Звезды рассыпали сияние, в ушах звенела музыка.
— Цзин-эр, ты супруг этого князя, как ты можешь не присутствовать на банкете, который устраивают в честь меня? — Шэнь Чуси сменил одежду на золотисто-желтый халат, перехватил волосы заколкой из белого нефрита, а его распущенные черные пряди падали на плечи. В руках он держал складной веер, и выглядел настолько благородным и безупречно изящным, что было невозможно поверить, будто он только что вернулся с поля боя.
Ли Цзин в строгом черном наряде распоряжался охраной банкета, проверяя каждый уголок, чтобы обеспечить безопасность знати и вельмож. Шэнь Чуси то и дело крутился рядом с ним.
— Цзин-эр, ты скучал по мне?
Ли Цзин обернулся и поклонился:
— Ваше Высочество, время пришло, вам пора входить в зал. — Лицо его было бесстрастным.
Шэнь Чуси вздохнул:
— Хорошо, я иду. Но в середине вечера ты обязан прийти, это приказ.
— Слушаюсь, — тихо ответил Ли Цзин.
Дождавшись, пока Шэнь Чуси удалится, Ли Цзин продолжал смотреть ему вслед. Он не понимал, почему могущественный и влиятельный праздный князь великого Чу обратил на него свое внимание. Год назад император отозвал Шэнь Чуси, странствовавшего по стране, и приказал ему выступить против четырех государств, чтобы установить мир на границах.
Кто в четырех королевствах не боялся не столько короля Чу, сколько его генералов? А под чускими генералами понимали лишь двоих: Шао Юэ и праздного князя Шэнь Чуси. Работая вместе, они творили чудеса: один планировал стратегию, другой возглавлял войска, в их руках судьбы менялись в мгновение ока. Шэнь Чуси, конечно, был не в восторге — с обычными войнами Шао Юэ справлялся в одиночку, а сам он только несколько лет как получил передышку и не хотел снова окунаться в суету. Однако императору Шэнь Чуци нужно было не просто спокойствие на границах, но и многолетнее подчинение этих стран и дань. Шэнь Чуси, не бывавший в Чу много лет, неожиданно согласился на требования государя, поставив лишь одно условие: по возвращении с победой он берет в супруги главу стражи Ли Цзина.
Ли Цзин сам недоумевал: у них с Шэнь Чуси почти не было разговоров, они едва ли виделись несколько раз, и он не понимал, почему князь дал такое обещание. Мужчины, вступающие в брак, в великом Чу встречались редко, хотя и не были чем-то немыслимым, но для этого требовалась глубокая духовная связь. Его жизнь принадлежала императору, поэтому принцу он подчинится, даже если речь шла о его судьбе. Ли Цзин от рождения был холоден, не любил общаться с людьми, и, несмотря на свою поразительную красоту, мало кто осмеливался приблизиться к нему. Наверное, в недоумении пребывал не только Ли Цзин, но и все остальные.
И лишь генерал Шао Юэ однажды, потирая подбородок, заметил:
— Этот человек действительно подходит под твой вкус.
Шэнь Чуси расхохотался:
— Брат, поздравь меня!
Глава вторая.
Банкет был торжественным и пышным. Фейерверки вместе со звездным небом расцветали над головами один за другим. Император произнес длинную приветственную речь, затем церемониймейстеры провели обряд подношения Небу и Земле.
Шао Юэ был одет в темно-синий приталенный наряд, рукава и воротник которого были расшиты золотыми нитями, а волосы высоко собраны шелковым шнуром того же цвета, открывая его волевое лицо. Рядом с Шэнь Чуси они выглядели как божества, сошедшие с небес, — не было им равных в красоте. Вельможи и министры окружили их, расточая лесть и поздравления. После того как император поднял бокал за успех, начались разговоры, и толпа вокруг этой пары стала еще гуще. Как только Шэнь Чуси заметил, что пришел Ли Цзин, он тут же увел того в сторону, чтобы заняться укреплением их отношений. Шао Юэ остался в одиночестве: ему приходилось отвечать не только сторонникам мира, но и тем знатным особам, которые хотели выдать своих дочерей за прославленного генерала. Поскольку брак Шэнь Чуси был уже решен, все взоры устремились на него, некоторые даже предлагали своих старших сыновей, и даже император наедине спрашивал, нет ли у него избранницы среди принцесс, чей возраст был как раз подходящим.
Шао Юэ, сославшись на то, что старые раны еще не зажили и много пить нельзя, отошел в укромное место, чтобы насладиться луной и вином. К нему, медленно ступая с хрустальным бокалом, подошел Янь Сювэнь.
— Генерал Шао, — голос его был чистым и мягким.
— О, господин Янь, что-то случилось? — спросил он, слегка опьянев.
Янь Сювэнь остановился перед ним. Шао Юэ так и сидел на каменной плите, не пошевелившись.
— Помните ли вы, генерал, слова, которые я сказал вам год назад?
Шао Юэ небрежно отбросил пустой бокал, заложил руки за голову и откинулся назад, лежа на траве.
— Не помню.
Янь Сювэнь поджал губы, крепче сжав хрустальный бокал:
— В таком случае я повторю.
Шао Юэ открыл глаза и, перевернувшись, встал. Он был на полголовы выше Янь Сювэня, поэтому немного склонился к нему:
— Не нужно. Между нами, господин Янь, нет никаких связей. Вы — ученик старого господина Чая, а я с ним не знаком, да и политические взгляды наши разнятся. Думаю, нам лучше поменьше общаться.
Он отряхнул пыль с одежды и развернулся, чтобы уйти.
— Ты не хочешь слушать, потому что на самом деле помнишь, — твердо произнес Янь Сювэнь ему вслед.
Шао Юэ на миг замешкался, но быстро пришел в себя. Фраза, брошенная вместе с взлетевшими в небо искрами фейерверка, растворилась в ветре:
— Делайте что хотите.
В небе рассыпались огненные искры, словно жаркие семена, обжигая сердце Янь Сювэня.
Он сказал:
— Генерал Шао, Сювэнь восхищается вами, сейчас, когда война на пороге, я ничего не прошу, но можно ли надеяться на ответ после нее?
Император дал Шэнь Чуси и Шао Юэ отпуск; им не нужно было посещать утренние приемы или заниматься делами, царило полное спокойствие. Шэнь Чуси давно не видел Ли Цзина — пока он не входил во дворец, встреч не было, а дворец он терпеть не мог. Но ради своего любимого — что ж, поделать было нечего. Нынешний император был племянником Шэнь Чуси, и хотя правитель хотел передать трон своим детям, а не дяде, самому Шэнь Чуси это место было не по душе — слишком подавляющее, слишком мрачное, полное коварства. Это было скучнее, чем на войне. Шэнь Чуси и Шао Юэ сидели в тихой чайной в городе, попивая принесенное с собой вино. За окном шумела торговая улица. Привыкшие к суровой пустоши границы, они оба ощущали некий внутренний диссонанс, вернувшись сюда.
— Великий генерал Шао, я составил тебе компанию в выпивке, так что теперь ты должен отпустить меня, — Шэнь Чуси лениво откинулся на спинку стула, подперев подбородок складным веером.
— Почему ты снова собираешься во дворец? Ты ведь так ненавидишь это место, — Шао Юэ выпил большой глоток вина, и струйка стекла по шее, исчезнув за воротником.
— Ццц, — Шэнь Чуси кончиком веера приподнял воротник Шао Юэ и соблазнительно заглянул внутрь, откровенно дразня его.
— Скажи, если бы Ли Цзин увидел, какой ты на самом деле, думаешь, он вышел бы за тебя? — холодно заметил Шао Юэ, не реагируя на провокацию.
Шэнь Чуси тут же принял степенный вид, открыл веер и начал плавно им помахивать, на лице вновь появилась изящная улыбка.
— Не болтай чепухи, мои чувства к Цзин-эр чисты, как Небо и Земля!
— … — Шао Юэ закатил глаза и промолчал.
— Эй, я правда ухожу? — Шэнь Чуси встал, изображая готовность уйти, и искоса взглянул на друга.
— Как продвигается подготовка к свадьбе? — Шао Юэ смотрел на веселых людей внизу. — Мне помочь тебе?
Шэнь Чуси прошел мимо него, похлопав по плечу:
— Тебе нужно просто порадоваться за брата.
Сказав это, он с изяществом спустился по лестнице. Шао Юэ тихо произнес вслед уходящему; негромко, но достаточно, чтобы Шэнь Чуси услышал:
— Не забудь расплатиться!
Вернувшись в поместье и переодевшись, Шэнь Чуси отправился во дворец. Император сидел в беседке императорского сада, читая книгу, а стол рядом был заполнен закусками.
— Ваш подданный приветствует Вас, Ваше Величество.
— Дядя в последнее время часто навещает нас, неужели вы так долго были вдали от дома и соскучились по племяннику?
Шэнь Чуси бесцеремонно сел на место рядом с императором; он с довольной улыбкой смотрел на человека, стоящего позади него.
— Ваше Величество, вы слишком многого ждете от простых слов.
Юный император не смог смутить его и перевел обиженный взгляд обратно на книгу. Это была лишь защитная глава, основной текст выйдет вечером. Шэнь Чуси вдруг сказал:
— Ваше Величество, я вспомнил, что несколько лет назад, когда уезжал, оставил в своем кабинете рукописи, которые больше нигде не сохранились. Теперь это ваше личное пространство, мне неловко туда входить, поэтому я прошу вас сходить и взять их для меня.
Услышав о редких книгах, император тут же подорвался:
— Дядя, не волнуйтесь, я сам сейчас схожу и посмотрю.
Он собрался было уйти, как Шэнь Чуси остановил его:
— Позвольте мне пойти с вами, одному мне здесь скучно.
— Ли, останься здесь и составь компанию дяде, я скоро вернусь, — сказал он и поспешно скрылся.
Шэнь Чуси с улыбкой потянул к себе стоявшего Ли Цзина и усадил рядом.
— Ваше Высочество, я не смею! — Ли Цзин хотел было опуститься на колени, чтобы испросить прощения и отказаться.
— Ты мой будущий супруг, кто посмеет осудить тебя за то, что сидишь рядом со мной? — Ему даже хотелось усадить Ли Цзина к себе на колени.
Ли Цзин был главой дворцовой стражи и командовал тысячами воинов. Если бы подчиненные увидели, как он сидит на коленях у мужчины, его авторитет бы пошатнулся, и управлять ими стало бы сложнее. Поэтому он поспешил сесть просто рядом. Шэнь Чуси не стал настаивать, взял пирожное со стола и насильно вложил в рот своему спутнику.
— Ешь, иначе мне придется кормить тебя изо рта.
Ли Цзин не мог сопротивляться. На его отстраненном лице наконец промелькнуло смущение, и он покорно жевал пирожные, которые Шэнь Чуси кусочек за кусочком отправлял ему в рот.
Глава третья.
Весна близилась к закату, небо было усеяно звездами. Ночи в городе Пейян были шумными и многолюдными. Янь Сювэнь вышел из дома своего учителя — старика Чая. Он отказался от предложенного учителем паланкина и медленно пошел по улице.
— Сювэнь, у меня большие ожидания от тебя, не подведи старика.
Подвести? Что значит подвести? Он всего лишь, поступая на службу, был рекомендован господином Чаем на должность ученого в библиотеку Юаньвэнь. Все, чему он научился и что понимал, пришло от его первых учителей и родителей. Он не понимал, что значит разочаровать. Неужели следование своим собственным желаниям — это предательство самого себя?
Шао Юэ в это время пировал с братьями-сослуживцами в павильоне Цинъюэ. Внутри горели огни, повсюду царили запахи вина и благовоний. Шао Юэ не мог оставить своих братьев, прошедших с ним через огонь и воду, без внимания — теперь, когда война была позади, поход в увеселительное заведение был вполне понятен. Он сидел у окна; казалось, он всегда предпочитал места у окон — вдали от шума, но не в полной изоляции. Его сопровождала очаровательная дама, но Шао Юэ лишь спокойно пил вино, глядя на улицу.
Людей на улице становилось все меньше, и он заметил Янь Сювэня, проходившего мимо павильона через оживленную толпу, направляясь в ту часть города, где огни уже угасали. Его фигура была тонкой и упрямой. Шао Юэ равнодушно наблюдал, как он появился и исчез.
На следующий день император вызвал Шао Юэ:
— Генерал Шао, послы четырех государств: Ляо, Гу, Цзянь и Янь, прибыли с визитом. Я хочу, чтобы вы вместе с господином Янем приняли их, есть ли у вас возражения?
— Ваше Величество, прием послов — это обязанность дипломатов.
Подразумевалось — отказ. Император не рассердился:
— Я знаю. То, что эти четыре страны сдались, — ваша заслуга, генерал. Но я опасаюсь, что послы объединятся и не захотят подчиняться, поэтому мне нужно ваше присутствие, чтобы при необходимости показать им силу.
— Слушаюсь.
Шао Юэ пришел и ушел, даже не взглянув на Янь Сювэня, когда император упомянул его имя. Выйдя из кабинета, Шао Юэ был настигнут Янь Сювэнем, который тоже попрощался с императором:
— Генерал, вы настолько не хотите меня видеть?
Шао Юэ бросил на него быстрый взгляд:
— Господин Янь, вы слишком себя накручиваете.
Более ничего не сказав, он ушел. Янь Сювэнь замедлил шаг, глядя вслед Шао Юэ. Он про себя вздохнул: как же это было трудно.
Хоть Шэнь Чуси и сказал, что помощь не нужна, они все же были братьями, прошедшими через многое. Шао Юэ стоял в кабинете Шэнь Чуси. Принц работал над приглашениями, выводя иероглифы на золотисто-красной бумаге. Шао Юэ посмотрел на огромную стопку чистых листов, подошел к столу и взял кисть.
— Пф, то, что ты пишешь, похоже не на приглашение, а на вызов на бой, — стиль письма Шао Юэ был таким же, как он сам: решительным, стальным и жестким.
Шао Юэ бросил взгляд на бумагу Шэнь Чуси:
— А это не свадебное приглашение, а любовное письмо. — Его рука была мягкой и изящной, полной свободы.
Стоявший рядом управляющий, прислуживающий им, прыснул со смеху:
— Ваше Высочество, генерал, если не брать в расчет самых близких, остальные письма лучше доверьте написать старому слуге.
Они согласились, что это разумно, и отложили кисти. Управляющий удалился, оставив их одних.Шао Юэ взял со стола настольную чернильницу из селадона, на которой была вырезана картина скрещенных мечей:
— Какой подарок на свадьбу ты хочешь?
Шэнь Чуси с жалостью забрал предмет из его рук и положил на место:
— Отдай жене своего друга.
Им обоим было по тридцать лет. Раньше Шэнь Чуси не планировал жениться, но с тех пор, как встретил Ли Цзина, не мог мыслить свою жизнь иначе. Шао Юэ прилег на кровать, глядя в полог балдахина:
— Я все еще не нашел ее.
Шэнь Чуси, стоя у стола, возразил:
— Прошло пять лет, Юэ, почему ты не сдашься?
— Если бы Ли Цзин исчез на пять лет, ты бы сдался?
Шэнь Чуси тут же ответил отрицательно:
— Конечно, нет.
Шао Юэ повернул голову к нему:
— Я тоже не сдамся.
— Это другое! — Шэнь Чуси запустил веером в лицо Шао Юэ. — Я люблю своего Цзин-эр, а можешь ли ты сказать, что любишь ту женщину?
Шао Юэ поймал веер на лету, даже не глядя:
— Поэтому я должен найти ее и спросить себя, люблю ли я ее до сих пор.— Ну и дела, ты так четко планируешь военные действия, почему же в делах сердечных такой тупица?
Шао Юэ сел:
— По крайней мере, я знаю, что у нас с тобой — дружба, а не любовь.
— Пустословие! — Шэнь Чуси оставалось только развести руками перед этой манерой отвечать на каждое слово.
Кто не знал, что наш праздный принц остр на язык и может напугать врага одним словом, а наш генерал — человек твердый и немногословный? Но удивительно: Шэнь Чуси с самого детства не мог переспорить Шао Юэ. Он вздыхал, что генерал Шао мало говорит лишь потому, что природа не могла дать человеку абсолютное совершенство во всем.
Прошло еще несколько дней, свадьба приближалась, Шэнь Чуси суетился, желая устроить Ли Цзину лучший праздник. Ли Цзин все дни проводил во дворце, занимаясь своими делами и не поднимая глаз от земли. Проходящие мимо чиновники вздыхали: Ли — самый преданный подданный нашего великого Чу. На самом деле, его нельзя было винить: он вступал в брак впервые и понятия не имел, что должен делать. Шэнь Чуси жалел своего возлюбленного, оберегал от любой нагрузки, а посторонние, видя его ледяное лицо, старались держаться подальше, боясь простудиться от его холодности. Шэнь Чуси, опасаясь, что Цзин-эр беспокоится, посылал людей разузнать, что и как, и получил отчет: страж Ли остается бесстрастным и просто выполняет все распоряжения принца.
Прибыли послы четырех стран, и Шао Юэ начал работу. Правда, в основном работали его подчиненные. Как только иностранцы приехали, все поняли, почему император велел генералу запугать их, а господину Яню — участвовать в переговорах. Посол Ляо сказал:
— Приветствую генерала Шао, желаю великому Чу процветания на тысячи лет.
Посол Гу пробормотал что-то на своем языке. Посол Цзянь добавил нечто невнятное. Посол Янь закончил это бессмысленное бормотание. Дворцовые чиновники онемели. Император улыбнулся, пожал руки послам и повернулся к своим:
— Господа Янь и Шао, оставляю это на вас.
Сказав это, он поспешно ушел вместе с министрами, оставив дипломата в холодном поту, генерала, которому было все равно, и утонченного господина Яня. Посол Ляо презрительно усмехнулся. Янь Сювэнь вышел вперед и заговорил на их диалектах. Он указал на Шао Юэ и дипломата Ван Пина. Те трое послов тут же засияли и с улыбками пожали им руки. Посол Ляо, видя, что все вокруг стали друзьями, неохотно последовал их примеру. Насмешка не удалась, и Ван Пин с благодарностью посмотрел на Янь Сювэня.
Шао Юэ привел послов в их резиденцию, чтобы устроить прием. Посол Ляо пренебрежительно бросил:
— Неужели Чу считает наши четыре страны недостойными? Почему ваш император не пришел лично воздать нам почести?
Он махнул рукой, и трое сопровождающих начали нашёптывать послам свои переводы. Шао Юэ не спеша отпил вино:
— Поверженным странам не к лицу требовать особых почестей.
Посол Ляо Юнь Ляоляо покраснел от гнева, он замахал руками, переводя то, что сказал Шао Юэ, и остальные трое послов отреагировали по-разному: кто-то разозлился, кто-то почувствовал стыд, кто-то — досаду. Янь Сювэнь налил им вина и произнес несколько успокаивающих фраз на их наречиях. Шао Юэ приподнял бровь, глядя на него. Янь Сювэнь сказал примерно следующее: «Глава победоносных генералов здесь, с чего бы вам быть недовольными?»
«Генерал тысяч воинов стоит здесь, принимая страны, побежденные его руками, — это ли не высшее проявление нашего радушия? О чем еще вы можете сетовать?» — его мягкость содержала требование, а в вежливости скрывалось непреклонное давление.
Посол Юнь Ляоляо понял, что недооценил Чу. Двое мужчин перед ним: один стоил тысяч воинов, победивший объединенные армии четырех стран; другой — эрудит, знающий множество языков, чья утонченность была пронизана духом мудреца. Шао Юэ поднялся:
— Наслаждайтесь трапезой, обсудим дела завтра.
Глава четвертая.
Послы четырех стран, уязвленные, но не смеющие возразить, остались в резиденции. Шао Юэ шел впереди, Янь Сювэнь молча следовал за ним. Дойдя до развилки, Шао Юэ остановился и оглянулся. Янь Сювэнь, который постоянно наблюдал за ним, тоже замер. Они стояли на расстоянии нескольких шагов, глядя друг на друга.
— Господин Янь, вы действительно обладаете исключительным талантом, — неожиданно произнес Шао Юэ.
Янь Сювэнь моргнул, и на его лице расцвела робкая улыбка:
— Благодарю за похвалу.
— Это не похвала, это признание.
Янь Сювэнь замер. Шао Юэ кивнул и ушел. Позже Янь Сювэнь часто думал: если у него не было намерений, зачем были эти слова, зачем была эта теплота? Если в конце концов все равно ждало лишь безразличие, почему не настоял на отказе в самом начале, чтобы он мог смириться и не истекать теперь кровью от ран, наполняющих его сердце.
День свадьбы. С самого рассвета Шэнь Чуси, не сомкнувший глаз всю ночь, осторожно облачался в красное одеяние с золотыми нитнями, расхаживая по комнате. Воротник и рукава его праздничного наряда были окаймлены вышивкой в виде лотосов, белый нефрит инкрустирован золотом на его тонкой талии.
— Ты ходишь взад-вперед уже всю ночь, — раздался спокойный голос Шао Юэ.
— Почему в день моей свадьбы я должен сидеть с тобой, этим чурбаном?
Шэнь Чуси выразил свое недовольство. Шао Юэ собрался уходить.
— Эй, эй, брат, не уходи, подожди еще немного, я нервничаю.
http://bllate.org/book/19846/1953793
Готово:
