Готовый перевод Died Choking on Water, Reborn [Quick Transmigration] / Переродился после смерти от воды — теперь прыгаю по мирам: Глава 10

Система, казалось, специально искала повод для ссоры:

— Почему это?

— ...Не прикидывайся, ты прекрасно знаешь почему.

Система продолжала провоцировать:

— О, я поняла. Твои чувства глубоки, ты грезишь о Цзинсине днями и ночами, стоит лишь услышать его голос, как теряешь над собой контроль, и тебе хочется, даже будучи за тысячи ли, рисовать в воображении всякое...

— ...

Е Чжолинь уткнулся лицом в сгиб локтя, отказываясь продолжать разговор.

Спустя несколько секунд молчания система, как и ожидалось, решила сменить гнев на милость:

— Ладно, шучу я. Но раз уж мой голос определен, изменить его я уже не смогу, так что потерпи, хорошо?

А разве есть смысл говорить, что это плохо? Е Чжолинь тихо хмыкнул.

— Не сердись, хочешь, я расскажу тебе сказку, чтобы поднять настроение?

— Не надо.

Е Чжолинь сейчас был подобен птице, напуганной звоном тетивы, и до смерти боялся, что система без всяких рамок начнет рассказывать что-нибудь непристойное. Он поспешно поднялся, отряхнул пыль с одежды и достал из-за пазухи три стебля Травы Сгущения:

— Я пошел по делам, а ты прикуси язык, дай своему трехдюймовому язычку немного отдохнуть.

Он прошел по знакомому маршруту и без труда нашел место, где был закопан гроб. Е Чжолинь разгреб тонкий слой песка, словно перекладывал вату, вытащил гроб наружу и откинул крышку.

Три стебля Травы Сгущения как раз закрыли последние оставшиеся открытыми участки тела.

У Е Чжолиня не было ни малейшего желания любоваться собственным трупом. Он уже собрался закрыть крышку, как вдруг услышал голос системы:

— Погоди, дай мне еще раз взглянуть на твое тело.

Е Чжолинь опешил, выражение его лица было таким, словно он наелся дерьма:

— Ты в своем уме?!

— Взгляну разок, для сравнения.

— Ты... ладно, делай что хочешь.

Лишенный всяких прав Е Чжолинь молча отвернулся и ушел в себя.

Трудно сказать, была ли велика разница между человеком в гробу и нынешним Е Чжолинем. Если судить по внешности — почти не изменился. Но если взглянуть со стороны, первое впечатление было — небо и земля.

Этот труп выглядел измученным жизнью, все тело было покрыто шрамами, словно ассорти из рубцов. На руках виднелись толстые мозоли, особенно на ладонях — там пролегал глубокий шрам, будто плоть когда-то рассекли клинком. Из-за того, что кости были неоднократно сломаны, скелет выглядел не лучшим образом — в общем, ничего примечательного.

Если бы не красивое лицо, Е Чжолинь был бы окончательно изуродован.

К счастью, он переродился, и теперь его кожа была белой и нежной, как у младенца.

Е Чжолинь не знал, что творится в «голове» у системы, но считал, что она явно не в себе. Разглядывать труп так долго — может, у нее какое-то хобби?

— Что ты делаешь? Засмотрелась на мой труп?

Система со смехом ответила:

— Побойся стыда.

— ...

Почему-то интонация этой фразы была до ужаса похожа на Цзинсина.

Но это не могло помешать генералу Е огрызнуться:

— Ты еще имеешь наглость говорить другим о стыде? Понятие о чести — это как с другими: не делай того, чего не желаешь себе, понимаешь?

— Малыш, не используй фразы как попало, дедушка Конфуций от тебя в гробу перевернется.

— О, у меня есть талант заставлять мертвецов оживать? Знал бы я это раньше, во время войны побольше бы болтал, глядишь, и подчиненных моих погибло бы меньше.

Однако на систему это не подействовало. Она оставалась невозмутимой и даже любезно предложила совет:

— Не страшно, не стоит предаваться ностальгии, сейчас еще не поздно. Вон Цзинсин тоже покойник, хочешь, сходи к нему и попробуй оживить его своей болтовней?

Е Чжолинь замер.

— Цзин... ладно, проехали, не буду больше пререкаться. Задание выполнено, что дальше?

Е Чжолиня начинало мутить при одном только упоминании этого имени, а система специально или случайно постоянно его поминала. Он считал, что единственный выход — поскорее убраться из этого проклятого места, чтобы глаза не видели.

— Сначала закопай гроб. Я проверю способ смерти. Он может быть немного подлым, так что не спеши злиться.

Е Чжолинь поначалу не придал этому значения — кто может умереть так, чтобы это выглядело как нечто вычурное или привлекающее внимание? Однако когда он закопал гроб и система озвучила способ, генерал Фэнчжи, который никогда не плакал, едва не разрыдался.

— Чтобы задание в этом мире имело продолжение, ты должен развеять последние сомнения Чжао Фэна. Поэтому, раз уж печаль лечится вином, тебе нужно напоить его, а затем притвориться, что ты не выдержал хмеля, упасть и умереть. Задание будет выполнено.

— ...

Упиться и упасть насмерть — этот способ не намного благороднее, чем захлебнуться водой.

Но Е Чжолинь точно уловил ключевую фразу:

— Чтобы задание имело продолжение? Я что, после выполнения остальных заданий должен буду вернуться сюда?

Черт возьми, нужно закольцевать начало и конец?

— Да, иначе кто будет разбираться с хвостами Хэ Сяо и Чжао Ли? Оставить все как есть? Это твой собственный мир, тебе в любом случае придется вернуться. Или ты планируешь доживать свой век в чужих мирах в полном одиночестве?

— ...В этом есть доля правды.

Но стоило услышать об одинокой старости, как юное сердце Е Чжолиня затрепетало.

Что он на самом деле думает о Цзинсине?

Е Чжолинь прекрасно знал, что он за фрукт. Он не из тех, кто будет ломаться, как девица. Он мог признать, что вспыльчив, любит язвить, необразован и лишен вкуса в одежде, но никогда не считал, что может потерять голову из-за красоты.

Испытывать симпатию к красивой девушке — нормально. К статному мужчине — тоже нормально. Но невольно представлять себе некие картины с человеком, которого знаешь всего пару дней — будь то мужчина или женщина — это уже ненормально.

Либо ты просто извращенец.

Из-за странной особенности организма Е Чжолинь за тридцать лет жизни даже руки девушки по доброй воле не касался. Он был настолько чист, что хоть сейчас читай молитвы, настоящий цветок стыдливости в грязном военном лагере.

Неужели его «способность» действительно дает иммунитет к призракам? И все накопленные за годы страдания разом выплеснулись на Цзинсина?

Е Чжолинь прошептал про себя молитву, решив, что если это так, то он еще больший извращенец, чем сама система.

Чтобы сохранить чистоту своей души, Е Чжолинь решил как можно скорее выполнить задание и сбежать. В конце концов, лучше избегать встреч, по крайней мере, не сталкиваться в ближайшее время.

Поскольку его недавние действия наделали слишком много шума, Е Чжолинь не решился снова открыто войти во дворец. Он в полной мере использовал способность системы создавать предметы, устроил переполох, чтобы отвлечь стражу, и другим способом... вальяжно вошел во дворец.

Шум был знатный. Еще долго потом люди вспоминали, как перед дворцом упало нечто, похожее на метеорит. Толпа сбежалась посмотреть и обнаружила гору мешков, а внутри — стопки книг, на обложках которых красовались крупные иероглифы: Пять лет экзаменов, три года симуляций.

Впрочем, Е Чжолиня не волновало, что там свалилось с неба. Он прокрался к спальне Чжао Фэна, тем же способом отвлек стражу и проскользнул внутрь.

Он не услышал, как гвардейцы за его спиной перешептывались:

— Небесные... тридцать восемь томов?

— Обязательные задачи к экзамену? Что за ерунда?

Е Чжолинь пришел с грозным видом, но, толкнув дверь, стал действовать осторожно. Он боялся, что внутри его поджидает Цзинсин.

К счастью, перед глазами предстал лишь Чжао Фэн с выражением легкого шока:

— Чжолинь? Ты... как ты вошел?

Е Чжолинь не стал тратить слова. Никого больше не было, поэтому он и не подумал кланяться, а просто плюхнулся на стул:

— Ваше Величество, я пришел выпить с тобой.

Он скитался с шести лет, в тринадцать выделился среди кучки бродяг, и тогда его подобрал Чжао Фэн, который как раз вышел из дворца, чтобы присмотреться к жизни народа. Чжао Фэн тогда был наследным принцем, на пять лет старше него. Они сошлись в пору юношеского максимализма, почти сдружились, поэтому Е Чжолинь не боялся Чжао Фэна, а тот не строил из себя императора.

В итоге при дворе вырос такой наглец: с покровителем, сам силен, никого и ничего не боится, может огрызнуться на любого.

Е Чжолинь вырос среди банд, характер был дикий, вспыльчивый, говорил прямо, а в юности считал, что любой вопрос можно решить кулаками. Пользуясь дружбой с императором, он творил что хотел. С тех пор как в семнадцать лет он стал генералом, при дворе появился настоящий смутьян, и лишь после двадцати он стал чуточку сдержаннее.

Но в кругу своих он оставался прежним наглецом.

