Готовый переклад All Male Leads Are My Disciples / Все главные герои — мои ученики: Розділ 26

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Шуй Сэньсэнь следовала за Цзя Циньи обратно в гостиницу: всю дорогу она то жаловалась на боль в ногах, то спотыкалась — трудно было сказать, сколько раз эти происшествия были настоящими, а сколько — притворными. Цзя Циньи держался с ней на почтительном расстоянии: он не позволял себе грубости, но чётко проводил границу. Как только появилась её агент, он тут же передал ей «тяжело пострадавшую» Шуй Сэньсэнь, а сам отправился в свой номер.

Он прекрасно видел все уловки Шуй Сэньсэнь, но не стал ни наказывать её, ни как-либо реагировать, лишь раз за разом оставляя её выходки без внимания. Всё просто: с ней воевал Му Минцзэ, и мстить должен был тоже Му Минцзэ; у самого же Цзя Циньи не было ни причин, ни необходимости возиться с Шуй Сэньсэнь. Едва он вернулся в гостиницу, как на улице внезапно хлынул проливной дождь, скрывая за пеленой всё вокруг.

— Странно, передавали же, что сегодня осадков не будет, — Цзя Циньи обернулся и бросил взгляд на дверь. Снаружи царила непроглядная тьма, и лишь тускло мерцали уличные фонари.

Пара синеватых глаз следила из дождевого тумана за человеком в гостинице, и лишь когда дверь плотно затворилась, незнакомец отвёл взгляд и посмотрел в другую сторону.

Агент поддерживала Шуй Сэньсэнь, та хромала по дороге назад; её некогда чистокровное и воздушное белое платье насквозь промокло, к шёлковистым длинным волосам прилипла какая-то грязь, а тщательно наложенный макияж был безнадежно испорчен. Сейчас, скорее напоминая демона, чем звезду, Шуй Сэньсэнь была донельзя жалкой.

Она просто сходила с ума от ярости. Мало того что ей не удалось охмурить Цзя Циньи, так она ещё планировала сперва наладить отношения с его агентом! И надо же было такому случиться — посреди дороги начался ливень, она поскользнулась и действительно подвернула ногу. И пусть агент из доброты сопровождала её до самой гостиницы, Шуй Сэньсэнь уже понимала: все её хитроумные планы пошли прахом!

Шуй Сэньсэнь скрипела зубами, а в её глазах промелькнул зловещий мрак. Ничего, у неё ещё полно времени. Сколько там Цзя Циньи лет, какой у него жизненный опыт? Ей ведь удавалось вить веревки из Му Минцзэ, который был старше его больше чем на десяток лет! Съёмки просто закончились, а во время промокампании представится масса возможностей встретиться с Цзя Циньи — уж этого мужчину она точно сможет очаровать.

Цзя Циньи обо всём этом даже не догадывался. Он сладко выспался, а когда проснулся, небо уже прояснилось.

— Дзынь! Поздравляю хозяина, степень выполнения задания — 1%... — бесстрастный голос системы внезапно зазвучал в его голове, начисто испортив прекрасное утреннее настроение.

— Какой ещё прогресс выполнения? — нахмурившись, спросил Цзя Циньи. Больше месяца он активно сближался с Му Минцзэ, однако рос лишь показатель доверия Му Минцзэ, а прогресс задания объявился впервые. По каким критериям система вообще оценивает выполнение? И что произошло за то время, пока он спал, чего он не знает? Вот что по-настоящему волновало Цзя Циньи.

Система вновь растворилась в тишине.

В янтарных глазах Цзя Циньи мелькнул острый блеск: с этой проклятой системой он рано или поздно разделается!

Когда он спустился вниз, съёмочная группа уже вовсю хлопотала. Шуй Сэньсэнь сидела за столом, подперев голову рукой, с уставшим лицом — она уже привлекла к себе всеобщее сочувствие. О чём-то переговариваясь с окружающими, она рассеянно поглядывала на лестницу, и стоило появиться фигуре Цзя Циньи, как её глаза вспыхнули, а тело подалось вперёд, будто собираясь встать.

