном царстве я отправлюсь вслед за ним, чтобы он не остался в одиночестве.
Но в конце концов я всё же не сдержал обещания, данного ему: он «умер», а я влачил жалкое существование в этом мире и даже сошлся с тобой, что стало для него двойным предательством. Я одновременно тонул в твоей нежности и непрестанно терзался угрызениями совести. Я хотел относиться к тебе хорошо, но боялся привязаться слишком сильно. Я часто просыпался среди ночи в холодном поту, мне вечно снилось, как Лотун, весь в крови, тычет в меня пальцем, обвиняя в предательстве и попрании собственной клятвы.
Ся Линь вспомнил: в те годы, когда они с Сун Янем были вместе, тот по ночам действительно спал очень тревожно, часто внезапно вскакивал среди сна, выкрикивая имя Лотуна. Тогда он думал лишь о том, что Сун Янь до сих пор не может отпустить Лотуна, и никак не предполагал, что тому снятся кошмары из-за терзающей его совести.
Сун Янь продолжил:
— Позже я случайно встретился с Лотуном и узнал, что он вовсе не умер. Тогда у меня на душе было такое месиво из чувств: я ненавидел твою ложь и жестокосердие Лотуна, но больше всего ненавидел себя за то, что столько лет так глупо пребывал в неведении и страдал в муках. В тот момент я просто помешался от гнева, полностью потеряв рассудок. Мне не на ком было выплеснуть злость, и всю свою ярость я обрушил на тебя… Но я не знал, что ты уже неизлечимо болен, и тем более не думал… что пожалею в тот же самый день, когда прогнал тебя.
Однако я продолжал обманывать самого себя, говоря себе, что просто временно не привык к твоему отсутствию. В тот же вечер я назначил встречу Лотуну, думая, что стоит нам помириться, как чувство утраты притупится. Но увидев в тот вечер парня Лотуна, я понял, что между мной и Лотуном всё было кончено уже давным-давно.
Рядом с ним появился новый мужчина, чьи родители оказались на редкость здравомыслящими людьми и не стали изощряться, чтобы помешать их любви. Этот мужчина мог открыто надеть ему на палец обручальное кольцо, а не просто раздавать пустые обещания, как это делал я. Лотун больше во мне не нуждался. Все эти годы моих мучений и самобичевания оказались пустым звуком: от начала и до конца я разыгрывал монолог в одиночку.
В тот момент я отчаянно рвался к тебе обратно — лишь рядом с тобой я обретал чувство дома… Но небеса всё равно не пожелали меня пощадить, и едва я успел разобраться в собственных чувствах, как чуть не потерял тебя навсегда. В те дни перед самой твоей смертью, когда ты был без сознания, я неотрывно держал тебя за руку и вспоминал столько всего из нашего общего прошлого. Я не знаю, с каких пор ты начал любить меня, но прекрасно помню: когда я изо всех сил рвался умереть вслед за Лотуном, именно ты крепко обнял меня и сквозь слёзы говорил, что если я погибну, то просто не представляешь, как жить дальше.
В тот раз я впервые так ясно осознал твои чувства ко мне. Я был потрясен, но еще больше — тронут тем, что в мире существовал человек, так тихо и преданно оберегавший меня. Вот почему в конце концов я отказался от самоубийства — не из-за чего-то другого, а лишь потому, что… не хотел видеть твои такие горькие и отчаянные слёзы.
Тогда я очень быстро принял тебя и одно время наивно полагал, будто сделал это от пустоты и одиночества. Но лишь после твоей кончины я понял: на самом деле ростки моих чувств к тебе пробились еще в самом начале нашего знакомства. Не появись Лотун так рано, возможно, мы бы постепенно прониклись друг к другу взаимным влечением, изливали души и шли рука об руку долгую жизнь. Но Лотун объявился слишком рано и слишком внезапно: не успел я толком разобраться в собственном сердце и понять, что такое любовь, как уже дал ему обещание на всю жизнь…
В темноте Ся Линь молча смахнул слезы с уголков глаз, заставляя себя сохранять хладнокровие и трезвость рассудка.
Немного дрожащим голосом он произнес:
— Прошлая жизнь, нынешняя, любовь и нелюбовь — всё это держится лишь на твоих красивых словах. Как ты можешь доказать…
— Я могу доказать.
— Что?
— Перерождение в этой жизни и есть доказательство, — медленно проговорил Сун Янь. — Ты вечно твердил, будто я выбрал тебя по остаточному принципу лишь потому, что Юй Лотун меня не любил. На самом деле всё было иначе. В этой жизни Лотун рос спокойным и счастливым, у нас с ним совпали интересы, но наши отношения так и остались ровными, как вода, потому что на сей раз я перестал быть его спасением, а он перестал быть моей ответственностью.
