Готовый переклад That Bastard Ruined Half My Life / Ублюдок, разрушивший мою жизнь: Розділ 25

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Ты ведь сам когда-то говорил: стоит только Чэнь-гэ очнуться, стоит мне взять на себя ту историю, и ты перестанешь...

— Цзи Цин, ты понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? Мало того, что ты не исправил свои прежние дурные привычки, так в тебе теперь и вовсе не осталось ни капли воспитания!

Когда-то Шан Инхуань пообещала Цзи Цину, что если он выйдет из тюрьмы, то она даст согласие на его отношения с Чу Мочэнем.

Из-за того, что ее собственный сын упорно хотел связать свою жизнь с Цзи Цинем, они почти год находились в состоянии холодной войны, но за этот год Шан Инхуань и старик Чу постепенно смягчились. Они с самого детства знали, что сын любит мужчин, и были готовы к тому, что этот день настанет.

И вот когда Чу Мочэнь действительно попал в автокатастрофу, Шан Инхуань, хоть и ненавидела Цзи Цина, отчитала его, устроила грандиозный скандал, свела татуировку и выпустила пар, действительно намеревалась прекратить холодную войну и перестать вмешиваться в их дела.

Машина сбила молодого господина семьи Янь, а тогда влияние семьи Чу было еще не таким масштабным, как сейчас. Семья Янь правила Западным городом, и раз уж их единственного сына покалечили и лишили возможности иметь детей, они, естественно, не собирались отпускать тогдашнего водителя.

Шан Инхуань со стариком Чу отчаянно пытались найти выход из положения — в конце концов, нельзя же было просто выдать Чу Мочэня. Даже если бы он избежал тюрьмы из-за тяжелых травм, люди семьи Янь все равно не оставили бы их в покое, а для семьи Чу это означало бы смертельный удар.

В конце концов оставалось лишь выдать Цзи Цина.

Однако слухи о том, что Цзи Цин не имеет кровного родства с семьей Цзи, упорно ходили в высших кругах с самого его ареста, а изгнание У Шаньшань из семьи Цзи лишь укрепило ее в этом мнении. Лан Юй постоянно нашептывал Шан Инхуань о всевозможных изъянах Цзи Цина, так что у нее не осталось о нем ни малейшего хорошего впечатления.

Семья Цзи тоже была знатным родом, и вместо этого ублюдка со стольким пятнами на репутации лучше было получить Цзи Ю — чистого кровью и праведного потомком. По крайней мере, такой брак выглядел бы достойно в глазах общества.

Она знала, что у Цзи Ю порок сердца, а значит, с ним легче могло произойти несчастное устройство, что в свою очередь означало: все будущее имущество семьи Цзи тоже прочно отойдет к Чу Мочэню.

И как раз в этот момент Чу Мочэнь потерял память, помня лишь то, что он любил какого-то мальчика по фамилии Цзи.

Шан Инхуань казалось, что сама судьба помогает ей. Поэтому она объединилась со всеми, с кем могла, чтобы Цзи Ю заменил Цзи Цина.

Теперь же, когда Цзи Пэн подтвердил, что Цзи Цин — вовсе не кровный родственник семьи Цзи, а всего лишь ублюдок, она тем более не дала бы своего согласия.

Шан Инхуань не хотела больше ничего говорить Цзи Цину и повернулась, намереваясь уйти.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел Чу Мочэнь.

Настроение у него явно было скверным, а выражение глубокой усталости на лице заставило сердце Шан Инхуань мгновенно сжаться от жалости.

Судя по наблюдениям Шан Инхуань, Чу Мочэнь похудел еще сильнее с их последней встречи.

— Мочэнь, из-за чего ты снова так поздно засиделся в делах? Разве мама не говорила тебе беречь свое здоровье? Мама знает, как сильно ты старался все эти годы, поднимая семью Чу до нынешнего уровня, но ты должен думать и о себе!

На холодном, как лед, лице Чу Мочэня промелькнуло мимолетное движение.

— Мама, я ездил разбираться с делами Сяо Ю. Нашли тело Сяо Ю.

В груди Шан Инхуань разлилась горькая боль. Этот ребенок и впрямь оказался так недолговечен.

— Где Сяо Ю?

Чу Мочэнь поддержал Шан Инхуань, помогая ей присесть на кровать.

— Его тело лежит в больничном морге. Поскольку некоторые вопросы нужно решить немедленно, у меня нет времени побыть с вами.

С этими словами Чу Мочэнь перевел взгляд на Цзи Цина.

Этот взгляд, острый как лезвие, заставил Цзи Цина задрожать всем телом.

— Идем со мной!

Не дожидаясь, пока Цзи Цин что-то скажет, Чу Мочэнь схватил его за руку и потащил к выходу.

Хватка Чу Мочэня была слишком сильной, и Цзи Цин почувствовал, что его запястье сейчас сломается. Сам он был донельзя ослаблен и никак не поспевал за шагами Чу Мочэня, так что по большей части его просто волокли следом.

Ночью в больнице стояла мертвая тишина, особенно в таком жутком месте, куда Чу Мочэнь привел Цзи Цина, — в морге.

Цзи Цина пронизывал леденящий холод.

Из-за долгого пребывания в ледяной воде он и без того боялся холода, и стоило погоде немного опуститься, как его начинало морозить до боли в костях. Поэтому, стоя у дверей морга, Цзи Цин уже дрожал от стужи.

Чу Мочэнь велел открыть дверь и, втащив Цзи Цина внутрь, шагнул следом.

— Генерал Чу... Зачем, зачем вы привели меня сюда?

— Видишь? — Чу Мочэнь указал на тело, лежавшее на катафалке впереди. — Это Сяо Ю. Сяо Ю провел в морской воде слишком много времени, его тело разбухло и совершенно потеряло человеческий облик. Цзи Цин, все это — дело ваших рук! Подойди и посмотри, у тебя хватит смелости?

Цзи Цин замер на месте. Дело было не в том, что он не хотел идти — он и сам боялся.

— Иди же!

Чу Мочэнь сзади яростно пнул Цзи Цина под колено, и тот рухнул на пол, оказавшись совсем-совсем близко к телу.

От резкого падения на холодный и твердый пол колени Цзи Цина пронзила острая боль.

— Подползи ближе! Посмотри, во что вы превратили человека!

Цзи Цин дрожал, не смея поднять глаза.

Перед лицом покойного любые слова живых кажутся бледными и бессильными. Даже если Цзи Ю раньше действительно сделал что-то плохое по отношению к нему, раз уж Цзи Ю теперь мертв, причем по большей части из-за его собственной матери, оправдаться ему сейчас было совершенно невозможно.

— Цзи Цин, я никак не могу понять: насколько же черствым должно быть сердце, чтобы поднять руку на родного брата? Даже если ты и позарился на положение молодого господина семьи Цзи, неужели такое положение будет прочным?

Цзи Цин хотел открыть рот и сказать, что нет, он вовсе ни на что не зарился и даже понятия не имел, как именно погиб Цзи Ю.

Но Чу Мочэнь не дал ему возможности вымолвить хоть слово.

Ночь медленно сгущалась. Чу Мочэнь вышел в больничный коридор и курил одну сигарету за другой.

В его груди зияла страшная, пугающая пустота, давившая так сильно, что ее было невозможно ничем заполнить. Он знал, что это был Сяо Ю, но вспомнить его лицо так и не мог.

— Сяо Ю, Чэнь-гэ перед тобой виноват. Даже теперь, когда ты погиб, Чэнь-гэ так и не смог вспомнить тебя. С этого дня у Чэнь-гэ просто не хватит лица смотреть тебе в глаза.

А с этим неблагодарным ублюдком Цзи Цином Чэнь-гэ разберется как надо! Его мамаша обошлась с тобой так жестоко во многом из-за него, все беды из-за него одного.

Завтра тебя отправят на кремацию. Чэнь-гэ выбрал для тебя кладбище с самым красивым пейзажом, и тогда я обязательно заставлю Цзи Цина стоять на коленях перед твоей могилой и вымаливать прощение.

Чу Мочэнь ненавидел себя за то, что не может вспомнить прошлое, и оставалось лишь таким способом даровать усодшему любимому человеку хоть немного покоя.

Он был перед Сяо Ю в неописуемом, невыразимом долгу.

Если бы он смог вспомнить хотя бы одно-единственное событие, возможно, эта вина стала бы чуть легче.

На следующий день Цзи Пэн и Лин Цяо узнали новость о том, что их сына нашли.

Узнав о смерти Цзи Ю, Лин Цяо тут же слегла с тяжелой болезнью. Цзи Пэн не нашел в себе сил сказать ей правду, и Лин Цяо узнала обо всем лишь окольными путями, когда кремация Цзи Ю уже завершилась.

На кладбище Чу Мочэнь и Цзи Пэн о чем-то беседовали у могилы Цзи Ю, в то время как Цзи Цина, которого удерживали люди, заставили опуститься на колени неподалеку.

Едва заметив Цзи Цина неизвестно откуда взявшимися силами, ослабленная Лин Цяо бросилась к нему.

— Зачем ты явился? — Глаза Лин Цяо были налиты кровью. — Вы с матерью еще не до конца нас погубили, так зачем пришел? Посмотреть на наши страдания?

Цзи Цин пробыл в морге почти половину прошлой ночи, от холода его кости ныли по всему телу, а в голове стоял густой туман.

Люди Чу Мочэня притащили его сюда, а у него не было ни сил, ни возможности сопротивляться — оставалось лишь подчиняться.

И теперь, когда Лин Цяо подбежала к нему с обвинениями, он слышал каждое ее слово, но у него просто не осталось сил ответить.

http://bllate.org/book/19951/1964219

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу