Готовый перевод Eternal Separation / Долгая разлука: Забывшая себя богиня: Глава 19

— Не забывай о нашем уговоре, — в глазах Цзюнян вспыхнул хищный огонек, и она принялась медленно складывать веер из перьев сороки. На первый взгляд веер казался обычным, но при ближайшем рассмотрении на перьях виднелись свежие капли крови. Слабый запах сырого мяса наполнил комнату. — Я выполнила всё, что ты просила. Теперь, может, пришло время вернуть мне долг?

Девушка в белом молчала. Она не обернулась, и её застывшее тело напоминало безмолвный протест.

— О, я поняла, — Цзюнян, словно что-то вспомнив, подцепила веером подбородок девушки и силой заставила её повернуть голову. Глядя на лицо, залитое слезами, Цзюнян коснулась пальцем белого украшения в форме цветка груши у неё на лбу и насмешливо изогнула губы. — Так этот Су Фанму — твоя сестра?

Иньэ рухнула перед Цзюнян на колени. Та лишь рассмеялась, глядя на неё:

— Ты всё такая же упрямая, как в день нашей первой встречи. Но какой в этом толк? — Она приподняла подбородок Иньэ веером и, слегка наклонив голову, с презрением бросила: — Людям не выжить, полагаясь лишь на свою гордость.

Иньэ прикусила губу, храня молчание. Цзюнян, казалось, вошла в азарт:

— Кстати, ты ведь всегда ненавидела эту Чанли? Она отняла у тебя тепло, которое должно было принадлежать тебе, но теперь ты готова пойти против меня ради неё. Скажи мне, почему?

Иньэ медленно перевела на неё взгляд, чистый, как ледяной родник, но полный такой скорби, что даже у такой ёкай, как Цзюнян, перехватило дыхание.

— Она — ребенок, которого оберегает моя сестра.

Сердце её было словно опутано паутиной с тысячей узлов. Сестра, которую она с детства почитала и обожала, отдала всё, чтобы защитить этого ребенка. Иньэ пыталась разузнать о прошлом Чанли, но вместо разгадки тайны её происхождения наткнулась на глубокую привязанность сестры к этой девочке. Разве её сестра, чья душа была тиха, словно далекая дымка над горами, когда-нибудь смотрела на кого-то с такой нежностью? Разве стала бы она когда-нибудь привязываться к одному месту ради кого-то и жертвовать собой ради другого?

Она ненавидела Чанли. Вся эта любовь и ласка должны были принадлежать ей! Почему какая-то девчонка с неизвестным прошлым так легко отобрала всё? Почему, что бы ни творила эта девчонка — поджигала, обманывала или навлекала беду — сестра лишь улыбалась, проглатывала обиду и сама разгребала последствия? Почему, пока она сама томилась в Павильоне Сяньсян, терпя пытки и каждую ночь обливаясь слезами после заключения сделок с ёкаями, эта девчонка преспокойно наслаждалась тем, что по праву должно было принадлежать ей?

Но что толку? Чанли... это ребенок, которого оберегает её сестра.

Она могла злиться, могла издеваться, но причинить ей вред не хватало духу.

Цзюнян давно ушла. Иньэ осторожно достала из-за пазухи белую фарфоровую чашку в виде маленького кролика. Её бледные губы тронула слабая улыбка, а выбившаяся прядь волос упала на лицо. Сестра всё-таки любит её, свою младшую сестренку, иначе зачем бы она купила такую же чашку после её провокационных слов?

— Я всё расскажу сестре, она обязательно меня простит. Сестра... сестрица... — Иньэ обессиленно опустилась на пол, прижимая чашку к груди.

Одинокий лунный свет просачивался сквозь оконную решетку Павильона Груши, падая на её белоснежное платье. Слезы текли непрерывно. Она спрятала лицо в коленях и беззвучно зарыдала. Как же это... жалко. Она, Су Иньэ, дошла до такого унижения.

— Госпожа Инь Цзи? — Су Фанму удивилась, увидев гостью, и, взяв Иньэ за руку, потянула её во внутренние покои, на ходу бросив Чанли, которая с неприязнью растирала цветочный порошок: — Чанли, если придут гости, сразу иди во внутренние покои и скажи мне.

Не обращая внимания на нехотя буркнутое «угу», Су Фанму завела Иньэ внутрь и достала свежий чай Тегуаньинь, собираясь напоить сестру.

У Иньэ были опухшие глаза и растрепанные волосы. Су Фанму, увидев это, невольно улыбнулась:

— О чем задумалась? Посмотри, удалось ли мне повторить твой мастер-класс по завариванию Гуаньинь?

Иньэ открыла рот, но слова застряли в горле, отчего её щеки залил румянец. Наконец, собравшись с духом, она встала:

— Су Иньэ приветствует старшую сестру.

Она взмахнула длинными рукавами и, выпрямившись, опустилась на колени перед Су Фанму, отвесив низкий поклон.

Су Фанму застыла, словно пораженная громом. Даже аромат чая не мог успокоить бурю в её душе. Перед ней стояла сестра, которую она искала семь долгих лет!

Иньэ подняла голову, по щекам её текли слезы. Она наконец произнесла слово, которое тысячи раз повторяла про себя:

— Сестра!

Су Фанму вздрогнула, её губы задрожали, а пальцы судорожно вцепились в желтую ткань платья. В глазах отразилось смятение.

— Иньэ... это правда ты... — прошептала она дрожащим голосом.

— Это я, сестра, я — Иньэ, — рыдала та.

Су Фанму, лишившись сил, опустилась на пол и крепко обняла хрупкое тело сестры, не в силах сдержать дрожь.

Алтарь Бэймина

В глубине вод царил вечный мрак, лишь тусклый синеватый свет свечи, колеблемый течением, освещал свирепые лики чудовищ, запертых в алтаре. Божественный владыка с черными распущенными волосами не испытывал страха. Он был лишь немного раздосадован: эти твари уже несколько дней окружали его владения, но не решались напасть. Непонятно, чего они ждут.

Чжимин небрежно сделал ход на доске и хмуро произнес:

— Что вам нужно? Я задал столько вопросов, а вы ни на один не ответили. В чем смысл?

Он сделал еще один ход и, вдруг что-то вспомнив, указал на доску:

— Я уже решил, что выиграю у Цзяньбин, но вы! — он вытянул дрожащий палец. — Вы заперли Цзяньбин на горе Цишань, из-за чего я не могу с ней сразиться! Неужели вы думаете, что портить другим удовольствие из-за собственных эгоистичных желаний — это достойный поступок?!

Лики чудовищ стали еще свирепее, но они не смели двигаться. Все знали, что Божественный владыка Чёрная Черепаха, обитающий в глубинах Бэймина, обладает безграничной силой и может взывать к духам Юмина. Но этот владыка отличался невыносимой медлительностью: на одно слово или шаг у него могла уйти целая вечность, и такая изматывающая тактика была не под силу никому.

И вот, этот неторопливый владыка снова начал тянуть время.

— Слышали ли вы о стрелке И, сразившем девять золотых воронов? — Чжимин сидел на высоком алтаре, выпрямив спину, а его черные волосы ниспадали на плечи. Синий свет свечи делал его и без того высокую фигуру еще более длинной.

— Когда десять солнц опаляли небо, люди страдали, а ёкаи творили зло. И оправдал надежды, сбив девять солнц и уничтожив чудовищ в водах Бэйди. Он был великим героем, — Чжимин оставался неподвижен, и в игре света и тени невозможно было разобрать выражение его лица. — Среди тех, кого он сразил, один был заточен в Свирепых водах Бэйди.

Когда чудовища уже начали терять терпение, слова, донесшиеся с алтаря, заставили их похолодеть.

— Я знаю всё, что вы делаете там, где я не вижу, — Чжимин слегка поднял голову, и свет отразился в его глазах, глубоких, как воды Северного моря.

— Сестра, я знаю, что всё сказанное мной звучит невероятно, как бред, но это правда! Та ёкай действительно ускорила мой рост на три года, чтобы я могла стать первой красавицей, и она действительно заставила меня заключить сделку, чтобы выманить Чанли! Я не знаю, зачем ей Чанли, но мы не должны позволить ей забрать её!

Су Фанму была потрясена словами Иньэ, но, возможно, из-за недавнего волнения от встречи с сестрой, она быстро взяла себя в руки.

— Что же нам теперь делать?

Иньэ потянула её за рукав:

— Сестра, другого выхода нет. Нужно забрать Чанли и уехать как можно дальше! Иначе будет поздно!

Су Фанму остановилась, словно окатившись ледяной водой.

— Уже поздно.

Дворец Феникса на горе Цишань

Цзяньбин стояла на Террасе Встречи Феникса, наблюдая, как войска готовятся к завтрашнему бою. Ветер на вершине горы был сильнее, чем где-либо еще, и её плащ развевался, словно знамя.

— Божественный владыка Цзяньбин! Божественный владыка Цзяньбин! Ой! — маленький бессмертный отрок, бежавший с огромным свитком, споткнулся о подол своего длинного одеяния.

Цзяньбин покачала головой. Отроки Лингуан были милы, как маленькие булочки, и напоминали саму Лингуан в детстве, но их неловкость была выше её понимания.

Пока она размышляла, отрок всё еще боролся с подолом, крепко прижимая свиток к груди и краснея от натуги. Цзяньбин, вздохнув, подняла руку, и малыш, округленный от ужаса, оказался у неё в руках. Она забрала свиток от Чжимина и бережно опустила отрока на землю.

Тот, польщенный до глубины души, покраснел еще сильнее и убежал, оставив Цзяньбин в полном недоумении.

— Ну и вкусы у этой Лингуан...

Но, развернув свиток, написанный черной тушью на черной бумаге, она забыла о своих мыслях.

«Свирепые воды Бэйди атакованы, Цзюин вырвался на свободу, вероятно, направляется за Чанли. Чудовища нападают с севера и юга, я беру на себя север, ты — юг. Немедленно сообщи Мэнчжану. Чжимин».

Дочитав письмо, Цзяньбин стиснула зубы:

— Ну, Чжимин!

Мог бы передать весть Мэнчжану в Восточное море, но нет, он отправил письмо с севера на юг! Ты не хочешь связываться с Мэнчжаном, а я, по-твоему, хочу?!

Зная, что жаловаться бесполезно, она всё же отправила весть. Она было позвала отрока из дворца Лингуан, чтобы тот доставил послание во Дворец Дракона Цанхай, но вдруг её пронзил холод. Плохо!

— Моим летучим облаком — во что бы то ни стало доставь письмо Мэнчжану за полчаса! Живо!

http://bllate.org/book/19783/1949589