Когда я снова повстречал Лотуна и его парня Дэвида, то почувствовал искреннее облегчение: ни в прошлой жизни, ни в этой я больше ничего ему не должен. Я наконец-то смог с легким сердцем отпустить его и больше не страдать от мук предательства и чувства вины.
Дойдя до этого места, Сун Янь повернул голову и пристально, горящим взглядом уставился на безмолвный силуэт Ся Линя в темноте:
— Знаешь ли ты, Ся Линь, в выпускном классе старшей школы, когда ты раз за разом отталкивал меня, я злился, чувствовал себя обиженным, умолял и отчаивался — и все эти эмоции были лишь потому, что я люблю тебя. Только когда все воспоминания о прошлых днях вернулись ко мне, я по-настоящему разглядел собственное сердце: оказывается, давным-давно, глубоко-глубоко на самом дне души я уже спрятал тебя.
89. Накануне ливня
Ранним утром клиника открыла свои двери.
Перед входом выстроилась длинная очередь. И Кэ Мэй, и Ся Линь получили прекрасное медицинское образование, так что справиться с мелкими недугами пациентов для них не составляло никакого труда.
Однако одному больному было тяжело ходить, и за ним требовалось отправить машину. Сун Янь вызвался добровольцем за водителя, и Кэ Мэй велела Ся Линю составить ему компанию.
Сев в машину, оба хранили молчание.
Сун Янь украдкой покосился на Ся Линя. Прошлой ночью он высказал ему столько сокровенного, а Ся Линь выслушал и уснул, оставив его в одиночестве с пустотой в груди и бессонницей.
Изначально он надеялся, что Ся Линь передумает, но сегодня с раннего утра тот помогал Кэ Мэй по хозяйству и не удостоил его даже лишним взглядом. Сун Янь подумал: всё пропало, после всего сказанного Ся Линь по-прежнему не проявлял никаких эмоций, судя по всему, в этой жизни у них действительно не было ни единого шанса.
Машина прибыла к дому больного. Родные как раз собирались в дорогу и попросили подождать пару минут. Им ничего не оставалось, как молча стоять на гравийной дорожке у крыльца.
Отсюда до живописного района у горного водопада было совсем близко: стоило поднять голову, и открывался вид на высокие, заросшие зеленью пики.
Ся Линь заметил, что Сун Янь отсутствующим взглядом смотрит на ту гору. Сердце его слегка ёкнуло, и он вырвалось само собой:
— Не думай туда соваться, по крайней мере, в ближайшее время. Там действительно будет сель.
Сун Янь очнулся от дум и подозрительно посмотрел на него:
— Ты так в этом уверен?
— Уверен, — подтвердил Ся Линь. — В прошлой жизни в это же самое время я был здесь.
Лицо Сун Яня переменилось:
— Ты попал под сель?
— Да.
— И тебя завалило?
— Я просидел взаперти сутки напролёт.
— Как же так? Почему я никогда от тебя об этом не слышал?
Ся Линь улыбнулся, и уголки его губ тронула горькая усмешка:
— Я ведь упоминал об этом, просто тогда ты не прислушался…
— Как такое возможно? Когда ты мне об этом говорил? Каким бы дураком я ни был, я бы не…
— В прошлой жизни, примерно в этом же месяце, я звонил тебе. Помнишь?
Сун Янь нахмурился, погрузившись в напряженные раздумья.
— Забудь, вряд ли ты вспомнишь.
Сун Янь произнес:
— Это было сразу после окончания университета… Слишком много времени прошло, я и вправду не могу припомнить. Дай подсказку?
— Тогда я позвонил тебе, и ты, едва подняв трубку, спросил, почему я до сих пор не дома после выпуска. Я ответил, что во время поездки по случаю окончания учебы добрался до Деревни Цзылинь, где меня настиг сель. А потом я услышал на твоем конце сильный шум, ты наспех бросил, будто Юй Лотун взорвал кастрюлю, и тут же повесил трубку.
— … — У Сун Яня не осталось ярких воспоминаний о том звонке, но инцидент с взорванной кастрюлей он помнил отчетливо. В ту пору они с Юй Лотуном жили вместе, и тот на волне внезапного порыва заявил, что хочет сам научиться готовить. Кто же знал, что в первый же раз, когда он встал у плиты без присмотра, кастрюля взлетит на воздух.
Видимо, как раз тогда Ся Линь и звонил ему. На середине разговора Сун Янь услышал на кухне грохот и истошный крик Юй Лотуна, ему было уже не до телефонных разговоров — он поспешно сбросил вызов и побежал проверять состояние Юй Лотуна. К счастью, ожог оказался несерьезным, в больнице обработали рану, и они вернулись домой.
Из-за всей этой суматохи Сун Янь совершенно забыл перезвонить Ся Линю.
Теперь, восстанавливая события в памяти, Сун Янь смотрел на него сплошным потрясением:
— Значит, тогда ты звонил мне, запертый в горах?
— Сигнал на горе и до этого был слабым, а после схода селя сотовые вышки отключились, и сообщения перестали уходить. Откуда у меня был шанс связаться с тобой? — Ся Линь умолк на секунду. — Уже когда спасатели доставили меня в больницу соседнего уезда, брат с Чжоу Шо еще только ехали в машине. Я лежал на больничной койке под капельницей, и стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором проносились жуткие картины. В те минуты мне отчаянно хотелось…
Ся Линь резко замолчал, чувствуя, что сболтнул лишнего.
— Прости, Ся Линь, прости меня, — у Сун Яня в груди всё сжалось от боли, примешанной к жгучей жалости и чувству вины. Он попытался обнять Ся Линя, но тот оттолкнул его.
— Я заговорил об этом вовсе не для того, чтобы упрекнуть, — сказал Ся Линь. — Я не помню точную дату схода селя из прошлого, не мог бы ты помочь придумать способ предупредить людей так, чтобы они нам поверили?
Увидев, что тот говорит на эту смертельно опасную тему с полнейшей серьезностью, Сун Янь взял себя в руки.
Поразмыслив с минуту, он спросил:
— А помнишь ли ты какие-нибудь предзнаменования погоды перед началом селя?
— Если говорить о знаках… Самым очевидным стал сильнейший ливень, — ответил Ся Линь. — Только я не знаю, часты ли здесь такие дожди…
Он не успел договорить: родственники больного выкатили кресло-каталку наружу.
Сун Янь бросил:
— Поговорим позже, — и шагнул вперед, помогая семье перенести больного в машину.
Когда они вернулись в клинику, у входа как раз стоял староста деревни. С сияющей улыбкой наблюдая за тем, как Кэ Мэй суетится туда-сюда, он то и дело рассыпался в похвалах, превознося врачебный талант девушки до небес.
Выбираясь из машины, Ся Линь почувствовал прохладу на затылке. Проведя рукой по шее, он обнаружил на пальцах капли влаги.
Подняв голову, он с удивлением заметил, что безоблачное доселе небо заволокло свинцово-серми тучами. Эта картина показалась до боли знакомой: Ся Линь отчетливо вспомнил, как в прошлой жизни по дороге к горному водопаду точно так же задирал голову к небу.
— Сун Янь! — лицо Ся Линя резко изменилось, и он выдохнул: — Сегодня, именно сегодня!
90. Накануне ливня
Ся Линь отчетливо помнил, что в тот день в прошлой жизни они с несколькими сокурсниками едва успели подняться в горы, как начался ливень. Без дождевика он брел, надвинув капюшон, и вскоре понял, что отстал от группы. Охваченный паникой, он заметил неподалеку пещеру и заскочил туда переждать непогоду.
Кто бы мог подумать, что с вершины горы внезапно сойдет сель и как раз накроет эту горную тропу, наглухо завалив вход.
Хотя Ся Линь и просидел в каменном мешке сутки напролет, терзаемый страхом и ужасом, физически он почти не пострадал.
А вот другие туристы на горе понесли тяжелые потери, особенно его сокурсники. Говорили, что одного из них унесло потоком и так и не нашли, а остальные получили травмы различной степени тяжести. На их фоне Ся Линь отделался невероятным везением.
Отправляясь сюда вместе с Кэ Мэй в этот раз, он изначально не планировал ничего менять: достаточно было просто послушно сидеть в деревне и никуда не выходить, чтобы не подвергать себя смертельной опасности.
Однако по мере приближения катастрофы его внутреннее беспокойство лишь нарастало. Ся Линь чувствовал, что заранее знать о грядущей беде и думать исключительно о собственной шкуре — бесчеловечно, и это полностью обессмыслило бы его перерождение.
Поэтому, хоть ему и было отчаянно тяжело, он все же обратился за помощью к Сун Яню — ведь только тот мог ему поверить.
Убедившись, что дата названа точно, Сун Янь тут же подошел к старосте и тихо перебросился с ним несколькими фразами.
Стоявший на расстоянии Ся Линь не расслышал разговора, но видел, как староста с изумлением и легким подозрением покосился на Сун Яня. Тот указал на небо и добавил еще пару слов, после чего староста, всё еще колеблясь, удалился.
Подойдя ближе и глядя вслед удаляющемуся старосте, Ся Линь поинтересовался:
— Что ты ему сказал?
— Я сообщил, что нам позвонил знакомый из городского бюро геологии и предупредил о крайне странных погодных условиях. Дескать, ожидается проливной дождь, который способен спровоцировать масштабные оползни и сель, поэтому он попросил убедить односельчан отговаривать туристов от подъема в горы.
— И староста поверил?
— Конечно нет. Заявил, что у них отроду не бывает дождей, откуда мол взяться ливню. Тогда я велел ему взглянуть на небо, и он сам признал, что небеса выглядят странновато. Я добавил, что это проверенная инсайдерская информация от надежного товарища, и если выяснится, что я лгу, он может смело звонить в полицию.
— … — Ся Линь на мгновение потерял дар речи. — Ну ты и смельчак. Ошибнись мы с датой, и староста впрямь вызвал бы копов арестовывать тебя.
Сун Янь улыбнулся:
— Даже ошибись мы, полиция заберет только меня, я тебя не выдам, не бойся.
Ся Линь: «…»
Пока они разговаривали, капли дождя участились, мгновенно слившись в сплошной поток, и проливной ливень превратил весь небесный свод в размытую серо-белую пелену.
Испуганные непогодой сельчане давно заполнили до отказа клинику и комнаты с обеих сторон. Ся Линь не мог добраться до своей комнаты и был вынужден прятаться вместе с Сун Янем в грузовике.
К счастью, дорожный просвет у этой машины оказался высоким, и риск затопления им пока не грозил. Ся Линь смотрел на непрекращающийся ливень за окном и то и дело поглядывал на часы.
Заметив этот жест, Сун Янь спросил:
— Что такое?
— Я не знаю точного времени схода селя, но обычно это происходит в промежутке между часом и двумя днями. Сейчас десять утра, осталось всего три часа. Будем надеяться, они успеют благополучно эвакуироваться за это время.
Сун Янь коснулся руки Ся Линя и, ощутив, что та похолодела, крепко зажал ее в ладони, пытаясь согреть собственным теплом.
Ся Линь попытался высвободить руку, но Сун Янь тихо проговорил:
— Не бойся. То, что случилось в прошлой жизни, в этой больше не повторится. Твои молитвы обязательно будут услышаны небесами.
Ся Линь постепенно успокоился, опустив взгляд и погрузившись в какие-то мысли. Некоторое время никто из них не произносил ни слова — было слышно лишь то, как за окнами шумит стена дождя.
Сун Янь молча смотрел на Ся Линя. Сейчас у него на душе царило удивительное спокойствие: терзавшая его с прошлго вечера тревога понемногу утихала. В эту минуту он ни о чем не думал, просто наслаждаясь тишиной и безмолвным единением плечом к плечу с Ся Линем.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг кто-то с зонтом в руках застучал ладонью по окну снаружи.
Вздрогнув, Сун Янь распахнул дверцу, и в кабину, тяжело дыша и промокший до нитки, протиснулся староста:
— Сынок, ты как в воду глядел! Наша деревня лет десять не видела такого страшного дождя!
Сделав еще пару судорожных вдохов, он покачал головой и горько вздохнул:
— Мы предупредили всех, кого смогли, и многие туристы уже спустились с гор. Но пара студентов рассказала, будто они наняли за деньги местного паренька, чтобы он показал им дорогу. На половине пути начался дождь, паренек побежал вперед без зонта и те думали, что он вернулся первым. А сейчас спросили — дома его и в помине не было. Мать паренька теперь голосит так, что никто не может ее утешить…
При этих словах старосты Ся Линь моментально всё вспомнил. В прошлой жизни те сокурсники действительно планировали нанять местного проводника-ребенка, но запрошенная мальчишкой плата оказалась слишком высокой, договориться не вышло, и Ся Линь предложил пойти своими силами, так что в тот раз они обошлись без провожатого.
Кто бы мог подумать, что в этой жизни выпускная поездка тех же студентов продолжилась, но из-за отсутствия Ся Линя они всё же раскошелились и взяли ребенка с собой, в итоге потеряв его.
Дорога от подножия той горы до самой вершины была всего одна. Пройдя по ней в прошлой жизни, Ся Линь сохранил яркие воспоминания. Поразмыслив немного, он сказал старосте:
— Пожалуй, я пойду поищу его…
— О нет, нет-нет, так нельзя, — староста замахал руками. — Вы — приглашенный к нам доктор, человек уважаемый, как я могу позволить вам…
— Спасать людей важнее, — возразил Ся Линь. — Я немного разбираюсь в первой помощи. Если ребенок ранен и не может двигаться, я смогу его вытащить.
http://bllate.org/book/20008/1974166
Готово:
