Министр Хуан относился к слухам о «суперсолёных сливах» с крайним презрением, а Цзян Цзю отправился домой с мыслями о том, в порядке ли вообще его голова, раз Министр Хуан в ней сомневается.
В это время суток погода стала чуть прохладнее, и на улицах Столицы прогуливались люди. Впрочем, по сравнению с прежними днями, прохожих всё равно заметно поубавилось.
— Чиновники гражданской службы попадают один за другим, а вот среди военных, похоже, никто от жары не падает, — сказал Цзян Цзю Чжэнь Суфан, уплетая круглые рисовые клёцки у уличного лотка.
[Если бы упал кто-то из военных, это стало бы знатным поводом для насмешек, ха-ха-ха-ха.]
[И то верно, они вечно так уверены в своём здоровье, да и тренируются наверняка постоянно.]
[Выходит, Цзян Цзю, который в своё время победил бесчисленное множество воинов, теперь и вовсе лишён права жаловаться на плохое самочувствие ради отгула?]
[Цзян Цзю может взять больничный, если, конечно, не боится насмешек со стороны вояк.]
[Ох ты ж, а давление-то растёт. Я-то думал, ему хватает забот с Министром Хуаном, а тут ещё и это.]
Зрители трансляции переживали за планы Цзян Цзю уйти в отпуск.
— Я слышал, что если кто-то из Юйлиньцзюнь получает тепловой удар, два великих генерала Юйлиньцзюнь — Бай Лэйянь и Хэй Яоши — устраивают ему суровую прочистку мозгов, — поделился Чжэнь Суфан. — Все только и говорят, что лучше умереть, чем свалиться от жары.
[А ты осведомлён, Чжэнь Суфан.]
[А ты осведомлён, Чжэнь Суфан.]
Цзян Цзю жульнически жевал клёцки, бросил взгляд на улицу и заметил Цзы Цзинланя, шествующего мимо в сопровождении стражи Юйлиньцзюнь.
Разве Цзы Цзинлань вступил в Юйлиньцзюнь?
Цзян Цзю изумился. Он помнил, что после того, как Хун Сюли покинула дворец, Цзы Цзинлань тоже вернулся на прежнюю должность и сейчас служит стражем в рисовых амбарах.
Заметив, куда устремлён взгляд Цзян Цзю, Чжэнь Суфан тоже обернулся. Оглядев отряд Юйлиньцзюнь, он произнес:
— Многие горные разбойники из пределов Чачжоу просочились в Столицу, и стоит лишь упомянуть их грозные имена, как местная шпана и хулиганы сразу ведут себя тише воды.
— Насколько я помню, ты ведь сам из Чачжоу?
Тут требовалось обдумать всё как следует.
Услышав о нападениях бандитов, Цзян Цзю оживился.
События подтвердили правильность их догадок.
— Министр Хуан даже запросил подкрепления при дворе.
Поразмыслив немного, Цзян Цзю всё же отложил эту причину для отгула.
*
Ещё два дня Цзян Цзю отработал с горьким осознанием того, что отпуск ему не светит, после чего его разыскал Ли Цзяню и заявил, что хочет привлечь его к просвещению Хун Сюли насчет нравов Министра Хуана.
— Там действительно царит такой беспорядок?
Ли Цзяню: «……»
Глубоко вздохнув, Ли Цзяню ответил:
— О чём ты вообще думаешь? Я просто хочу, чтобы ты кое-что ей объяснил, дабы ей проще было потом работать в Министерстве двора.
— Разве ты не знаешь, как остро в Министерстве двора не хватает людей?
— К чему эти разъяснения? Неужели Министр Хуан собрался жениться на Хун Сюли? — машинально выпалил Цзян Цзю.
Цзян Цзю: «Для отпуска теперь тоже нужен сценарий?»
Услышав это, Цзян Цзю вроде бы всё понял, а вроде бы и нет.
[Цзян Цзю: Беда, мои тридцать золотых ускользают.]
[Да их изначально никто и не удерживал, ха-ха-ха-ха, Министр Хуан их давно прибрал к рукам.]
[Погодите, я же совсем забыл про это.]
[Что ж, тогда запасаемся попкорном в ожидании поминок?]
[Вполне можно, но разве можно верить хоть единому слову из уст Цзян Цзю?]
[Я не верю.]
[Я не верю.]
[Я не верю.]
Опираясь на свой безупречный послужной список, зрители трансляции единогласно сошлись на мнении, что слова Цзян Цзю крайне далеки от истины.
— Ты затаил злобу на Сюли? — спросил Цзян Цзю.
[Пх-ха-ха-ха, даже в такой момент он думает об отпуске?]
[Пока теплится жизнь, борьба с работой не прекратится!]
[Цзян Цзю, не надо, умоляю, не делай этого, иначе Юйлиньцзюнь со смеху помрёт.]
[Разве ты не силён? .jpg с Юйлиньцзюнь]
[Цзян Цзю: Моя сила хрупка донельзя, от малейшего щелчка рассыплюсь.]
Чжэнь Суфан: «Как тебя должны изувечить разбойники, чтобы ты наконец добился отпуска?»
— Как думаешь, если на меня нападут разбойники и я получу ранение, сойдёт ли это за повод уйти на больничный?
Отрешившись от созерцания улицы, Цзян Цзю ответил:
— Когда я там находился, никакого хаоса не было. А вот сейчас — трудно сказать. Потеря главы клана Ча — тяжкий удар для Чачжоу.
— Даже армия Цзычжоу бессильна против разбойников, поэтому начальство и перебросило охранявшую столичные улицы Юйлиньцзюнь временно поддерживать порядок за городом, — отпив чаю, произнес Чжэнь Суфан. — И ты тоже не возвращайся домой слишком поздно, не хватало ещё угодить под разбойничье нападение.
[Это он так изящно пинает собственного начальника, называя его демоном?]
[Цзян Цзю: Разумеется, демоном, министр ведь до этого сомневался в моих умственных способностях.]
[Цзян Цзю: А ещё мешает мне уйти в отпуск. Нет, так не пойдет, надо бы рассказать о нём другим, чтобы они не страдали от спартанского воспитания Министра Хуана.]
[А Цзян Цзю всё-таки чертовски прямолинейный малый (doge).]
Опомнившись, Ли Цзяню сжал кулаки и со страшной гримасой процедил:
— Хочешь, я передам твои слова лично Министру Хуану?
Чжэнь Суфан: «Для спектакля само собой нужен сценарий.»
Цзян Цзю: «Пожалуйста, будьте хорошим чиновником, благодарю.»
[Be nice! OK?]
[OK!]
[Ха-ха-ха-ха, у Цзян Цзю кожа на лице толще некуда.]
[Кто бы спорил!]
В конце концов Цзян Цзю согласился навестить Хун Сюли и рассказать ей кое-что о Министре Хуане.
Правда, к его немалому удивлению, в доме Хун Сюли обнаружился заросший щетиной незнакомец с весьма суровой внешностью.
— Это твой родственник? — поинтересовался Цзян Цзю.
Хун Сюли покачала головой.
— Тогда родственник Цзинланя?
Хун Сюли помедлила, но вновь отрицательно качнула головой.
— Чей же тогда родственник? — удивился Цзян Цзю.
Зрители трансляции так и норовили пнуть Цзян Цзю сквозь экран со словами: «Какая тебе разница, чей он родственник».
[Он, должно быть, родственник мастера Се по прозвищу Железный Посох из кулинарного раздела.]
Один из комментариев скользнул по экрану трансляции, заставив многих на секунду замереть, а затем разразиться хохотом — преступление было раскрыто.
[Это худшее издевательство над мастером Се за всю историю.]
[Разве так я учил вас скучать по мне? .jpg с изображением шеф-повара элитного класса]
[Этот посох совсем не тот посох, не нужно всё валить в кучу! (doge)]
[Пропади оно всё пропадом, я вдруг соскучился по шумаям мастера Се.]
[А я скучаю по его шикарному телосложению, к которому он нас так приучил.]
[Мужской бодхисаттва мира кулинаров!]
[Мужской бодхисаттва!]
Поскольку этот небритый тип держал в руках посох, зрители трансляции мгновенно провели аналогии с неким известным стримером кулинарного профиля.
У самого Цзян Цзю не было доступа к другим каналам, и он понятия не имел, что кто-то ведёт трансляции о готовке.
Теперь же, узнав из комментариев о существовании мастера кулинарии высшего класса, Цзян Цзю смертельно захотел с ним познакомиться.
В конце концов, речь шла о мастере высшего уровня.
Этот человек наверняка был неплох.
Если бы представилась возможность, он бы с удовольствием пригласил его открыть ресторан на своей родной планете Лаоян.
Однако сейчас он не мог этого сделать: бродить по другим разделам разрешалось лишь зрителям трансляции, но не самому Цзян Цзю.
Какая печальная история.
Стоило Цзян Цзю устроить допрос с пристрастием насчёт «родственников», как Лан Яньцин поймал себя на мысли, что манера речи этого парня до боли знакома.
Вглядываясь в лицо Цзян Цзю, он находил его всё более и более привычным.
— Слишком много на себя берёшь, я же не перевожу продукты зря.
Парень в ресторане, с бинтами на шее и запястьях, сидел за столом, уставленным пустыми тарелками, и уплетал еду.
Внезапно в память Лан Яньцина хлынул образ: детские черты лица того мальчишки совпали с нынешним Цзян Цзю.
Кто бы мог подумать, что Цзян Цзю так сильно вытянется в рость и превратится в крепкого взрослого мужчину.
И хотя Лан Яньцин испытывал странное, сродни родительскому чувство гордости, он никак не мог отмахнуться от факта, упомянутого Хун Сюли — о связях Цзян Цзю с Ча Шосюнем.
Вдруг он проболтается клану Ча о том, что видел его здесь?
Э-э, нет, погодь. Лан Яньцин глянул на то, как Цзян Цзю общается с незнакомцами, и машинально потрепал свою бороду и растрёпанные волосы.
Цзян Цзю ведь его больше не узнаёт.
Лан Яньцин с облегчением выдохнул.
— Какой-то родственник мешает тебе выкладывать Сюли правду о Министре Хуане? — Ли Цзяню отвесил Цзян Цзю увесистую оплеуху по спине, подгоняя к продолжению.
Почувствовав боль в спине, Цзян Цзю возмущенно завопил:
— Куда подевался твой здравый смысл? Где твоя хвалёная несокрушимая логика?
[Он ещё и подливает масла в огонь (ужас)!]
[Не проходите мимо, наслаждайтесь эксклюзивом: Цзян Цзю показывает мастер-класс по тому, как искусно свести себя в могилу.]
[Моменты сокрушения несокрушимого Ли Цзяню: первое — заблудиться; второе — Цзян Цзю; третье — все прочие обстоятельства.]
[Ого, да список поводов для нервного срыва внушительный.]
[Цзян Цзю: Где твой здравый смысл?]
[Ха-ха-ха-ха, теперь мне и самому хочется задать этот вопрос.]
Ответом Цзян Цзю стало мрачное донельзя лицо Ли Цзяню и хруст сжимаемых кулаков.
С таким свирепым выражением лица Ли Цзяню мог бы смело отправляться на поле боя в доспехах воина — враги разбежались бы в ужасе, теряя штаны.
На мгновение ошеломленный таким напором, Цзян Цзю перевел взгляд на Хун Сюли и возобновил рассказ о Министре Хуане.
Угроза миновала, и Хун Сюли шумно выдохнула от облегчения.
До чего же хорошо Цзян Цзю умеет заговаривать зубы. Наверное, только благодаря этому дару он и выживает в лапах демонического Министерства двора.
Неужели ей тоже нужно научиться так разговаривать?
Нет, не осилит, ни за что не осилит.
Хун Сюли отчаянно затрясла головой — стоит ей перенять такую манеру, и она точно долго не протянет.
— Что с тобой? — прервав рассказ о Министре Хуане, Цзян Цзю уставился на мотающую головой Хун Сюли и озадаченно спросил: — Неужели Министр Хуан кажется тебе настолько страшным?
Хун Сюли едва не поперхнулась воздухом.
Вообще-то, здесь страшнее всех исключительно ты сам, приятель.
По сравнению с Цзян Цзю любой, даже самый ужасный человек покажется милейшим созданием.
— С чего это Министр Хуан носит маску? — страшно любопытствовало Хун Сюли. — Он что, такой страшный лицом?
[Как зашла речь об этом, я весь обратился в слух, Сюли!]
[Я тоже навострил уши.]
[Жду не дождусь, как Цзян Цзю оценит внешность Министра Хуана.]
[Предупреждение: а всё ли в порядке с твоей головой!]
Ли Цзяню, по правде говоря, тоже было любопытно. Многие при дворе служили гораздо дольше Министра Хуана и прекрасно помнили его лицо без маски, но все они хранили странное, единодушное молчание. И от этого загадка становилась лишь интригующей.
Цзян Цзю: «До сдачи Государственного экзамена господин министр жил в Желтой провинции.»
Ли Цзяню: «Разве это не само собой разумеется? В конце концов, он принадлежит к роду Хуан.»
Цзян Цзю: «Хотите узнать правду о внешности господина министра — отправляйтесь в Желтую провинцию.»
[Цзян Цзю: Уж там-то вы точно раздобудете самую достоверную информацию из первых рук о физиономии министра!]
[Вот она, магия слова, усекли?]
[Никуда я в эту Желтую провинцию не поеду! Плевать, в моём сердце господин министр — писаный красавец!]
[И я никуда не поеду, господин министр — несомненно первая красавица при дворе!]
[Вспыльчивая красотка (робко уточняет зритель).]
Хун Сюли и остальные застыли с открытыми ртами.
Цзян Цзю сказал столько всего, что по сути не сказал ничего.
http://bllate.org/book/19958/1965536
Готово:
