Готовый перевод Died Choking on Water, Reborn [Quick Transmigration] / Переродился после смерти от воды — теперь прыгаю по мирам: Глава 8

Тот юноша, у которого только что на глазах наворачивались слёзы, в мгновение ока снова стал прежним простаком.

Глядя на этот жалкий вид, Е Чжолинь, мужчина с сердцем из железа и камня, внезапно ощутил укол совести.

Однако времени на покаяние не оставалось — преследователи уже настигали их. Но стоило ему повернуть голову, как Е Чжолинь на секунду забыл, куда собирался бежать.

Он увидел, что Чжао Ли снова прибег к подлому трюку.

Е Чжолинь инстинктивно выкрикнул:

— Цзинсин!

К счастью, кинжал, судя по всему, лишь скользнул по одежде, не причинив вреда. Е Чжолинь выдохнул, но Чжао Ли вскрикнул от досады:

— Вы что, все тут заговоренные, и вас теперь ни пуля, ни клинок не берут?

Чжао Ли был близок к безумию. Он планировал украсть тело Е Чжолиня, чтобы шантажировать Чжао Фэна или Хэ Сяо. Кто же знал, что откуда ни возьмись появится этот государственный наставник, да еще и притащит с собой фальшивку, выдавая её за мертвеца, а те двое, которых он хотел запугать, возьмут и поверят!

Когда он уже был в тупике, фальшивка сама пришла к нему в руки. Чжао Ли за одно мгновение продумал двухходовую комбинацию, которая казалась безупречной: можно было и разоблачить самозванца, и прижать к ногтю наставника, и самому выйти сухим из воды. Кто же мог предположить, что самозванец на глазах у всех выпьет отравленную воду и ему хоть бы хны!

Припертый к стенке, он был вынужден сменить план: достал труп и на ходу выдумал историю с наживкой, проложив себе путь к отступлению. Но случилась новая неприятность — самозванец отобрал тело.

Ладно, пришлось сменить план снова. Он перестал скрывать свое мастерство и бросился в погоню, надеясь вернуть труп. Так, по крайней мере, удалось бы избежать наказания, а если повезет — еще и заслужить награду. Даже если тело уже не годилось для шантажа, по крайней мере, наставник из враждебного лагеря перестал бы мозолить ему глаза.

И вот результат... Да что же это, черт возьми, такое!

Чжао Ли действительно был умным человеком: его планы состояли из цепочки звеньев, он умел мгновенно латать дыры, и все казалось идеальным. Жаль только, что люди, с которыми он столкнулся, были совсем не простыми.

До чего же горькая судьба.

Эти слова сбили Е Чжолиня с толку.

Со своего ракурса он видел только спину Цзинсина, поэтому не знал, что произошло. Но, судя по возгласу Чжао Ли, получается, Цзинсина пырнули ножом, а он даже не поцарапался?

Совпадение? Разве в этом мире бывает так много живых мертвецов, которые переродились, привязав к себе Систему?

Но он невольно вспомнил обо всех странностях Цзинсина.

Почему Цзинсин появился в поле зрения людей лишь недавно? Почему время его появления почти совпадает со временем его, Е Чжолиня, смерти?

Почему у Цзинсина такая запоминающаяся внешность, но при этом никто не обращает на него внимания?

Почему его объяснения по поводу воскрешения Е Чжолиня, хотя и были разными, в конечном итоге приводили к результату, который выглядел... слишком уж не как совпадение.

И о таком необычном человеке, всякий раз, когда он спрашивал, Система отвечала лишь вскользь, отмахиваясь парой фраз. А ведь если знать характер Системы, то она не упустила бы случая похвастаться своей осведомленностью, иначе это была бы не Система!

***

Е Чжолинь не успел расспросить его, так как нужно было бежать. Он не мог рисковать собственной жизнью ради удовлетворения любопытства.

В конце концов, даже если с Цзинсином что-то не так, с его мастерством... вряд ли с ним случится беда.

Е Чжолинь бежал, погруженный в свои мысли. Неизвестно, почувствовала ли Система его внутреннее раздражение, но всю дорогу она молчала, как воды в рот набрала.

Наконец, промчавшись что есть мочи с собственным телом на плечах, Е Чжолинь добрался до долины Хуайинь.

Он подавил свои эмоции, словно сомнения в Системе смыло водой, и вернул себе прежний развязный вид:

— Ну что, труп удалось сохранить? Какое следующее задание?

Система ответила небрежным тоном, словно только что проснулась:

— Это долина Хуайинь? Тогда закапывай.

— Закапывать труп?

— Да. Но тебе еще нужно кое-что найти, — Система помолчала. — Траву Сгущения.

Е Чжолинь нахмурился:

— Ту самую, что, по легенде, не дает телу истлеть? Но я слышал, она растет на краях обрывов, в самых гиблых местах... Эх, ладно, сорвать пару стеблей не проблема.

Система вздохнула:

— Не стебель. Целый ящик.

— ... — Е Чжолинь считал, что давно отвык от ругательств, но не удержался: — Какого черта?

— Эта трава может сохранить тело, но она не настолько чудодейственна. Чтобы был толк, нужно, чтобы твое тело было полностью ею покрыто.

— ...Ты так легко об этом говоришь, — Е Чжолинь поднял указательный палец, его глаза почти округлились от ярости. — Ящик! Целый ящик! Сколько это? Сотни стеблей? Как я их достану?

— Ну, не сотни. Трава довольно крупная, семидесяти-восьмидесяти штук хватит.

— ...

— На самом деле, у этого задания в мире всего одна цель: сделать так, чтобы твое тело сохранилось в целости и сохранности. Процесс довольно сложный, так что наберись терпения.

Е Чжолинь сбросил свое тело с плеч и лег рядом, чувствуя полное отсутствие воли к жизни:

— Можно мне не набираться терпения? Я вдруг понял, что быть мертвым — это неплохо.

Система тихо рассмеялась:

— Если ты умрешь, то нарушишь свое слово.

Е Чжолинь замер:

— Какое еще слово?

— Разве ты не обещал тому милому охраннику, что вернешь его генерала — то есть себя — в целости и сохранности?

— Пф, это я так, сболтнул, чтобы он отстал. Он-то запомнил, но ты-то зачем? — Е Чжолинь заложил руки за голову, закинув ногу на ногу. — Он простак, это понятно, но ты? Вернусь ли я? Я просто видел, что ситуация критическая, и хотел его обмануть, чтобы он дал мне пройти, иначе меня бы уже в темницу бросили.

— Ты часто привык болтать попусту?

— Я...

Е Чжолинь хотел было отшутиться, но почему-то в этом вечно насмешливом голосе Системы проскользнула такая глубина и серьезность, какой он никогда не слышал. Шутка застряла в горле.

— Твои слова, брошенные на ветер, могут стать для кого-то мечтой, которую он не сможет исполнить всю жизнь, но будет лелеять как величайший дар.

Выслушав это, Е Чжолинь окончательно притих. Он даже начал корить себя за то, что был слишком бессердечным. Но тут Система внезапно сменила тон, словно её только что пробило на глупости, и в мгновение ока вернулась к своему раздражающему образу:

— Впрочем, раз ты такой мастер болтать, почему до сих пор холостяк?

— ...Ты больной? Это другое! Я кручусь в мире, сталкиваюсь с кучей самых разных людей, и со всеми ними нелегко. Если не уметь болтать и не веселить людей, как мне быть великим генералом?

Е Чжолинь, вероятно, вспомнил свой опыт общения с кучей идиотов, настолько ужасный, что даже ввернул пару идиом, пусть и не совсем к месту.

Система же ответила:

— Разве это не одно и то же? Все ради одной цели — развеселить людей, сделать им приятно.

— Не одно и то же. Например, если я хочу приударить за девушкой, я скажу что-то вроде: в небе — птицы с крыльями едиными, на земле — ветви с корнями сплетенными. А если тебя... э-э...

Е Чжолинь вдруг понял, что не знает, как «приударить» за Системой.

Система не стала указывать на то, что он перепутал стихи, и усмехнулась:

— Видишь, опыта полно. Почему же ты до сих пор один? Я помню...

Я помню, что еще до того, как тебе исполнилось двадцать, за тобой девушки выстраивались в очередь на несколько улиц.

— Не знаю. Может, я в прошлой жизни обещал какой-то девице быть с ней одной единственной, и теперь на мне какое-то проклятье? Обычно... как только мне кажется, что девушка красивая или характер у неё хороший, я всегда чувствую... легкое чувство вины? — Он постучал себя по голове. — Слушай, Система, а люди правда имеют прошлые жизни?

Система промолчала.

Е Чжолинь не обратил внимания и продолжил ворчать:

— Мое воскрешение — это тоже перерождение, но я помню все события прошлой жизни, так что это не совсем «прошлая жизнь». Эй, чего молчишь?

— М? — Система вздрогнула, словно придя в себя. — Я тут размышляла о кое-чем.

Е Чжолинь тут же вцепился:

— О чем?

— ...О прошлом.

— Ты — Система, паразит какой-то, и у тебя есть прошлое?

Это вырвалось у него случайно — он привык подкалывать Систему, не задумываясь. Но в ответ получил новость, словно удар громом.

Система произнесла тихим, почти насмешливым голосом:

— На самом деле, такие Системы, как я, когда-то тоже были живыми людьми.

— ...Что?

Не успел Е Чжолинь опомниться, как Система перевела тему:

— Ладно, иди собирай траву. Если еще задержишься, твой труп протухнет.

Е Чжолинь спохватился, чуть не забыв о деле из-за болтовни, и, взглянув на свою тушу, спросил:

— А куда мне его деть?

Тут же перед ним, словно по волшебству, возник гроб.

— Положи внутрь и закопай.

— ... — Е Чжолинь опешил. — Ты же говорила, что можешь создавать только мелочи размером меньше трех цуней?

— О, просто процесс создания этой вещи нельзя показывать другим. Мелочи меньше трех цуней можно спрятать в ладони, а крупные — нет. Но если вокруг никого нет, то какая разница.

— То есть, нельзя, чтобы кто-то узнал, что я могу материализовать предметы из воздуха? А что будет, если узнают?

— Задание провалено.

— ...Ладно, раз можешь создавать — и на том спасибо. — Е Чжолинь сел и надменно протянул руку: — Дай меч и лопату, будь добра.

Когда он закончил с телом, то уже забыл о поразительных словах Системы.

— В долине Хуайинь много скал, не нужно бегать далеко, поищи поблизости, — командовала Система. — Ты бессмертен, но все же старайся не падать. В долине не только ты один, если свалишься на кого-то, последствия будут серьезными.

— Не бойся, не упаду. Лазанье по скалам — мое привычное дело, лишь бы трава не росла в совсем уж нелепых местах.

— Не беспокойся, места там все сплошь нелепые.

— ...

Оказалось, что места действительно нелепые. Трава Сгущения росла в щелях между двумя выступающими скалами на высоте около фута. Е Чжолинь прикинул: как раз рука пролезет.

Но просунуть руку было непросто.

Он раскачивался на лиане, зависнув в воздухе, и пытался втиснуть левую руку в щель, в то время как правая намертво вцепилась в лиану. Рука шла впритирку, трение было сильным, а в воздухе не на что было опереться, приходилось двигаться по инерции.

Нужно было работать поясницей и руками. Он провозился почти время, необходимое для заваривания чая, и когда наконец вытащил эту проклятую траву, был весь в поту.

Даже в бою он так не уставал.

В первый день Е Чжолинь добыл двадцать три стебля и чуть не отдал концы.

На второй день — двадцать пять, и снова чуть не помер.

На третий день, измотанный до предела, он, сцепив зубы, добыл еще двадцать два стебля, едва не лишившись души.

Была лиана — раскачивался, не было — просил Систему создать веревку и привязать к дереву. Если не было дерева — менял место.

Деревья Система создать не могла, потому что не всё ей было подвластно. Живые существа — не только те, у кого есть сознание, но и все, что растет, будь то трава или гусеница — были ей недоступны.

Даже при наличии вспомогательных средств приходилось лезть голыми руками. Сложность можно себе представить. Если бы не огромный опыт Е Чжолиня, он бы уже сто раз сорвался. Даже Система впервые похвалила его:

— Мастер!

Всего он собрал семьдесят стеблей. Е Чжолинь попытался уложить их на свое тело, но после укладки сверху донизу открытыми остались две лодыжки.

Не хватало буквально двух-трех штук. Е Чжолинь был счастлив.

На четвертый день, следуя указаниям Системы, он проскакал полдня и наконец добрался до последнего обрыва.

Посмотрел вниз — три стебля.

Хватит.

Первые два стебля он достал почти машинально — за эти дни тренировок он набил руку.

А вот с третьим возникла проблема: этот «дедушка-трава» рос в глубокой расщелине, зажатый между двумя камнями. Его даже увидеть было сложно, не то что сорвать.

Над ним нависала огромная глыба, лиана проходила как раз в стороне. Чтобы достать траву, нужно было раскачаться, как на качелях, в удачный момент схватиться за выступ и чудом просунуть руку внутрь.

Для этого процесса требовалось три руки.

Е Чжолинь решил отступить:

— Двух хватит, как раз на две лодыжки.

— Но у тебя правая лодыжка открыта больше, чем левая, — заметила Система. — Точнее, там оголена половина голени, нужно сорвать еще один стебель.

— Тогда в другом месте?

— Не выйдет, здесь ты все уже собрал. Ближайшая скала с травой — в двухстах ли отсюда. Поедешь?

— ...Слишком далеко. Забей, пусть будет здесь.

В обычное время, каким бы упрямым он ни был, Е Чжолинь не стал бы так рисковать. Но с тех пор, как он переродился и обрел бессмертное тело, он утратил осторожность. Его интеллект, казалось, начал деградировать, и он из мудрого генерала превратился в безрассудного вояку.

Вояка заявил:

— Ничего, ты должен верить в мою сноровку.

Затем, закрепив меч на поясе, он схватился за лиану и прыгнул вниз.

***

— Эта трава — просто издевательство! То снаружи, то внутри. Ей что, свет нужен или тьма? — причитал Е Чжолинь, вися в воздухе.

Он с горячим энтузиазмом спустился, но теперь застрял под нависающей скалой, вися в пустоте, по меньшей мере в двадцати футах от травы.

— Попробуй раскачаться.

Это было гораздо сложнее, чем раньше: расстояние большое, ухватиться не за что.

Е Чжолинь подумал и решил метнуть меч так, чтобы он застрял в щели, а потом схватиться за рукоять.

Фехтовальщиком он был отличным, да и скалолазом опытным. Бросок вышел удачным — меч застрял прямо под щелью, как раз на нужном расстоянии.

Е Чжолинь не удержался:

— Я хорош.

Система поддержала:

— Да, ты молодец.

Однако, как бы он ни раскачивался, до рукояти дотянуться не мог.

Угол был слишком сложным: трава росла в двух-трех футах под выступом. Даже если рассчитать длину лианы, нужно было описать полукруг, чтобы хоть немного приблизиться.

Раскачиваться в пустоте, не имея точки опоры — задача из разряда фантастики.

Е Чжолинь прикинул, что «нахрапом» не выйдет, и придумал другой способ:

— Дай еще один меч, покрепче.

— Мечи, которые я создаю, одинакового качества. Хочешь хороший — иди выкуй сам.

— Я не прошу меч из Лунцюаня, главное, чтобы не сломался.

Е Чжолинь заклинил меч под скалой, проверил — держится. Вдохнул, отпустил лиану.

Даже зная, что не умрет, висеть на такой высоте было жутко.

Это было безумно опасно. Даже Система, будучи сторонним наблюдателем, вскрикнула:

— Что ты делаешь!

— Иначе не достать! Быстрее, дай еще меч!

Система, видимо, была напугана его безрассудством, но без слов создала еще один. Е Чжолинь взял его, снова закрепил в скале, вытащил первый, подтянулся, закрепил снова — так, шаг за шагом, он медленно продвигался.

Это было утомительно и опасно, но другого выхода не было.

Е Чжолинь явно не впервые лазил по скалам — движения были отточенными. Вскоре он дотянулся до рукояти первого меча, просунул руку в щель и нащупал траву.

Но трава сидела крепко. Он дернул изо всех сил, трава поддалась, но сам он поскользнулся и едва не сорвался.

Камни посыпались вниз, исчезнув в бездне.

Е Чжолинь сунул траву за пазуху, посмотрел вниз и рассмеялся:

— Интересно, если я упаду, на кого из счастливчиков я приземлюсь?

Смех смехом, но падать он не хотел.

Выступ скалы имел форму трапеции — широкое основание, узкий верх. Путь назад был подъемом, что гораздо сложнее.

С первой частью он справился, но на повороте возникла проблема.

Спускаться было легко, а вот подниматься — нет.

Система, конечно, видела это:

— Не заклинивай мечи. Ты не видишь, что сверху, действуй по наитию. Если будешь полагаться только на чувства, есть риск, что воткнешь оба меча в одно место.

Если не повезет, можно выкрошить кусок скалы, и тогда он отправится в свободный полет — изучать, кто быстрее долетит до земли.

— Знаю, я что, по-твоему, совсем тупой?

Система промолчала, видимо, согласившись с обратным.

Е Чжолинь хотел огрызнуться, но аргументов не было. Он надулся и мысленно проклял Систему.

Через мгновение он освободил правую руку:

— Дай веревку с крюком, забыл, как называется.

— Осторожнее, не зацепи себя.

— ...

Крюк зацепился удачно, хотя он бросал наугад. Е Чжолинь, не жалея мечей, бросил их и полез вверх по веревке. Еще немного — и он переберется наверх.

У некоторых людей удача просто отсутствует.

Теперь стало ясно: смерть от глотка воды — это не совпадение, а результат многолетней «черной полосы».

http://bllate.org/book/19875/1956615