Хотели ли её приближения к Цзя Циньи, жаждала ли она внимания или чего-то ещё — всё это уже не имело никакого значения. Прежде чем она успела принять нужную позу и медленно подняться, нашлись желающие занять приглянувшееся ей место.

Цзя Циньи окружили со всех сторон, словно звезды луну, но никто не смел преграждать ему путь. Менеджер и ассистент неотступно следовали за ним позади в ожидании приказаний, а его тонкие губы то и дело шевелились, отдавая распоряжения богатым, бархатным голосом. Те же, кому не посчастливилось оказаться рядом, провожали стройную фигуру зачарованными взглядами, пока та окончательно не скрылась из вида.

В этой съёмочной группе, состоявшей из начинающих режиссёров и актёров, Цзя Циньи боготворили и превозносили словно божество.

Вот только настроение у этого божества сегодня явно не задалось: прождав долгое время на Острове Скал, он так и не дождался знакомого синего силуэта. Цзя Циньи прищурился, и в его голосе прозвучала угроза, затаившая бурю:

— И это результат выполнения задания — бессмысленно мёрзнуть здесь целым вечером? Ты же знал, что он сегодня не придёт, система.

Он действительно был профессионалом и готов был жертвовать ради задания, но это не значит, что ему нравилось, когда система водит его за нос.

Ответа, как и ожидалось, не последовало. Эта Система «Благодетель» на словах звучала внушительно, но на деле, кроме выдачи заданий перед попаданием в мир и оповещения об их прогрессе, от неё не было никакого толка. Если говорить о полезности, она даже уступала той книжке, что хранилась в его голове.

Му Минцзэ был русалкой, и если бы тот не пожелал добровольно выйти из моря, у Цзя Циньи не было бы способа вытащить его силой. Раз найти Му Минцзэ не удалось, эта поездка к морю больше никак не поможет в выполнении задания. Пусть глубокой связи с Му Минцзэ установить не выросло, и даже его имени узнать не удалось, начало заданию было положено хорошее. Му Минцзэ не был наивным глупцом: побывав кинозвездой, пробив себе дорогу в полнейшем змейнике шоу-бизнеса и пережив предательство самого близкого человека, он заплатил за это страшную цену. Поднять уровень доверия Му Минцзэ до 20% и не вызвать у него подозрений — это уже заложило прочный фундамент для будущих планов, что вполне удовлетворило Цзя Циньи.

Травма Шуй Сэньсэнь не замедлила съёмочный процесс, а напротив, привлекла к «Берегу смерти» ещё больше внимания общественности. В условиях жёсткого дефицита времени последующие съёмки фильма завершились очень быстро. А с отъездом съёмочной группы уединённое побережье вновь погрузилось в тишину.

Морской дух легко взмахнул рыбьим хвостом, и бирюзовый силуэт слился с бескрайней гладью океана. Затаившись в глубине, он ледяным взглядом следил за действиями людей на берегу. И лишь когда там стихли последние голоса, когда солнце успело закатиться и взойти вновь, он выплыл наружу.

Капли воды скатывались по идеальным линиям мускулов, а белая кожа казалась почти прозрачной. На глазах удивлённого мира тело Му Минцзэ поднималось всё выше: длинный синий рыбий хвост постепенно терял чешую, превращаясь в пару человеческих ног. Лазоревые глаза и волосы также бледнели, теряя цвет. Когда он окончательно ступил на землю, перед ним стоял обычный человек, в котором не осталось и намёка на черты русалки. И всё же неземная красота в сочетании с таинственной, океанической аурой выделяли его среди смертных.

Не обращая внимания на эту маленькую недоработку, русалка осталась вполне довольна своим новым обликом. Отыскав одежду, украденную у съёмочной группы, Му Минцзэ небрежно распустил длинные волосы по спине и, следуя воспоминаниям, направился в сторону человеческого жилья.

Городок по-прежнему жил размеренной жизнью, никак не изменившись от приезда и отъезда киношников. Шагая по улице и мысленно подсчитывая оставшиеся деньги в раздумьях о том, как добраться до крупного города, Му Минцзэ внезапно услышал знакомый голос.

— Да, съёмки прошли очень гладко, Циньи во многом мне помогал. Хотя он так молод, я действительно многому у него научилась! — в витрине магазина на экране телевизора транслировали пресс-конференцию по случаю окончания съёмок «Берега смерти». Шуй Сэньсэнь была одета в скромный наряд, её лучистые глаза излучали мягкость, голос звучал нежно, создавая безупречный образ богини, при этом она бросала многозначительные, недосказанные взгляды на Цзя Циньи, сидевшего по другую сторону от режиссера.

Лицо Му Минцзэ помрачнело, зубы сжались до боли, а в мыслях пронеслось: Шуй Сэньсэнь.

Чудовищная волна ненависти поднялась из глубин его души, захлестнув гневом. Приблизившись к витрине, Му Минцзэ заглянул вглубь экрана, где в глубине его глаз пробивалась едва заметная синева.

В этот момент кадр сменился: заметив двусмысленное поведение Шуй Сэньсэнь, репортеры поспешили переключить вопросы на Цзя Циньи. Тот лишь легко улыбнулся и ответил:

— Старшая Шуй обладает прекрасной актерской игрой, я тоже у неё многому научился.

С этими словами он тут же перевел тему на фильм, не возвращаясь к прежней беседе.

Заметив, что выудить сенсацию из отношений главных актеров не удастся, журналисты не слишком расстроились. Хотя Цзя Циньи и был новоиспеченным обладателем кинопремии, в объективах СМИ он появлялся редко, и лучшего шанса взять у него интервью просто не представилось бы. Посыпалась масса вопросов, не имеющих никакого отношения к фильму, и если бы не вмешательство организаторов, пожалуй, все присутствующие, включая саму картину, рисковали превратиться в массовку.

Объектив камеры неотступно следовал за прекрасным лицом Цзя Циньи, и при виде его черт выражение Му Минцзэ немного смягчилось. Однако стоило камере переключиться на Шуй Сэньсэнь, которая украдкой бросала на Цзя Циньи нежный, словно на самого близкого возлюбленного, взгляд, как подавленный гнев с удвоенной силой завладел его разумом.

Прожив вместе десять лет, неужели он не мог раскусить эту женщину! Она давно положила глаз на Цзя Циньи!

Вспоминая то, как Цзя Циньи исцелил его, он не мог позволить Шуй Сэньсэнь добиться своего хотя бы из чувства благодарности к этому человеку.

Она была популярной актрисой, а он — человеком без документов и статуса. Оставаться здесь дольше было нельзя. Прежде всего ему требовалось обзавестись удостоверением личности.

Завершив очередной этап работы, Цзя Циньи решил устроить себе небольшой отпуск и одновременно хорошенько обдумать, как отыскать Му Минцзэ. Информация в его голове шелестела страницами, но период после исцеления Му Минцзэ и его возвращения в океан по-прежнему оставался в тумане. В то же время у него было странное предчувствие: все последующие события уже были зафиксированы в этих размытых строках, просто система намеренно скрывала их от него.

Какова же цель системы? Если бы она чётко и ясно выложила перед ним эти данные, разве это не облегчило бы выполнение задания? Разве это не пошло бы на пользу ему, системе Благодетеля и вообще всем? Пока он размышлял об этом, туман над записями внезапно зашевелился и резко рассеялся, а в тот же миг у него в ушах раздался ледяной голос системы.

— Дзынь! Поздравляю хозяина, степень выполнения задания — 4%...

Цзя Циньи резко сел на кровати. Данные гласили: Му Минцзэ уже поднялся на сушу, добрался до города А и в данный момент ищет место, где можно сделать поддельные документы!

Ну и шустрый же этот тип!

Впрочем, если прикинуть, с момента их расставания на берегу прошло уже дней пять-шесть, так что в подобных действиях Му Минцзэ не было ничего удивительного. Раз он смог выйти на сушу и раздобыть фальшивые документы, значит, его догадка подтвердилась: Му Минцзэ действительно способен принимать человеческий облик.

Что же до подделки документов, Цзя Циньи на мгновение задумался, а затем наконец набрал номер, поручив подчинённым взять это дело под контроль и обеспечить Му Минцзэ безупречную легенду. Он также отдал приказ вести наблюдение за Му Минцзэ, чтобы облегчить с ним будущие контакты.

Бань Цзинлинь и Шуй Сэньсэнь действительно стоили друг друга. Когда улики стали неопровержимыми и оправдываться оказалось бесполезно, оба попытались переложить главную вину на подельника, лишь бы спасти собственную шкуру. Изначально положение Бань Цзинлиня казалось более выигрышным: действуя излишне осторожно, он старался не пачкать руки тем, что заставлял делать Шуй Сэньсэнь, поэтому на первый взгляд выглядел лишь жертвой её влияния.

Однако Бань Цзинлинь никак не ожидал, что Шуй Сэньсэнь, уступая ему в хватке, под воздействием беспрестанных насмешек и прессинга была близка к безумию. В таком состоянии она превратилась в бешеную собаку, вываливая на суд абсолютно всё — и правду, и вымысел. Понимая, что ей уже не избежать наказания, она изо всех сил цеплялась за Бань Циньлиня, чтобы утащить его за собой в ад.

Судебное разбирательство затянулось. В конце концов обоим вынесли смертный приговор. Лоб Бань Цзинлиня покрылся холодным потом; от прежней благопристойности не осталось и следа — он злобно уставился на обезумевшую Шуй Сэньсэнь так, словно был готов разорвать её на месте.

А Шуй Сэньсэнь безудержно хохотала. Смеясь, она не сразу заметила приблизившихся судебных приставов, которые собирались увести её, и лишь замолкла на полуслове, постепенно приходя в себя и обретая пугающую ясность во взгляде.

Му Дуню и Цзя Циньи уже собирались покинуть зал заседаний, как вдруг услышали резкий женский вопль. Обернувшись, они увидели Шуй Сэньсэнь, которая в панике цеплялась за барьер скамьи подсудимых и снова и снова отчаянно кричала:

— Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Я знаю, что была неправа! Му Минцзэ, забери свою песню обратно, оставь мне жизнь! Уберитесь все! Прочь!

Она нёсшийся бред сопровождала дикими жестами. Цзя Циньи бросил на неё мимолетный взгляд и отвернулся, заметив у Му Дуню минутное замешательство:

— Дуню.

Му Дуню посмотрел на него, и в его глазах постепенно разлилось тёплое сияние:

— Пойдём.

— Этот увалень Цзин наверняка взбесится, — стоило им выйти из здания суда, как налетевший порыв ветра растрепал волосы Цзя Циньи. Он прищурился, вглядываясь вдаль.

— Ты же вроде брал отгул, — Му Дуню потянул его за собой вниз по ступеням, где бесшумно остановился чёрный седан.

Цзя Циньи приподнял бровь и с лёгкой улыбкой ответил:

— Это ты брал отгул, а я просто сбежал.

Му Дуню вздохнул, с головной болью открывая дверцу и приглашая капризного господина в салон:

— Поехали уже домой.

После съёмок «Звука бандита» процесс пошёл как по маслу, без каких-либо происшествий. Ещё до начала работы фильм прогремел благодаря именам режиссёра и исполнителей главных ролей, затем привлёк внимание даже тех, кто обычно равнодушен к кино, из-за скандала между главной героиней и вторым мужским персонажем, а финальная трансформация любовной линии с гетеросексуальной на броманс между двумя мужчинами вновь приковала к себе все взгляды.

По всем этим причинам новогодняя премьера «Звука бандита» побила рекорды отечественного кинопроката за последние годы, с первой же недели уверенно опережая в сборах именитые зарубежные блокбастеры. Виртуозная игра Цзя Циньи и Му Дуню в сочетании с их ослепительной внешностью заставляли многих зрителей пересматривать фильм по два-три раза. Казалось, на какое-то время весь отечественный кинематограф сосредоточился исключительно на «Звуке бандита».

Огромный успех принёс вполне закономерные плоды: в одночасье Му Дуню превратился во второго главного кумира миллионов. Их отношения с Цзя Циньи, балансирующие на грани наставничества и дружбы, активно обсуждались публикой. А когда пришло время премии «Золотое кольцо» — самой престижной отечественной кинонаграды — «Звук бандита» получил множество номинаций, причем оба ведущих актёра одновременно претендовали на звание лучшего актёра года.

Случай редчайший. Му Дуню ранее предполагал, что на эту награду номинируют разве что Цзя Циньи, поскольку сам он сильно уступал тому и по опыту, и по популярности. Да и в единственной сопоставимой категории — актёрском мастерстве — Му Дуню чувствовал себя немного слабее. Даже будучи выдвинутым вместе с ним, он всерьёз рассчитывал лишь на роль массовки.

Когда он поделился этими догадками, Цзя Циньи лишь загадочно посмотрел на него, оставив вопрос без ответа.

Наряды для торжественного вечера Цзя Циньи подбирал лично: на них обоих были парные костюмы схожего кроя — один чёрный, другой белый, — отчего рядом они выглядели словно близкие братья. Му Дуню остался чрезвычайно доволен таким решением и сразу же отказался от спутницы, решив пройтись по красной дорожке вдвоём.

Выйдя из машины и услышав, как толпы фанатов скандируют его имя, Му Дуню на мгновение почувствовал себя так, будто вернулся в прошлую жизнь.

Му Минцзэ точно так же уверенной походкой шагал здесь, забирая корону лучшего актёра, однако дальнейшая жизнь оказалась совсем не такой блестящей, какой он её себе представлял. Прошлое и настоящее переплелись в его сознании, и он на мгновение замер на месте.

— Идём, — раздался у самого уха звонкий голос.

Он повернул голову: Цзя Циньи в ослепительно-белом костюме сиял безупречной, профессиональной улыбкой, от которой захватывало дух.

Крики вокруг стали еще громче, количество голосов, звавших Цзя Циньи, росло. Му Дуню мгновенно стряхнул с себя оцепенение. Он — Му Дуню, а не Му Минцзэ. Му Дуню, у которого есть близкий друг по имени Цзя Циньи, а не одинокий, всеми брошенный Му Минцзэ.

В этот момент прошлая жизнь окончательно порвала с ним все нити. Ответив Цзя Циньи улыбкой, Му Дуню шагнул на красную дорожку плечом к плечу с ним.

Появление двух красавцев столь высокого уровня рядом друг с другом — это далеко не простая арифметика. Вспышки камер вокруг слились в сплошное сияние, а оглушительные крики толпы не утихали даже тогда, когда они оба уже заняли свои места в зрительном зале.

Вскоре после прибытия остальных звёзд и прессы церемония началась. «Звук бандита» стал главным триумфатором вечера: из более чем десятка номинаций фильм уже забрал семь или восемь статуэток. После объявления победительницы в категории лучшей актрисы Му Дуню невольно почувствовал лёгкое волнение.

— Дуню, — окликнул его Цзя Циньи. — Речь для благодарности уже выучил?

Его глаза в сиянии софитов казались невероятно красивыми, и Му Дуню беззащитно утонул в них, тихо ответив:

— Вообще-то, учить должен был ты.

— Как знать, как знать.

Вручавший награду гость вскрыл конверт с именем лучшего актёра, и лучи прожекторов поочерёдно выхватили лица номинантов. Му Дуню сидел с невозмутимым видом — он уже приготовился аплодировать победе Цзя Циньи.

— Победителем в номинации «Лучший актёр» становится... Му Дуню!

Яркий луч света мгновенно упал на него. Цзя Циньи легонько подтолкнул его в бок, заставляя подняться. В тот момент всё вокруг казалось нереальным. Под раскаты рукоплесканий всего зала он поднялся на сцену, где его поздравляли абсолютно все — и зрители, и коллеги. Гость вручил ему заветную статуэтку императора киноэкрана, и Му Дуню, крепко сжав её в руках, подошёл к микрофону.

В ту секунду казалось, что на него смотрит весь мир. Слегка растерянный, он произносил слова благодарности, а его взгляд, скользнув по рядам, в конце концов остановился на Цзя Циньи.

Что делал в этот момент Цзя Циньи?

Он тоже искренне улыбался — радуясь успеху Му Дуню и в то же время...

— Дзынь! Поздравляю хозяина с завершением задания! Желаете ли покинуть этот мир? — раздался системный вопрос.

— Не покидать.

— Дзынь! Принято. Хозяин может оставаться в этом мире еще четыре часа...

Улыбка на губах Цзя Циньи слегка померкла. Он прожил здесь слишком долго, обзавёлся прочными узами с множеством людей, и теперь мысль об уходе неизменно отзывалась лёгкой тоской.

Однако прежние записи в его голове превратились в таймер, который отсчитывал секунду за секундой, безостановочно напоминая о том, что ему пора уходить.

Церемония затянулась далеко за полночь, и лишь тогда они смогли наконец освободиться. И хотя у Му Дуню теперь хватало средств на аренду собственного жилья, движимый каким-то невысказанным, смутным чувством, он всё же остался дома у Цзя Циньи, а тот не стал возражать.

— Это ведь ты помог мне, да? — произнёс Му Дуню, когда они вышли из машины на безлюдной ночной улице.

Цзя Циньи не стал отвечать напрямую:

— Премия лучшего актёра — заслуга не одной лишь игры.

Помолчав какое-то время, Му Дуню тихо сказал:

— Цзя Циньи.

— М? — идущий впереди Цзя Циньи обернулся к нему.

— Спасибо.

Цзя Циньи приподнял бровь:

— Не за что. — С этими словами он вдруг напустил на себя вид человека, которого осенила внезапная мысль, и добавил строгим тоном: — Кстати, мои родные только что вышли со мной на связь, мне нужно срочно съездить домой. Возвращайся пока сам.

Му Дуню кивнул и спросил:

— Когда вернёшься?

На лице Цзя Циньи промелькнуло мгновенное затруднение, но он всё же ответил:

— Пожалуй, меня не будет долго. Я намерен на пару лет уехать за границу на стажировку.

В груди Му Дуню внезапно улеглась та буря чувств, что только что бурлила там. Вся праздничная суматоха этого вечера вмиг растаяла от одной-единственной фразы, и он выдавил лишь скупое:

— Счастливого пути.

— Угу. — Цзя Циньи тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но, взглянув на таймер в голове, где оставалось меньше десяти минут, он был вынужден резко развернуться и направиться прочь.

Пройдя немного вперед, он физически ощущал устремлённый ему в спину жгучий взгляд. И когда Цзя Циньи уже собирался завернуть за угол, он всё-таки не выдержал и оглянулся.

Позже Му Дуню часто думал: если бы в тот момент Цзя Циньи не обернулся, если бы у него не было столь поразительной, почти мистической внутренней энергии, или если бы в тот день они просто разошлись по домам — изменилось ли бы всё кардинальным образом?

http://bllate.org/book/19860/1955153

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу