)
Когда у смертных наступают праздники, они устраивают большую уборку: сметают накопившуюся за год пыль, разбирают и приводят в порядок всякий хлам. Бессмертным тоже раз в сотню-другую лет приходится перебирать свои многочисленные артефакты-хранилища, иначе сколько бы места в них ни было, рано или поздно всё окажется забито битком.
Ни Сяоцзинь, разумеется, не был исключением.
Тем более что бессмертный меча Фан ещё двести лет назад оставил должность главы секты и отправился странствовать вместе с ним. Они лишь недавно вернулись в секту Меча – и теперь собирались навсегда её покинуть…
Они готовились вознестись.
Пришло время привести всё в порядок и оставить то, что можно оставить. Пусть в совершенствовании мечники не слишком зависят от небесных сокровищ и земных драгоценностей, но и им случается получать раны, которые надо лечить. К тому же все мечники – страшные обжоры, а чтобы выменивать редкие лакомства и радовать желудок, нужны немалые средства.
Разбирая вещи, Ни Сяоцзинь вытащил из сумки-хранилища, завалявшейся в самом дальнем углу, деревянный сундук.
С виду он был совершенно непримечательным, однако Ни Сяоцзинь с первого взгляда понял, что лежит внутри.
– А я-то думал, что выбросил это…
Он достал сундук и открыл. Внутри лежала самая обычная мужская одежда – одежда, которую когда-то носил он сам…
В этом мире превыше всего почитались секты, следом за ними шли знатные кланы. Императоры смертных государств по большей части были марионетками сект или великих семей. Их обязанностью было управлять смертными и исправно платить дань. Но если случалось стихийное бедствие, секты и кланы помогали династии преодолеть невзгоды. И если только не появлялись демоны и нечисть или какая-нибудь мелкая секта не поднимала мятеж, смертные год за годом жили при благоприятной погоде и хороших урожаях. Порой заклинатели даже помогали им улучшать духовные культуры, чтобы людям хватало еды и одежды. Получалось взаимовыгодное сотрудничество.
Но существовало и несколько государств, где император подчинялся лишь сектам, зато стоял выше местных знатных кланов, поскольку императорская семья сама являлась величайшим кланом страны.
Однако правители были слишком обременены мирской суетой. Сколько бы небесных сокровищ и земных драгоценностей они ни поглотили, в лучшем случае им удавалось достичь стадии Зарождения Души и прожить около тысячи лет. Некоторые императоры вступали на путь божественности и питались благовониями и подношениями смертных, но, поглотив слишком много такой веры, лишались надежды подняться ещё выше и вознестись в мир бессмертных. Даже тогда срок их жизни не превышал трёх тысяч лет.
Ни Сяоцзинь родился именно в таком государстве – государстве Янь. Правивший там император после демонического бедствия, когда Поднебесная ещё оставалась погружённой в хаос, отказался от совершенствования и ради защиты народа прямо на месте стал божеством.
В те времена Ни Сяоцзиня звали не так. Его имя было Ни Цзинь.
Он был сиротой, которого приютил императорский приют Милосердия. В пять лет у него обнаружили духовные корни, но всего лишь четыре. Поэтому его вместе со множеством ровесников отвезли в горы, где они с малых лет совершенствовались по безымянной технике меча.
Когда ему исполнилось чуть больше двадцати, он начал выполнять задания: странствовал с другими учениками, убивал чудовищ и необычных зверей.
Совершенствовался он быстро и менее чем за год после первого задания прорвался на стадию Закладки Основы – говоря языком смертных, перешёл от приобретённого к врождённому. После этого его перевели в другое место. Условия там стали гораздо лучше, но задания – куда опаснее.
В те годы вся его жизнь состояла из заданий, лечения ран, совершенствования, новых заданий, новых ран и новых прорывов. Впоследствии ему казалось, что так прошло лет семьдесят или восемьдесят. Каждый день вроде бы ясно отпечатался в памяти, но всё сливалось в смутный туман. Не успел он опомниться, как уже сформировал ядро меча.
А затем целями, которых он должен был убивать, внезапно стали люди. Заклинатели.
Неизвестно, повезло ему тогда или не повезло… Нет, несомненно, повезло…
– Что значит «повезло или не повезло»?
– А? – Только тут Ни Сяоцзинь понял, что незаметно для себя произнёс последние слова вслух.
Бессмертный меча Фан уже вошёл и увидел, что тот держит в руках. При виде сундука он мгновенно смутился:
– Сяоцзинь… Я просто хотел оставить это на память…
– Так это ты подобрал? А я-то помню, что выбросил.
– Я… Мне нравится любой твой облик, я не…
– Я давно так не одевался. Даже немного соскучился. – Ни Сяоцзинь погладил одежду и с недоумением поднял взгляд на бессмертного меча Фана. – Мы вот-вот вознесёмся. Неужели я стану неправильно тебя понимать из-за такой мелочи?
– Я… Ха-ха! Это я себе лишнего надумал! – Бессмертный меча Фан глуповато рассмеялся, сел рядом с Ни Сяоцзинем и протянул ему маленькую нефритовую коробочку. – Вообще-то я сегодня пришёл, чтобы отдать тебе вот это! Смотри, новые румяна из павильона Аромат Орхидеи. По-моему, оттенок превосходный. Тебе нравится?
Ни Сяоцзинь взял коробочку, понюхал румяна, оценил цвет и сразу улыбнулся.
Улыбка у него была открытой и мужественной. Яркий свадебный макияж придавал ему соблазнительную прелесть, однако нисколько не портил эту мужественность – напротив, наделял её совершенно особым очарованием. Бессмертный меча Фан засмотрелся и не удержался: наклонился и поцеловал его в губы.
Когда их губы и языки разошлись, бессмертный меча Фан посмотрел на одежду в сундуке и невольно вздохнул:
– При первой встрече я едва не забил тебя до смерти. Какое счастье… Какое же счастье…
Их первая встреча состоялась во время первого задания Ни Сяоцзиня по убийству человека. Его целью была всего лишь заклинательница стадии Золотого Ядра, однако во время боя мимо по случайности проходил странствующий бессмертный меча Фан. Он жестоко избил Ни Сяоцзиня, а затем схватил его.
Выслушав заклинательницу, бессмертный меча Фан заподозрил, что с государством Янь творится нечто неладное. Ни Сяоцзиня он оставил в живых, надеясь что-нибудь у него выведать. Но Ни Сяоцзинь действительно ничего не знал. С самого детства он только выполнял приказы.
Однако он уже сформировал ядро меча и по меркам государства Янь считался одним из сильнейших мастеров. Как бессмертный меча Фан мог поверить, что тот ничего не знает? Разумеется, он прибегнул к пыткам.
Но если человек ничего не знал, что могли дать пытки?
– Эй! На тебе столько пагубной энергии и чужой ненависти. Наверняка ты убил немало людей? – Бессмертный меча Фан присел на корточки рядом с лежавшим на земле Ни Сяоцзинем.
Ни Сяоцзинь уже был весь покрыт ранами. Из уголка рта стекала кровь, в которой смешивались алый и золотой цвета. Было очевидно, что его жизненная энергия серьёзно пострадала.
– Это моя первая попытка убить человека.
Бессмертный меча Фан скривил губы:
– Ладно, допустим, ты ничего не знаешь о делах императора. Но ты ещё и утверждаешь, что никого не убивал? Кто в это поверит?
Он-то сам убивал. И убил немало людей.
– Я с тобой разговариваю. Куда ты смотришь?
Бессмертный меча Фан и впрямь немного разозлился. Во время допроса он не сдерживался, а если продолжить пытки, этот человек мог попросту умереть. И всё же тот смотрел куда-то в сторону. Что это значило? Он презирал бессмертного меча Фана? Совсем его не боялся?
Проследив за взглядом Ни Сяоцзиня, он обнаружил, что тот смотрит на заклинательницу, которая в этот момент сидела в медитации, восстанавливая дыхание и духовные силы.
– Ну и человек же ты. Уже стоишь одной ногой в могиле, а всё ещё…
Он хотел сказать, что тот даже перед смертью не забывает о похоти.
Во время пыток Ни Сяоцзинь не издал ни звука – и это тоже было довольно странно. Когда ему причиняли боль, он молчал, но при обычном разговоре отвечал на каждый вопрос. Однако теперь, когда его застали за разглядыванием женщины, Ни Сяоцзинь покраснел, смущённо и робко опустив голову.
Бессмертный меча Фан вдруг подумал… Этот здоровый мужик и впрямь немного милый.
К тому же Ни Сяоцзинь всё ещё сохранял первозданный ян. На похотливого извращенца он совсем не походил. Поэтому следующий вопрос бессмертный меча Фан задал уже гораздо мягче:
– Так на что именно ты смотришь? И почему ты вообще преследовал фею Хуэйин?
– Я смотрю на её одежду. Она очень красивая. А преследовал я её потому, что получил приказ убить её.
– Одежду?
На фее Хуэйин было красное одеяние. Бессмертный меча Фан посмотрел на него, но ничего особенно красивого не заметил. Он совершенно не понимал мыслей Ни Сяоцзиня.
Что же до приказа сверху, Ни Сяоцзинь уже много раз повторял одно и то же. Раньше бессмертный меча Фан ему не слишком верил, но теперь… начал понемногу верить.
– Тебе приказали убить – и ты сразу убиваешь? Даже не задаёшь вопросов?
– А разве не так и должно быть? – растерянно спросил Ни Сяоцзинь, глядя на него.
Бессмертный меча Фан подумал: уж не дурак ли этот человек?
И одновременно вновь почувствовал, что Ни Сяоцзинь немного милый…
К сожалению, вскоре за ними явились убийцы. Бессмертному меча Фану пришлось бросить Ни Сяоцзиня и увести фею Хуэйин под своей защитой. Впоследствии дело разгорелось настолько, что в него оказались втянуты все четыре великие секты того времени.
Как выяснилось, срок жизни императора государства Янь подходил к концу. Даже искренняя вера бесчисленных миллионов подданных не могла продлить его существование ни на единый миг.
Когда он основал государство Янь, то прекрасно это понимал и действительно был готов принять такую судьбу. Но шли годы. Капля камень точит – что уж говорить о человеческом сердце, перемены которого невозможно предвидеть.
Он создал огромную империю, больше двух тысяч лет наслаждался богатством и подношениями и обрёл слишком многое. И тогда начал бояться смерти.
Убийцы, демонические звери, небесные сокровища и земные драгоценности – он испробовал всё, до чего мог дотянуться и что могло продлить его жизнь. А затем обратил взгляд на людей. Ещё триста лет назад он начал пожирать собственных подданных.
В приюте Милосердия, где рос Ни Сяоцзинь, дети без способностей к совершенствованию тянули жребий. Тридцати процентам из них вырезали сердце и печень, из которых затем готовили лекарства.
Детей с превосходными способностями в семидесяти процентах случаев отправляли в различные секты, а остальных растило государство, позволяя им совершенствоваться. Однако такие дети обычно не успевали достичь даже стадии Золотого Ядра, прежде чем по всевозможным причинам «погибали» на полпути.
Зато многие из детей со скверными способностями, подобные Ни Сяоцзиню и вставшие на путь меча, сумели достичь немалых высот.
Повсюду по стране существовали люди, специально похищавшие беременных женщин, чтобы делать лекарства из недоношенных младенцев, а также захватывавшие смертных с особыми датами и часами рождения.
Злодеяниям не было числа.
Но смертных уже оказалось недостаточно. Поэтому император обратил взгляд на заклинателей. Чем безумнее он становился, тем меньше скрывал свои преступления, и в конце концов правда вышла наружу.
Позже Ни Сяоцзинь превратился из их врага в союзника. Однако с самого начала совершенствования на него было наложено заклятие, связывавшее господина и слугу. Эти оковы были рассчитаны на всю жизнь.
После того как императора успешно уничтожили, учитель, наставлявший тогда бессмертного меча Фана и Ли Биньчэна, принял Ни Сяоцзиня в ученики и привёл его в секту Меча.
– …Я до сих пор не могу поверить, что, когда я сказал тебе, что ты свободен, первым делом ты отправился покупать красное женское платье! – Незаметно для себя они погрузились в воспоминания, и бессмертный меча Фан рассмеялся.
Но, рассмеявшись, он обнаружил, что Ни Сяоцзинь смотрит на него «невероятно дружелюбным» взглядом, и тут же прикусил язык.
– Я сказал, что не ожидал этого, потому что не ожидал, что ты окажешься таким красивым!
Мужчины, любившие яркие наряды и макияж, не были редкостью в мире совершенствующихся. Однако большинство из них находили нужные травы и полностью превращали себя в женщин.
Ни Сяоцзинь был не таким.
Он по-прежнему держался как мужчина и не перенимал жеманные женские манеры. Ему просто нравилось носить женскую одежду и пользоваться косметикой, но при этом он совершенно точно знал, что является мужчиной.
– Я и сам знаю, каким уродливым был тогда…
Когда он только начал носить женские наряды и наносить макияж, ему недоставало умения, поэтому он немало раз выставлял себя на посмешище.
– Хорошо, что я оказался именно в секте Меча. Иначе как бы я достиг того, что имею сейчас? Тогда многие старшие и младшие сёстры, а также племянницы по школе приходили учить меня одеваться и вместе со мной подбирали макияж.
Члены секты Меча порой бывали ужасно мелочными, но в то же время обладали терпимостью, с которой мало кто мог сравниться.
– Хе-хе… Ну да, вместе с тобой подбирали.
– Столько лет прошло, а ты всё ещё ревнуешь? Тебе следовало бы поблагодарить их. Если бы не они, как бы ты понял, что любишь меня? Как бы решился за мной ухаживать?
Именно так! Это бессмертный меча Фан ухаживал за Ни Сяоцзинем!
Однако из-за истинного намерения меча Нитей Любви, которым владел Ни Сяоцзинь, многие считали, что первым начал ухаживать именно он.
Но в действительности, хотя к тому времени Ни Сяоцзинь уже сформировал ядро меча, в любовных делах он оставался совершенно непроходимым, а мысли его были чисты и незамутнены. Каждый день он думал лишь о том, какое красное одеяние выглядит красивее и какой макияж ему больше идёт. А если не об этом – то о необходимости совершенствоваться.
Мужчины? Бессмертный меча Фан?
Всего лишь старший брат. Причём тот самый старший брат, который когда-то жестоко избил его, а затем подверг пыткам…
Но бессмертный меча Фан всегда был человеком прямым и открытым. Поняв, что влюбился, он прямо признался в своих чувствах и начал ухаживать.
Он добивался Ни Сяоцзиня больше двухсот лет, прежде чем тот наконец понял его чувства. Но с того самого дня истинное намерение меча Ни Сяоцзиня начало слабеть.
Истинное намерение меча, которое Ни Сяоцзинь отточил в государстве Янь, было лазурным, словно кусочек ясного неба. Его меч был прямым, решительным и без колебаний устремлялся вперёд.
Когда Ни Сяоцзинь тоже полюбил бессмертного меча Фана и его сердце опутала нить нежности, его меч замедлился.
– Наш учитель и правда был ужасным человеком, – произнёс бессмертный меча Фан, обнимая Ни Сяоцзиня. – Он ведь всё понял. Знал, что с тобой ничего не случится, но сказал мне, что твоё сердце меча рушится и долго ты не протянешь. Велел отыскать побольше того, что ты любишь есть, и всего, чем ты любишь развлекаться.
Он уткнулся лицом в шею Ни Сяоцзиня.
– Даже сейчас при одном воспоминании мне становится невыносимо больно.
Ни Сяоцзинь погладил его по голове.
С ним тогда произошло не столько разрушение сердца меча, сколько превращение куколки в бабочку. Мечники совершенствовались благодаря постижению, и перемены душевного состояния нередко влияли на истинное намерение меча.
Учитель наверняка всё знал, но намеренно напугал их обоих.
Ни Сяоцзинь навеки запомнил выражение лица бессмертного меча Фана в тот миг, когда сам рассеял своё совершенствование.
Именно тогда истинное намерение меча Уничтожения окончательно обрело форму, породив нынешнего бессмертного меча Угасшего Света.
Но даже теперь, вспоминая об этом, Ни Сяоцзинь ни разу не смог порадоваться за него.
Какую же боль нужно было испытать, чтобы истинное намерение меча стало настолько тёмным?
В первые годы после того, как Ни Сяоцзинь рассеял своё совершенствование, бессмертный меча Фан натужно улыбался и возил его по всем знаменитым местам мира совершенствующихся, которые было принято посещать даосским спутникам.
Первые два года Ни Сяоцзинь старел и дряхлел. Он едва дышал и выглядел так, словно мог испустить дух в любую минуту.
Но он упорно не умирал.
А однажды за одну ночь заново сформировал ядро.
– Тебе не казалось, что тогда я был уродливым? А ты ещё каждый день наносил мне макияж…
Одни воспоминания о тех двух годах вызывали у него смущение. Голова полна серебряных волос, лицо изборождено морщинами, а этот человек, глядя на такое лицо, держал в руках коробочку румян и старательно наносил на него макияж.
– Теперь, когда вспоминаю, действительно был довольно уродливым.
Взгляд Ни Сяоцзиня мгновенно снова стал «дружелюбным».
– Но разве тогда мне было до этого? Ты оставался собой. Моим даосским спутником. Я хотел смотреть на тебя как можно дольше, хотя бы ещё один миг. Красивый или уродливый, старый или молодой… Это уже не имело никакого отношения к моим предпочтениям. Для меня существовал только ты. Ты – и снова ты…
Ни Сяоцзинь взмахнул рукавом и убрал сундук обратно в хранилище, а затем поцеловал бессмертного меча Фана.
– Бессмертный меча, пойдём.
– Да. В мире бессмертных я продолжу любить тебя…
http://bllate.org/book/19889/1985436
Готово:
