Лань Юньцзэ вприпрыжку подбежал к Лян Мо и, виновато опустив голову, пробормотал:
— Женушка, это я вспылил, заставил тебя мотаться со мной.
Присутствующие чуть не попадали на пол от неожиданности.
Мысленно они взвыли.
О небеса! Говори нормально, с какого перепугу ты называешь его женушкой?!
Этот парень ведь явно писаный красавец.
Каждый раз, когда Лань Юньцзэ выкрикивал это слово, словно срабатывал какой-то переключатель, доводя Лян Мо до белого каления.
У Лян Мо на лбу запульсировала жилка: не будь они в полицейском участке, он бы непременно приложил этого наглеца лицом об пол.
— Мелкий, зови меня Мо-гэ...
Лань Юньцзэ скорчил обиженную физиономию: благоверная вечно норовит стать ему старшим братом, от этого на сердце скребли кошки.
И всё же, послушно окликнув его Мо-гэ, он вкратце обрисовал ситуацию.
Что же до подозрительного похода в бордель, то об этом... об этом следовало просто-напросто забыть.
— Прошу прощения, а вы кем приходитесь? — увидев Лян Мо, Шэн Минхань ощутил полицейской интуицией, что этот человек крайне опасен, и все его внутренние радары тут же встали дыбом.
Опасаясь, как бы Лань Юньцзэ снова не выдал какую-нибудь потрясающую воображение глупость, Лян Мо сделал шаг вперёд и с улыбкой произнёс:
— Я родственник этого сорванца. Получил уведомление и приехал внести залог.
Разобравшись с формальностями, они вышли из участка.
Лян Мо отправился за машиной, а Лань Юньцзэ ждал у входа, но тут его окликнул У Цзин.
— Большое спасибо этому брату за то, что спас моего деда, — У Цзин протянул руку Лань Юньцзэ и с улыбкой добавил: — Кажется, лицо этого братца мне кого-то напоминает. Мы случайно не встречались раньше?
Пожимать руки он тоже только что научился.
С предельно серьёзным выражением лица, словно на встрече высших руководителей государств, Лань Юньцзэ истово и чинно пожал протянутую руку.
Услышав вопрос, он замахал головой.
— Прежде мы с братом не виделись, но сходство между людьми — дело неизбежное.
Бр... брат...
Этот мошенник разговаривает как полоумный, наверняка прикидывается дурачком.
— Мелкий жулик, не думай, что если ты сменил имидж, я тебя не узнаю, — в глазах У Цзина вспыхнула ярость. Наклонившись к самому уху Лань Юньцзэ, он прошипел: — Думаешь, так просто сойти с рук шашнях с подставой?
Едва он договорил, как боковым зрение заметил приближающегося красивого мужчину.
У Цзин намеренно легонько поцарапал пальцем ладонь Лань Юньцзэ, после чего развернулся, сел в машину и умчался прочь, оставляя за собой клубы пыли.
Лань Юньцзэ замер с протянутой рукой, тупо глядя на собственную ладонь, совершенно ошеломлённый.
Отчего же здешние мужчины поголовно страдают страстью к однополой любви?
А эта подстава с заманиванием в ловушку — что за вещь? Неужели какая-то разновидность цингуна?
Лян Мо проводил взглядом удаляющуюся машину У Цзина, и в его глазах на мгновение мелькнул смертельный блеск.
Затем он перевёл взгляд на застывшего Лань Юньцзэ, холодно хмыкнул и отвесил тому щелбан прямо в затылок.
— С первого взгляда видно, что этот тип — та еще сволочь. Держись от него подальше.
Его собственный мальчишка в последнее время вел себя очень послушно.
Лян Мо был этим весьма доволен и никак не мог позволить кому-то испортить парня.
— Слушаюсь, всецело повинуюсь приказу женушки.
Как говорится, когда дома мудрая жена, муж не попадает в лихие беды, и Лань Юньцзэ неукоснительно следовал этому правилу.
У Лян Мо дернулся угол рта, и он отвесил еще один щелбан.
Привычка — страшная вещь, он ведь и впрямь уже привык к этому обращению!
— Слышал, ты в бар за девицами ходил?
При этих словах Лань Юньцзэ вздрогнул.
Хотя он толком не понимал, что значит кадрить девиц, думалось ему, что это сродни заведению любовницы на стороне.
Поэтому он тут же достал телефон и преподнес его в доказательство своей невиновности.
Поспешно заговорив, он заверил:
— Женушка, я и помыслить не смею о блуде, а заводить любовницу и вовсе считаю ниже своего достоинства. Раз уж мы недавно поженились, то обязаны жить душа в душу, уважая друг друга, как гостей.
Он говорил с абсолютно чистой совестью — батя же наказывал: коль обзавелся женой, её непременно нужно холить и лелеять, нельзя давать ей повода для слёз.
Не зря говорится, что боязнь жен была у мужчин рода Лань наследственной.
А уж Лань Юньцзэ и вовсе боялся жены открыто и без тени смущения.
Лян Мо прекрасно знал об этом обо всём, равно как и о каналах, через которые Лю Янь провозил контрабанду для людей, стоявших за его спиной.
Просто он воспользовался этим предлогом, чтобы немного приструнить Лань Юньцзэ и не дать своему послушному малышу снова испортиться.
Наступила глубокая, безмолвная ночь.
Лапшичная давно закрылась, в здании оставались лишь Лян Мо с Лань Юньцзэ, жившие на втором этаже, — они уже давно спали.
Две тёмные фигуры украдкой проскользнули внутрь.
Незваные гости были крупного телосложения, двигались ловко и стремительно, на их лицах красовались противогазы, а меж собой они обменивались короткими фразами на английском.
Не произнося лишних слов, обменявшись лишь несколькими жестами, они бросили гранату со слезоточивым газом.
Затем извлекли два таймера с мигающими красными огоньками и направились в сторону кухни.
http://bllate.org/book/20007/1973887
Готово:
