Готовый перевод Died Choking on Water, Reborn [Quick Transmigration] / Переродился после смерти от воды — теперь прыгаю по мирам: Глава 14

Е Чжолинь первым делом подумал: да я же вообще ничего не умею, какой из меня наставник? Он покосился на Цзинсина, ожидая увидеть реакцию, но выражение лица того почти не изменилось. Лишь в доброжелательной улыбке едва уловимо проскользнуло нечто похожее на… брезгливость.

Он-то полагал, что Цзинсин откажет. В конце концов, никакой он не гений, просто родился в удачное время, обладает хорошими задатками и гибким умом. А начни он по-настоящему обучать — в два счета проколется.

Однако Цзинсин неожиданно произнес:

— Хорошо. Раз это поможет мастеру Мэну преодолеть преграду, полагаю, для него это будет честью. Но он все же мой человек, так что назови срок. Ему еще мои дела по дому вести.

— … — Какая еще честь? Честь тебе в бок, да и всей твоей семье тоже.

Е Чжолинь, внезапно превратившийся в товар для обмена, остолбенел. Он и представить не мог, что Цзинсин действительно его «одолжит», хотя, по правде говоря, именно этого они и добивались.

Мэн Лян, который всю дорогу получал лишь отказы, никак не ожидал такой легкости, а потому был вне себя от радости и даже забыл о приличиях:

— Не беспокойтесь, через семь дней я непременно верну его обратно.

— … — Ну что за слова такие? Будто он вещь какая-то.

Е Чжолинь тут же помрачнел. Ладно, слуга, но превращать его в неодушевленный предмет — это уж увольте. Цзинсин, по-видимому, подумал о том же: его улыбка стала холоднее, а голос приобрел стальные нотки:

— Вернешь? Кем ты его считаешь? — при этом он слегка дернул Е Чжолиня за рукав, притягивая ближе к себе.

В этом жесте читалось: не извинишься — не получишь.

Мэн Лян осознал свою оплошность и смущенно рассмеялся. Большинство мастеров боевых искусств — люди грубые, красноречием не блещут. По идее, Цзинсин, будучи Лидером Альянса, не должен был обращать внимания на такие мелочи, но он не только обратил, но и придал этому огромное значение.

Поведение это было отчасти ребяческим, но, когда так ведет себя Лидер Альянса, это выглядит властно. Даже властность его была пропитана утонченностью.

Старый дворецкий в стороне лишь приложил руку ко лбу и вздохнул: ну почему у Лидера эта дурная привычка цепляться к словам проявляется именно в самый ответственный момент?

А вот Е Чжолинь буквально расцвел, словно персик весной, — того и гляди, задымится от смущения и взорвется.

И его нельзя было винить. Впервые в жизни кто-то защищал его, как наседка цыпленка. Это было не просто трогательно — до слез. Ощущение, будто ребенок, у которого нет ни отца, ни матери, вдруг оказался в теплых объятиях.

Тем более что у него самого родителей не было, и он не знал, что такое забота. А когда ее получаешь, начинаешь ценить особенно сильно.

Е Чжолинь изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, но при этом осторожно, стараясь не выдать себя, чувствовал через ткань одежды прикосновение к своей руке.

Кажется, рука не такая уж и холодная.

Е Чжолинь замер, пальцы невольно сжались, взгляд стал серьезным. В этот миг в голове промелькнула совершенно невозможная мысль: такой теплый, как он может быть мертвецом?

Эти едва заметные перемены, возможно, и ускользнули от Цзинсина, но не от Системы.

— Что случилось? — спросила она.

Е Чжолинь очнулся, растерянно посмотрел на длинную изящную руку Цзинсина, которая все еще сжимала его запястье, и промолчал. Цзинсин, то ли заметив что-то, то ли нет, отпустил его и отошел поговорить с Мэн Ляном наедине.

Е Чжолинь неотрывно следил за статной фигурой Цзинсина. На душе было так неспокойно, как не бывало даже перед лицом вражеской армии.