Чжао Фэн замер, не в силах поверить, что охрана дворца оказалась такой никчемной:

— Я хотел приказать открыть тебе ворота, не думал, что ты сам проберешься.

Теперь настала очередь Е Чжолиня остолбенеть:

— ...А? Открыть ворота?

— Да, утром Цзинсин сказал мне, что ты придешь вечером выпить. Может, позвать его...

— Не надо!

Е Чжолинь даже не стал задумываться, почему все так удачно совпало. Его охватила паника при мысли о возможном появлении Цзинсина:

— Он... Государственный наставник... у него слабая голова на вино, лучше не звать.

— Откуда ты знаешь? Ты с ним общался?

Слово общался прозвучало случайно, но Е Чжолинь почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Пришлось притвориться равнодушным:

— Да, у нас с ним... неплохие отношения.

— О, это хорошо. Но я слышал от наставника, что ты теперь... дух?

Чжао Фэн, чей взгляд на мир был полностью перевернут, выглядел растерянным.

— Именно так. Если Ваше Величество не верит, можете проткнуть меня мечом — сами убедитесь.

Е Чжолинь отстегнул короткий меч, висевший на поясе. Он привык носить эту вещицу при жизни — удобно, практично и эффектно. Только вот меч был создан системой на скорую руку: ножны цвета ржавой меди, уродливые донельзя, лезвие тусклое — настоящая подделка.

Чжао Фэн, конечно, не решился его протыкать, но поверил. Он достал откуда-то полный кувшин вина и, глядя на него с тревогой, спросил:

— Духи могут пить?

— Могут, как и раньше.

Чжао Фэн больше не стал расспрашивать. Все, кто пил с Е Чжолинем, знали, что генерал Фэнчжи — бездонная бочка, никто не мог перепить его в честном поединке.

Е Чжолинь не церемонился, хотя и пил с опаской — воспоминание о том, как он захлебнулся водой, оставило глубокий след.

Единственный раз в жизни, когда он напился до беспамятства, был в двадцать лет у одной могилы. Кажется, он пил семь дней и семь ночей подряд, а потом Чжао Фэн буквально приволок его обратно. Что было дальше — он не помнил.

Вернувшись, он слег с такой высокой лихорадкой, что чуть не отдал концы, и память об этом событии стерлась.

Е Чжолинь не хотел больше думать об этом. Он не знал, сколько они пили, но когда Чжао Фэн наконец свалился, он задумался, как бы поэффектнее упасть.

Будучи императором, Чжао Фэн часто бывал на банкетах, его выдержка была не из слабых. После такого количества вина у Е Чжолиня ноги тоже стали ватными, хотя сознание оставалось ясным. Это была выучка долгих лет в лагере — даже если он не мог стоять на ногах, ум оставался острым, чтобы его не смогли разговорить.

Система, однако, видела все насквозь:

— Глядя на тебя, и стараться не надо, сам упадешь, куда денешься.

— ...Я не настолько плох.

— Не хорохорься. Другие думают, что у тебя железная печень, но ты-то сам знаешь? На банкетах спаиваешь всех вокруг, делаешь вид, что все в порядке, а на деле — можешь ли ты вообще ходить? Какой толк от ясного ума, если ноги не держат?

От слов системы Е Чжолинь пошатнулся и врезался в стену, едва не расплющив лицо. Не забыв при этом огрызнуться:

— Черт возьми, ты что, за мной подглядываешь?

— Не забывай, я унаследовала твою память, дорогой.

Хмель ударил в голову, Е Чжолинь вспыхнул, и его истинный характер проявился еще ярче:

— Ты, паршивая система, я тебя...

Фраза осталась недосказанной. Е Чжолинь споткнулся и полетел вперед, прямо лбом об угол стола. Поскольку боли он не чувствовал, сначала наступило замешательство, а в следующую секунду — чернота. Сознание погасло.

Система на мгновение опешила от такого способа смерти, а потом расхохоталась.

— Ты меня? Мечтай.

Генерал Е успешно выполнил первое задание, поставив идеальную точку своим падением. Без лишних проволочек, отличное начало.

***

Когда Е Чжолинь очнулся в тумане, ему показалось, что это был просто сон.

Действительно похоже на сон — привязка к системе? Абсурд! Он лежал на кровати, мягкой, от которой исходил легкий аромат. Хотя запах ему не очень нравился, все же он проснулся на кровати, а не в глухом лесу.

Неизвестно кто тихо спросил:

— Генерал, проснулись?

— Угу, — невнятно отозвался Е Чжолинь. — Который час?

— Не знаю, но судя по свету, должно быть время Чэнь.

Е Чжолинь замер, не открывая глаз:

— Уже время Чэнь? Значит, утренний прием окончен? Как я мог проспать до такого времени?

— Видимо, приворотное зелье оказалось слишком сильным.

— Хм... что?

Что еще за зелье?

Е Чжолинь моментально проснулся. С его-то организмом шутки с приворотными средствами плохи. Он только успел сесть, как дверь распахнулась от удара ногой.

— Проснулся, наконец! Гости уже заждались! Долго ты еще собираешься спать?

Дверь с грохотом врезалась в стену, сбив штукатурку. На пороге стояла женщина лет тридцати-сорока, с густым макияжем и в вызывающем розовом наряде.

Е Чжолинь сидел на кровати, глядя на нее во все глаза, и был в полном ступоре.

Очень долго.

У него даже исчез инстинкт самообороны — схватиться за меч. Е Чжолинь бывал в борделях, но лишь когда приходилось сопровождать других. Он видел тамошних матрон — те перед важными гостями лебезили, улыбались, боясь чем-то не угодить.

А такой наглости он еще не встречал.

К тому же...

Растерянный генерал Е еще не понимал, что произошло.

Спустя время инстинкты вернулись. Он потянулся к изголовью за мечом, но нащупал лишь какой-то предмет, похожий на коробочку.

Чистый душой Е Чжолинь взглянул на нее и снова замер.

Эта мазь, что это за дрянь?

Матрона увидела предмет у него в руках и усмехнулась:

— Что смотришь? Ждешь не дождешься? Ты же говорил, что торгуешь талантом, а не телом? Что, деньги кончились, решил прогнуться под изменчивый мир?

Е Чжолинь был ошарашен таким презрительным тоном, но не успел среагировать, как гнев взыграл с новой силой:

— Ты, разряженная в пух и прах корова, о чем ты вообще болтаешь?

— ...

Теперь настала очередь матроны остолбенеть. Она вытаращила глаза, рот открылся буквой О — казалось, она вот-вот снесет яйцо.

Е Чжолинь с утра пораньше был в дурном настроении, поэтому, не раздумывая, выплеснул все на нее. После этого он почувствовал невероятное облегчение, мир вокруг стал ясным, и он радостно осмотрелся.

И выдал фразу с высочайшим уровнем культуры:

— Какого черта, где я?

— В борделе, — сухо ответила система.

— ...

Мир снова перестал быть ясным. Е Чжолинь и матрона застыли в двойном недоумении.

За окном птицы перелетали с ветки на ветку, щебеча так, будто насмехались над двумя идиотами в комнате.

Человек, прошедший через поля сражений, реагирует быстрее. После тройного шока память Е Чжолиня начала восстанавливаться, хотя визуальный ряд все еще не укладывался в голове:

— Я... кажется, я только что напился?

Система не спеша объяснила:

— Напился, споткнулся, упал и умер. Задание выполнено, ты успешно переместился в этот мир.

Е Чжолинь едва не раздавил коробочку с мазью. Даже при первом перерождении он не был так обескуражен:

— Значит, я... я, черт возьми... попал в бордель?

Птицы улетели, словно не в силах больше слушать.

Матрона наконец пришла в себя и приняла важный вид:

— Дерзость! Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Шум привлек внимание. Группа разукрашенных мужчин и женщин подошла поближе и начала наблюдать с расстояния в несколько шагов.

Е Чжолинь, обладавший отменным слухом, против воли услышал их шепот:

— Что он творит? Как он посмел разозлить матушку Сунь?

— Я же говорила, с его-то высокомерием матушка его рано или поздно продаст!

— Торгует талантом, не телом... возомнил себя невесть кем. Подумаешь, смазливое личико, что тут такого?

— Ха-ха, талантом, не телом? Посмотрите, как он растрепан, может, прошлой ночью произошло что-то, о чем нельзя говорить?

Е Чжолинь: «...»

Только сейчас он обратил внимание на свою одежду.

Это было далеко не приличное платье — тонкий слой прозрачной ткани, сквозь которую просвечивало тело. Грудь была распахнута, обнажая точеные ключицы и кожу, белую как бараний жир. От каждого его движения одежда сползала, правая рука была полностью обнажена, а левое плечо лишь прикрыто куском ткани, висевшим как тряпка. Выглядел он так, словно нуждался в защите.

Однако, если присмотреться, в нем не было ничего от «нуждающегося в защите». Руки, хоть и не толстые, выглядели мощными — один удар, и отправишься на тот свет. Весь его вид был поджарым, мышцы четко очерчены, ни грамма лишнего жира. Ростом он был под восемь чи, и, кроме тонкой талии и белой кожи, в нем не осталось ничего от типичного куртизана.

Тех нежных созданий, что стояли за дверью, он бы уложил парой ударов.

Но реакция Е Чжолиня была довольно женственной, а его слезы — совершенно не сочетались с фигурой, от которой у любой девушки пошла бы кровь носом.

http://bllate.org/book/19875/1956617