Район Биму находился на крайнем севере Столичной планеты. Здесь круглый год царила суровая зима, а небо тонуло в нескончаемых снегопадах.
Узнав, что собеседование брата прошло успешно и работа найдена, Гу Си сам предложил встретиться, назначив встречу именно в Биму.
Эти двое непутевых братьев почти два года не виделись вживую, ограничиваясь лишь редкими видеозвонками.
Гу Юй, настроив автопилот на север, всё дорогу отрешенно смотрел в окно, погруженный в свои мысли.
Путешествие из центрального района в Биму на сверхскоростном гравикаре «UN010», оставляющем в небе лишь серебристый росчерк, напоминало стремительную смену сезонов.
От весеннего тепла центра, через осеннюю меланхолию багряных лесов, к бескрайним снежным просторам Биму, где белизна сливалась с сумерками на горизонте. Весь путь на сверхскорости занимал около часа.
Увы, ни один из этих пейзажей не смог привлечь внимания Гу Юя, чьи мысли блуждали далеко отсюда.
Район Биму (Сумеречный район) получил свое название из-за особенностей расположения: находясь на границе дня и ночи, он редко видел прямые солнечные лучи. Дальше на север начиналась зона бесконечной, ледяной полярной ночи, где уже никто не жил.
Крупные хлопья снега лениво падали с неба, быстро залепляя лобовое стекло.
Автопилот «UN010» так же проворно сметал снег со стекла. В салоне вовсю работала печка, поддерживая весеннее тепло, создавая резкий контраст с погодой снаружи.
Гу Юй лениво развалился в водительском кресле, подперев голову рукой, и отстраненно наблюдал, как щетки со скрипом сметают снег со стекла.
Зачем Лу Чэнь ему солгал?
Почему он так упорно, придумывая такие сложные отговорки, пытается заставить его взять в дом других самок?
А что если... Гу Юй закрыл глаза.
Если бы он сам не вызвался пойти работать, не присоединился ли бы Лу Чэнь к Ассоциации защиты самцов, чтобы вместе с ними уговаривать его взять других самок?
А если бы он сдался...
Гу Юй даже представить не мог, во что бы тогда превратились их отношения.
И всё это, так или иначе, сводилось к лжи Лу Чэня. Зачем он это сделал?
Когда Гу Юй снова открыл глаза и посмотрел на снег за окном, в его пепельно-серых глазах отразилась лишь растерянность.
Как Лу Чэнь расценил его решение пойти работать? Если в семье достаточно денег и нет нужды зарабатывать на жизнь, то какой смысл в его работе?
И нужно ли ему... выходить на эту работу в следующий понедельник?
Гравикар, следуя заданному маршруту, свернул с межрайонной трассы и, снизив высоту, влился в транспортный поток на главной улице района Биму. Поблуждав по извилистым улочкам, машина наконец припарковалась на улице, сплошь состоящей из баров.
Суровый климат Биму делал алкоголь лучшим средством от холода. А поскольку здесь не было четкой границы между днем и ночью, местные жители предпочитали вести разгульный образ жизни, утопая в неоне, алкоголе и безудержном веселье.
Словом, идеальное место для бара. И именно здесь, среди этой круговерти, Гу Си чувствовал себя как рыба в воде, прожигая жизнь на полную катушку.
Увидев входящего Гу Юя, Гу Си, сидящий за шумной барной стойкой, тут же замахал бокалом:
— Эй, братец, я здесь! Иди сюда!
Честно говоря, Гу Юю совершенно не хотелось привлекать к себе внимание таким громким приветствием в людном месте. Но, как бы он ни пытался откреститься, любому было ясно, что они родные братья.
Слишком уж они были похожи. Особенно бросались в глаза их белоснежные волосы — разница была лишь в длине. А с такой прической их лица, и без того имеющие много общих черт, казались почти одинаковыми.
На этот раз Гу Юй извлек урок из прошлых ошибок и потратил немного ментальной энергии, чтобы скрыть свой феромон. Благодаря этому никто из захмелевших посетителей бара не распознал в нем самца.
Он уселся на свободный стул рядом с Гу Си. Бармен в безупречном костюме и рубашке с профессиональной улыбкой спросил, что он будет пить.
— Стакан сока из «бессердечных ягод», пожалуйста, — ответил Гу Юй.
Бармен на секунду завис — не каждый день в баре заказывали сок, — но быстро пришел в себя и профессионально кивнул, отправившись готовить свежевыжатый сок. К счастью, «бессердечные ягоды» у них в наличии были.
Гу Си тут же принялся подкалывать:
— Ого, дурачок Гу, ты и впрямь изменился! В бары не ходишь, алкоголь не пьешь? — он потянул Гу Юя за собранный в хвост длинный пучок волос. — Смотри-ка, даже причесываться научился! Неплохо заплел!
Гу Юю было лень вырывать свои волосы из рук брата, поэтому он лишь равнодушно ответил:
— Мне еще машину вести. Я за рулем не пью.
Гу Си удивился еще больше:
— Ты что, больше не пользуешься автопилотом? Да ладно, Гу-лентяй, твоя внезапная активность меня пугает.
Если кто и мог превзойти всех в насмешках, язвительности и сарказме в адрес Гу Юя, так это только его родной брат.
— Не твое дело, — огрызнулся Гу Юй.
Автопилот, строго соблюдающий «Закон Империи о дорожном движении», тащился со скоростью черепахи. Гу Юю не хотелось терять время; он предпочитал быстрее добраться до дома, поэтому и взял управление на себя. И вообще, это всё вина Гу Си, который назначил встречу в такой глуши.
Гу Си картинно схватился за сердце:
— Ох, как быстро растут дети! Мой младший братик больше не хочет слушать наставления любящего старшего брата! Какая боль!
Если бы Гу Юю не было так лень закатывать глаза, он бы уже закатил их сотню раз:
— Да брось, когда это ты меня воспитывал? И когда это я тебя слушал?
Вся забота Гу Си сводилась к подколам и попыткам поиметь с брата выгоду. Но учитывая, что в этот раз Гу Си всё-таки помог ему, Гу Юй решил немного отсрочить взыскание долга.
Бармен принес сок. Гу Юй сделал глоток без особого энтузиазма. Впрочем, это было для него обычным делом — он всё делал так, словно его заставляли. А сейчас, когда его мысли были заняты другим, он и подавно выглядел отрешенным.
Гу Си пришлось вытягивать из него информацию клещами. Задавая вопрос за вопросом, он наконец-то добился от Гу Юя подробностей о его новой работе.
Должность в отделе по связям с общественностью в головном офисе ML. Обязанности: проверка текстов на ошибки и опечатки. Работы мало, ответственности ноль, зарплата высокая.
Выслушав всё это, Гу Си и сам загорелся желанием найти такую непыльную работенку. Сейчас он жил на то, что осталось от отца-самки: наследство, дивиденды от старых инвестиций и, самое главное, доходы от аренды земли. Проще говоря, Гу Си был сборщиком арендной платы, “старым помещиком”.
Как это часто бывает со старыми аристократическими родами — денег нет, зато земли хоть отбавляй.
Гу Си, хоть и был ветреным малым, всё же унаследовал красивый титул графа.
Изначально отец-самка планировал разделить наследство поровну между двумя сыновьями. Но Гу Юй, вскоре после смерти отца, выскочил замуж за Лу Чэня. Решив, что муж его прокормит, а вот брату придется доплачивать за замужество в качестве приданого, Гу Юй без сожаления переписал свою долю на Гу Си и ушел в дом Лу Чэня с пустыми карманами.
Этот невиданный акт братской любви так растрогал Гу Си, что в тот же вечер он обнял его со слезами на глазах: «Брат! Ты мой брат!». На следующий день, правда, всё вернулось на круги своя: Гу Юй снова стал «младшим братом», а Гу Си — «старшим».
Именно тогда Гу Юй понял всю глубину суровой правды о родственных связях.
Потягивая сок, Гу Юй вяло отвечал на расспросы брата, пока его внимание не привлек телевизионный экран над барной стойкой.
Шла прямая трансляция: церемония инаугурации Рэндалла на пост маршала Империи.
Гу Юй вдруг осознал, как стремительно летит время. Рэндалл уже официально вступает в должность, а значит, близится к концу и тот самый месяц, данный ему Брайаном.
Месячный срок... Гу Юй снова вспомнил о лжи Лу Чэня и в задумчивости прикусил трубочку. Впрочем, он никогда не зацикливался на неприятностях, предпочитая отпускать проблемы.
Вдруг его осенило: а что, если Лу Чэнь его проверяет?
Может быть, он слишком обленился, сидя дома? Или после аварии Лу Чэнь чувствует себя неуверенно? А может, это всё давление со стороны Ассоциации защиты самцов... Как бы то ни было, Гу Юй отказывался верить, что Лу Чэнь действительно хочет толкнуть его в объятия других самок.
Вывод напрашивался один: Лу Чэнь предоставил ему право выбора. Он устроил ему проверку.
Эта мысль мгновенно прояснила ситуацию в голове Гу Юя. Всё сошлось!
Лу Чэнь согласился на условие Брайана именно потому, что это была часть проверки!
Он доверился ему, доверил их общее будущее, предоставив ему сделать этот решающий выбор. Гу Юй просто не имел права его подвести!
Поняв это, Гу Юй преисполнился решимости. Ему казалось, что он готов приступить к работе прямо сейчас, пахать круглосуточно и горы свернуть, не сбив дыхания.
Гу Си, заметив, как Гу Юй сначала залип в экран, а потом вдруг странно оживился, удивленно спросил:
— Инаугурация Рэндалла — событие имперского масштаба, неужели только ты об этом забыл?
Но, поразмыслив и отпив вина, Гу Си невозмутимо добавил:
— Хотя да, для тебя забыть — это как раз норма. А чего ты так возбудился?
Он даже не подозревал, какие невероятные логические цепочки только что выстроились в голове Гу Юя.
Остыв после приступа энтузиазма, Гу Юй снова сделал глоток сока. Да, работа начинается только в понедельник. Спешить некуда, нужно копить силы.
На экране Рэндалл блистал в безупречной белой парадной форме: двубортный белый китель и прямые черные брюки подчеркивали его широкие плечи и узкую талию, заставляя самок по ту сторону экрана задыхаться от восторга.
Черный галстук-бабочка и белый офицерский плащ придавали его образу одновременно небрежность и элегантность. Значки и погоны ослепительно сверкали под вспышками камер журналистов.
Его светлые длинные волосы, собранные под фуражкой, тоже, казалось, излучали свет в золотистом освещении зала.
Эмблема на его груди сменилась с гепарда — символа Первого легиона — на пятиконечную звезду, символ всего Военного ведомства Империи.
Без сомнения, это был пик военной карьеры Рэндалла — должность маршала, главнокомандующего всеми вооруженными силами Империи.
Гу Си завороженно смотрел на экран. В его серых глазах, так похожих на глаза Гу Юя, читалась сложная смесь эмоций.
Трудно было даже представить, что этот зерг — Рэндалл, теперь уже маршал Империи, — делит с ним одного мужа.
Гу Си тяжело вздохнул, его губы изогнулись в горькой усмешке, и он залпом выпил бокал крепкого алкоголя.
Подумав еще немного, он снова вздохнул и заказал еще один. Первый бокал — за себя, второй — за своего мужа.
Оба они, по сути, неудачники.
Глядя, как брат осушает два бокала крепкого спиртного один за другим, Гу Юй, прекрасно знавший крепость этого пойла, холодно заметил:
— Ты целыми днями пропадаешь в барах и так напиваешься. Неужели Мэн Лю на тебя плевать?
— Что значит «пропадаешь в барах»?! — возмутился захмелевший, но всё еще способный связно мыслить Гу Си. — Это называется «искать истину на дне бокала»!
Гу Юй пожал плечами:
— То есть, пропадаешь в барах.
— Бац! — Гу Си со всей силы ударил по барной стойке.
Соседи снова вздрогнули, но бармен, привыкший к выходкам этого эксцентричного завсегдатая, лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и продолжил протирать бокалы.
Ударив по столу и не дождавшись от брата никакой реакции — Гу Юй всё так же сидел с каменным лицом, — Гу Си сник. Он вернулся на свой стул, вздохнул и глубокомысленно изрек:
— В каждой семье свои скелеты в шкафу.
«В моей никаких скелетов нет», — подумал Гу Юй.
Ну, разве что совсем чуть-чуть, но это всё часть проверки генерала Лу, так что это не в счет.
Гу Си снова перевел взгляд на экран, где маршал Рэндалл с улыбкой, уверенно и грациозно, отвечал на вопросы журналистов. Казалось, он контролирует абсолютно всё.
— У нас особая ситуация, — с интонациями умудренного жизнью старика поделился Гу Си. — Законная супруга вечно в разъездах по долгу службы, а мужу дела нет до своих наложников. Вот я и наслаждаюсь свободой.
У Мэн Лю, помимо законного мужа Рэндалла, было еще трое наложников, включая Гу Си. Для полигамного общества зергов это считалось весьма скромным гаремом.
Гу Юй понимающе кивнул. Его генерал до отставки тоже жил в таком режиме — то и дело мотался на передовую, и иногда они виделись только по видеосвязи по полгода.
Но Гу Си не унимался:
— Да что ты понимаешь, эгоист несчастный! Твоя жена хоть и пропадала на работе, но разве она не находила способ вырваться домой каждый раз, когда у тебя начиналась течка?
Гу Юй согласился, это было правдой. Лу Чэню иногда действительно не удавалось вернуться, но это были исключения. Гу Юй просто стискивал зубы и терпел.
На самом деле, течка у самцов — это далеко не так просто, как описывал Гу Юй. Без помощи самки или подавителей это была сущая пытка, настоящее адское пекло. И даже с подавителями боль полностью не уходила.
Но подавители нельзя было использовать постоянно — они наносили непоправимый вред организму, а к тому же вызывали привыкание, отчего их эффективность со временем падала.
Лу Чэнь категорически запретил Гу Юю принимать подавители. Поэтому они всегда старались планировать график заранее, а если течка начиналась внезапно, Лу Чэнь просил отгул — в армии к таким вещам относились с пониманием, ведь речь шла о самце, да и Лу Чэнь сам был командующим.
С этой проблемой сталкивалась любая семья, где был самец. Но для её решения вовсе не требовалось так напрягаться.
Достаточно было просто взять еще пару самок. Это гарантировало, что даже в случае внезапной течки рядом с самцом всегда кто-то будет.
Эта проверенная временем система работала безупречно. Поэтому в Империи мало кто из самцов знал, что такое настоящая боль во время течки, и почти никто не пользовался подавителями.
Но семья Гу Юя и Лу Чэня была моногамной, и им приходилось решать эту проблему иначе. А это означало, что Лу Чэнь должен был идти на жертвы.
В свое время Лу Чэнь пообещал Ассоциации защиты самцов, что всегда будет рядом с Гу Юем во время его течки.
И он действительно сдержал слово. Но бывали моменты, когда на границе шли ожесточенные бои, решался исход сражения, и Лу Чэнь, как командующий и основная боевая единица, просто не мог бросить армию.
Тогда Гу Юю приходилось терпеть боль. Во время сеансов видеосвязи он выдавливал из себя улыбку и говорил:
— Я справлюсь и без подавителей.
Он никогда не рассказывал Лу Чэню, как именно он справляется, ограничиваясь фразой «просто посплю, и всё пройдет».
И это было правдой — он спал. Лень была его главным оружием. Он просто ложился и терпел.
К счастью, его течка длилась всего четыре дня — меньше, чем у большинства самцов. Гу Юй наглухо закрывал шторы, погружая комнату во тьму, и заставлял Пухляша и Кругляша привязывать себя к кровати за руки и за ноги. После этого он приказывал им выйти и запереть дверь, строго-настрого запрещая входить.
Там, в темноте, он то сходил с ума от возбуждения, то корчился от боли, то впадал в беспамятство, то приходил в себя. К концу этих бесконечных трех дней постельное белье и подушки превращались в изодранные лохмотья.
Затем он поспешно приказывал роботам выбросить всё это и постелить чистое, чтобы Лу Чэнь ничего не узнал.
Но разве Лу Чэнь мог не догадываться?
Гу Юй был, пожалуй, первым самцом в истории, который переживал течку без подавителей, полагаясь исключительно на силу воли (и наручники). И он был самым безжалостным к себе засранцем.
Поэтому Гу Юй искренне удивился:
— Даже если маршал Рэндалл не возвращается, у Мэн Лю же есть вы, наложники. Разве вы не помогаете ему во время течки?
Гу Си фыркнул:
— Размечтался! Каждый раз он глушит боль подавителями! В прошлом году маршал ни разу не приехал на его течку, сказал нам заботиться о нем. И что ты думаешь? Этот упрямый баран Мэн Лю снова наглотался подавителей!
Гу Юй, обычно равнодушный к чужим проблемам, заинтересовался:
— Но ведь... у него уже должна была выработаться толерантность к препаратам?
Гу Си вздохнул:
— Если увеличивать дозу, то еще действует. Но переносить это становится всё сложнее и сложнее.
Гу Юй считал, что он жесток по отношению к себе, но оказалось, что Мэн Лю еще жестче. Гу Юй хотя бы терпел боль всего пару раз, ведь Лу Чэнь обычно находил способ вернуться. А Мэн Лю...
Боже, он глушит течку подавителями и терпит боль на одной силе воли! А ведь подавители еще и гробят здоровье.
Гу Юй не удержался от вопроса:
— А маршал Рэндалл знает об этом?
Гу Си беспомощно развел руками, вздыхая как старая нянька:
— В прошлом году муж приказал нам молчать, и маршал ничего не знал. В этом году скрыть не удалось, так что маршал, наверное, будет искать способ приезжать на время его течки.
Нет худа без добра. Это также означало, что Рэндалл будет появляться дома только во время течки Мэн Лю.
Словно отбывая повинность.
Гу Юй перевел взгляд на экран, где транслировали выступление элегантного и уверенного в себе маршала Рэндалла. Ему было всего тридцать два года — в самом расцвете сил. Он побил рекорд Империи, став самым молодым маршалом в истории.
Рэндалл, используя официальный тон, отвечал на вопросы журналистов о теракте на аллее Звездной реки в центральном районе.
— Военный трибунал уже проводит жесткий допрос задержанных террористов, причастных к атаке на аллею Звездной реки.
— Этот теракт действительно спланирован организацией «Королевство Самцов», о создании которой было объявлено несколько недель назад. Военное ведомство бросило все силы на поиск их штаб-квартиры и заказчиков.
Другой журналист задал вопрос:
— Господин маршал, является ли заказчиком «Королевства Самцов» тот самый зерг в черном, который появился на видео во время взлома Звездной Сети? Он назвался Аресом, лидером «Королевства Самцов»?
Рэндалл кивнул, слегка наклонившись к микрофону:
— Военный трибунал прилагает все усилия, чтобы установить истинную личность Ареса и его текущее местонахождение.
Ответив на этот вопрос, Рэндалл дал знак своему адъютанту, который предоставил слово следующему репортеру. Тот поспешно встал и спросил:
— Господин маршал, скажите, пожалуйста, Арес — самец? И члены «Королевства Самцов» — тоже самцы?
Этот вопрос заставил весь зал затаить дыхание на мгновение. Зрители прямой трансляции тоже замерли в ожидании.
Можно сказать, что этот вопрос выражал самую главную тревогу и интерес всех граждан Империи.
Самцов в Империи и так было ничтожно мало. Если эта организация полностью состоит из самцов, это же просто немыслимо!
И вообще, зачем самцам создавать такую организацию и устраивать такие страшные теракты?
В их представлении слово «самец» никак не вязалось со словом «опасность», эти понятия просто не могли пересекаться.
Даже сама мысль о том, что придется арестовывать самцов, вызывала у самок инстинктивный страх и беспокойство за их безопасность.
Но журналист на этом не остановился:
— Если это действительно самцы, то, господин маршал, скажите, применимы ли к ним положения «Пакта о правах самцов» и «Закона Империи о защите самцов»?
Зал взорвался гулом голосов.
http://bllate.org/book/19808/2024129