Он чувствовал, что его чувства к Цзинсину — это уже давно не просто похоть.

В тот миг в его сердце зародилась страшная мысль: а вдруг он и вправду полюбил Цзинсина? По-настоящему полюбил человека, а не просто красивое лицо.

Но этот росток, едва пробившись, был тут же подавлен. Сколько он знает Цзинсина? В Наньчжао они почти не общались, встречались лишь ради заданий. Даже в этом мире они живут вместе всего два дня.

Да, тело до безумия тянется к нему, но разум-то при чем? Он ничего о нем не знает, даже кто он такой на самом деле. Как можно так быстро влюбиться? Даже любовь с первого взгляда не работает с такой эффективностью.

Е Чжолинь мысленно выругал себя за глупость и обуздал свои желания.

Но стоило ему заставить себя успокоиться, как Цзинсин вернулся. На лице снова сияла добрая улыбка. О чем они говорили с Мэн Ляном, Е Чжолинь спрашивать не стал, но в следующую секунду Цзинсин, скрыв руку в широком рукаве, мягко опустил ее на голову Е Чжолиня.

Возможно, опасаясь сопротивления, он проговорил мягко, как с ребенком:

— Я договорился с мастером Мэном, ты побудешь там всего три дня, а потом я за тобой приду. Будь послушным.

— …

В этот момент вся его выдержка рассыпалась в прах. Е Чжолинь инстинктивно перехватил руку Цзинсина, лежащую у него на голове, и крепко сжал ее в своей ладони, чувствуя тепло сквозь ткань.

— Почему ты… — почему ты мертвец?

Неизвестно, понял ли Цзинсин ход его мыслей, но выражение его лица стало удивленным, а улыбка не погасла. Он не отстранился, а, наоборот, сжал ладонь Е Чжолиня еще крепче.

Два столба, стоявшие рядом — старый дворецкий и Мэн Лян — выглядели так, будто проглотили что-то кислое.

В этом мире однополая любовь была в порядке вещей, и даже если человек сам к ней не принадлежал, мысли окружающих нет-нет да и сворачивали не туда. А эти двое — один здоровяк, другой старик — были людьми консервативными. Видеть, как двое мужчин милуются, было для них дико, хотелось даже кулаками помахать.

Система не выдержала и подала голос:

— Кхм, соблюдай приличия.

Е Чжолинь огрызнулся:

— А когда ты пошлятину несешь, почему о приличиях не думаешь?

— Я это делаю тайком, а ты — средь бела дня. Скажи честно, ты правда влюбился?

Этот вопрос попал прямо в цель. Е Чжолинь едва не прослезился, но инстинктивно выпалил:

— Чушь собачья.

Хотя в глубине души мысли улетели невесть куда. Его убежденность в том, что он не «отрезанный рукав», пошатнулась и дала трещину.

В конце концов, Е Чжолинь, внезапно онемевший, позволил Цзинсину увести себя.

Перед самым уходом Цзинсин совершил поступок, от которого старый дворецкий едва не сплюнул кровью: этот мелочный Лидер Альянса вытащил Амулет безопасности, который годами хранил у сердца, и, не моргнув глазом, сунул его в руки Е Чжолиню.

Старый дворецкий: «…»

Е Чжолинь посмотрел на почти выцветший амулет, и его охватило странное чувство узнавания.

— Откуда он у тебя? — спросил он.

Цзинсин отмахнулся:

— Подарок старого знакомого.

— Ты веришь в такое? — Мертвецы тоже верят в эту мишуру?

Сказав это, он тут же пожалел. Старый знакомый мертвеца… либо давно почил, либо, по иронии судьбы, оба сейчас в мире теней.

Цзинсин не рассердился, а с интересом произнес:

— Хочешь узнать, кто подарил? Вернешься — расскажу.

Напоследок Цзинсин, видимо, очарованный ошарашенным видом Е Чжолиня, рассмеялся и, не снимая руки с его плеча, пощипал его за мягкие щеки — совершенно не подходящие такому крепкому телу.

Е Чжолинь до самого поместья Мэн Ляна не мог избавиться от румянца.

***

Е Чжолинь, по правде говоря, не понимал, зачем Цзинсину нужно, чтобы он оставался в поместье Мэн Ляна целых три дня. Разве нельзя просто соблазнить человека: поднять подбородок, прищурить глаза, чуть улыбнуться — три приема в одном? Стоило ли так усложнять?

Поразмыслив над заданием, он запутался еще больше. Соблазнение можно было провернуть прямо при встрече, зачем тащиться в поместье?

Неужели Цзинсин его обвел вокруг пальца? Черт, чувства и правда отупляют.

Ладно, в любом случае, злого умысла у Цзинсина точно нет, наверняка у него свои планы. Отступать уже поздно, так что Е Чжолинь решил пустить все на самотек: будь что будет.

Однако лишние мысли лишь прибавляют седых волос, а румянец на лице Е Чжолиня не проходил, чем даже напугал здоровяка Мэн Ляна:

— Мастер Е, что с вами? Вам нехорошо?

Е Чжолинь замер, коснулся щеки, вспомнив, как ее только что щипал Цзинсин, и тут же покраснел до кончиков ушей. Он поспешно поправил воротник:

— Да так… жарко что-то. Лето в этом году выдалось необычайно знойным.

— …Правда? — Мэн Лян, который только что накинул на плечи теплую накидку, кашлянул и сухо добавил: — Вообще-то, уже давно осень.

— …

Более неловкой ситуации и не придумаешь.

Е Чжолинь был готов провалиться сквозь землю, но это было все же не так страшно, как остаться наедине с Цзинсином у обрыва. Опираясь на опыт хладнокровия на поле боя, он быстро взял себя в руки и, переняв наглость Системы, ответил:

— Осень, говоришь? Время летит так быстро, вот я и стал на год старше.

Мэн Лян не знал, что ответить, но, боясь разгневать этого «предка», выдавил:

— Да, быстро. Лидер Альянса сидит на своем месте уже лет семь-восемь.

— …

Эта фраза вновь разожгла в Е Чжолине жгучее желание узнать прошлое Цзинсина.

— Ты знаешь, откуда он родом?

Мэн Лян замялся, взгляд его стал неопределенным. Происхождение нынешнего Лидера — разве не главная загадка для любого в мире боевых искусств?

Мэн Лян объяснил самую популярную версию:

— Говорят, он сирота, вырос на подаяниях, ничем особым не выделялся. Но лет семь-восемь назад предыдущий Лидер получил травму и не мог больше держать меч, поэтому решил передать пост. Созвали турнир, и…

И Цзинсин, словно играючи, раскидал всех конкурентов, как цыплят.

Мэн Лян не стал описывать финал, Е Чжолинь и сам догадался. Но эта версия… слишком много дыр. Вот почему это до сих пор лишь «слухи».

Как нынешний Лидер без связей, без базы, с нуля смог в расцвете лет раскидать всех опытных мастеров?

Лицом взял?

Мэн Лян, чье любопытство тоже было подогрето, продолжил:

— А после того, как он занял пост, он вел себя тихо, почти не появлялся на людях. Встретить его — большая удача. Казалось, эта должность для него — лишь формальность. Он появляется только на ежегодном турнире, чтобы уладить дела и, заодно… избавиться от кучи назойливых поклонниц.

— …

Никакого величия, никаких гаремов, никакой спеси. Выходит, Цзинсин раскидал всех этих людей и занял высокий пост только ради титула «Лидер Альянса»?

Этот пост что, деньги приносит?

Он невольно вспомнил все странные совпадения, связанные с Цзинсином: его призрачная сущность, отношения с Системой. Через мгновение у него возник довольно глупый вывод.

Черт возьми, неужели Цзинсин стал Лидером Альянса только для того, чтобы помочь ему выполнить задание по «обслуживанию Лидера»?

Эта безумная мысль казалась все более логичной. Но как он тогда всех победил?

Может, потому что призрака нельзя ранить, поэтому он непобедим? Ах да, Цзинсин говорил, что Система умеет копировать… Может, все боевые навыки ему скопировала Система?

Так кто же на самом деле хочет помочь ему с заданием: прекрасный Цзинсин или назойливая Система?

Кто бы это ни был, это просто безумие.

До самого поместья Е Чжолинь размышлял, что делать в эти три дня. Цзинсин рассчитал время до мелочей, значит, на то была причина.

Но почему он не сказал ему?

Е Чжолинь не знал, что делать, а просить помощи у Системы не хотелось. Он привык действовать прямо: если победа гарантирована — в бой, если есть сомнения — прощупать почву, а если шансов нет — отступить до следующего раза.

Поэтому, едва переступив порог, он начал свой план «соблазнения».

Такие вещи требуют решительности.

И как только Мэн Лян отвернулся, Е Чжолинь сжал зубы и, собрав всю волю в кулак, подмигнул ему.

Мэн Лян, здоровяк ростом в девять чи, поправлявший одежду, застыл: «…»

Эффект неожиданности сработал на славу — Мэн Лян был ошарашен.

В этот момент раздался голос Системы:

— Ты что творишь?

— … — Е Чжолинь похолодел. Ну вот, этот невнятный жест не сработал, но это не значит, что позор можно стереть.

Он был готов провалиться сквозь землю. Нужно было срочно исправлять ситуацию, пока не стало хуже. Мэн Лян, сбитый с толку, стоял в замешательстве, а Е Чжолинь ухватился за соломинку:

— Пылинка в глаз попала, прошу прощения.

…Отговорка звучала крайне неубедительно.

К счастью, Мэн Лян был не слишком догадлив, а жест Е Чжолиня был настолько невнятным — просто поднятая бровь и прищуренный глаз в сочетании с выражением «как же я устал» — что о соблазнении тут и речи не шло.

Скорее, о грубости.

— А, ничего страшного. Глазу не больно? — мягко спросил Мэн Лян.

Е Чжолинь посмотрел на него странно, будто увидел, как суровый мужик начал кокетничать.

«Странно, почему мне кажется, что он хочет мне навредить?» — подумал он.

Тон Мэн Ляна был слишком заботливым, Е Чжолинь уже начал подозревать ловушку.

Но Система успокоила его:

— Никакой ловушки. Это условие Цзинсина: Мэн Лян должен заботиться о тебе, чтобы ты ни в чем не нуждался. Эти три дня ты должен просто валять дурака, когда будешь давать советы по боевым искусствам, а в остальное время — отдыхать.

— … — Е Чжолинь дернул глазом. — Цзинсин… все устроил?

Система промолчала, что означало «да».

Да, их шушуканье перед отъездом было именно об этом. Мэн Лян должен был хорошо обращаться с Е Чжолинем, иначе — смерть. Вот почему он был так почтителен. Хотя этот фанат боевых искусств и без Цзинсина заботился бы о нем, это вопрос этикета.

Е Чжолинь вздохнул, не зная, о ком больше жалеть:

— Вы с Цзинсином, похоже, в хороших отношениях? Есть много вещей, которые вы оба знаете, а я — нет.

Система лишь уклончиво хмыкнула.

Не успел Е Чжолинь как следует погрустить, как Мэн Лян нетерпеливо вставил:

— Я выучил прием, но никак не могу его выполнить. Прошу мастера Е дать совет.

Прием? Ну, с приемами он справится, в них он мастер. Е Чжолинь выдохнул.

Но тут Мэн Лян с силой взмахнул мечом, и такая волна давления ударила в дерево за окном, что оно затряслось всем стволом.

Е Чжолинь: «…»

Не можешь выполнить, говоришь?

Мэн Лян и сам удивился:

— О? Получилось?

— …

Сила этого удара могла бы скосить целый отряд. Е Чжолинь натянуто улыбнулся, думая о том, как велика разница между мирами. Пришлось сохранять невозмутимость:

— Видимо, мастер Мэн обладает выдающимся талантом, с полуслова понимает.

Хотя он ничего и не объяснил, но фраза звучала солидно. Может, удастся запудрить мозги.

Мэн Лян поверил. Этот мастер, второй после Цзинсина, был не глуп, просто одержим боевыми искусствами. Кто мог дать ему совет, того он готов был носить на руках. Он почтительно сложил руки:

— Прошу, учите!

Вид у него был такой, будто он готов получить урок даже кулаками.

— … — Е Чжолинь вздохнул, собравшись с духом, и принял глубокомысленный вид: — Я… отравился в борделе, мне нельзя использовать внутреннюю энергию. Яд действует… семь дней, сегодня четвертый. Прошу мастера Мэна понять.

Сказав это, он понял: идеально! Это был идеальный повод, чтобы увильнуть, и как раз вписывался в трехдневный срок Цзинсина.

Е Чжолинь предположил, что Цзинсин использует эти три дня, чтобы скопировать для него более мощные навыки, готовясь к будущим заданиям. Иначе зачем ждать три дня?

В этот миг он словно прозрел! Цзинсин знал, что он сообразителен и найдет повод для отказа, поэтому использовал эти три дня, чтобы все подготовить. Вот это слаженность, вот это мастерство!

Однако Мэн Лян, хоть и выглядел простовато, соображал быстро:

— Три дня? Но я одолжил… пригласил вас всего на три дня.

Иными словами: зачем мне тогда тебя приглашать? Чтобы ты просто поел за мой счет?

Стоило ему оказаться подальше от извращенной Системы и красавчика Цзинсина, как интеллект Е Чжолиня взлетел до небес. Он был готов к такому вопросу:

— Тогда давай не будем спарринговаться. Покажи приемы, я посмотрю. В приемах я могу тебя наставить.

Е Чжолинь говорил уверенно: пусть внутренней энергии, как у местных, у него нет, но в технике владения мечом он был уверен.

Мэн Лян не нашел, что возразить, послушно взял меч и начал махать им, поднимая пыль, от которой Е Чжолинь чихнул.

— Руку выше! Так ты промахнешься.

— Меч выскальзывает? Сжимай крепче, а то улетит в середине взмаха.

— Не вкладывай всю силу в удар, энергия рассеивается. Бей, когда кончик меча почти коснется врага.

— Ноги! Ноги не там! Если так пойдешь, не успеешь увернуться.

Владение мечом везде одинаково. Вне зависимости от мира, оно сводится к основам. Поэтому, не используя внутреннюю энергию, Е Чжолинь давал вполне дельные советы. Сначала он просто отбывал номер, но со временем втянулся по-настоящему.

Е Чжолинь не был фанатом боевых искусств, но тренировался усердно. В конце концов, у него самого зачесались руки, и он начал показывать приемы на собственном примере.

Он был мастером меча, поговаривали, что мог противостоять тысяче врагов. Пусть это преувеличение, но не беспочвенное. Иначе с его привычкой лезть на рожон в бою, на его могиле давно бы выросла трава.

В его движениях была естественная грациозность, удары — чистые и точные, без лишних движений. Широкие рукава не мешали, наоборот, придавали элегантности. На его чистом, смазливом лице проступили решимость и жесткость.

В этот момент, надень он соломенную шляпу, он был бы вылитым странствующим мечником, полным зрелости и жизненного опыта. Правда, на таком лице это выражение долго не задерживалось.

Потому что Е Чжолинь, даже если мог выглядеть серьезно, в душе оставался тем еще дурачком.

Дурачком, который умеет кусаться.

http://bllate.org/book/19875/1956621