Внезапно столкнувшись с таким вопросом от совершенно незнакомого человека, Е Чэнъюй слегка растерялся.
Особенно из-за того, что этот мужчина назвал Фан Цзюня Сяоцзюнем.
Однако, немного сориентировавшись, он быстро взял себя в руки и с безмятежным, отрешенным видом кивнул в ответ:
— Да.
Улыбка на лице отца Фан Цзюня стала еще шире.
Он бросил косой взгляд на застывшего рядом с ним Фан Цзюня и кивнул ему:
— Сынок, давай так: я дам вам обоим немного времени, поговорите спокойно.
Медленно поднявшись с дивана, он кивнул Фан Цзюню:
— Что касается дел Яо Инъюэ, объясни все своему партнеру.
Сказав это, отец Фан Цзюня бросил вежливый и мягкий взгляд на ошеломленного Е Чэнъюя, учтиво кивнул и повернулся, чтобы выйти из приемной.
Уходя, он не забыл закрыть за собой дверь.
У Фан Цзюня тут же возникло недоброе предчувствие.
И действительно, стоило им остаться вдвоем, как атмосфера в комнате мгновенно стала какой-то странной.
Е Чэнъюй опустил взгляд на бумаги в руках и время от времени перелистывал их.
Документов было всего ничего, но он изучал их взад и вперед.
Лицо сидевшего на диване Фан Цзюня выражало легкую досаду.
Честно говоря, если бы не это дурацкое вмешательство его отца, у него с Е Чэнъюем вряд ли выдался бы шанс поговорить с глазу на глаз.
Один мужчина сидел на диване, другой стоял у двери.
Расстояние между ними было небольшим.
Но Фан Цзюню казалось, будто их разделяют целые миры.
У него даже возникло непреодолимое желание запатентовать изобретение.
Патент на «способность гарантированно заставить Е Чэнъюя замолчать в любое время и в любом месте».
Побыв в тишине, словно изваяния, еще какое-то время, Фан Цзюнь заговорил глухим голосом:
— Чэнъюй, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
Пальцы, перелистывавшие документы, замерли. Е Чэнъюй невозмутимо поднял взгляд, его выражение лица почти не изменилось:
— Мм, говори.
Голос звучал подчеркнуто официально.
— Тот мужчина только что — мой отец.
Фан Цзюнь поднялся с дивана.
— О, правда?
В глазах Е Чэнъюя мелькнуло удивление, но тон остался прежним.
— В последнее время...
Левая рука Фан Цзюня скользнула в карман, а правая нервно потерла заднюю часть шеи, и он кивнул:
— Спасибо, что помогал мне.
— Не забудь.
Взгляд Е Чэнъюя снова упал на бумаги, а на губах мелькнула редкая улыбка:
— Так это твой отец, а я-то думал.
— ...
Не совсем поняв смысл слов Е Чэнъюя, Фан Цзюнь нахмурился.
Подождав немного и убедившись, что собеседник молчит, Е Чэнъюй снова поднял голову.
Подойдя прямо к Фан Цзюню, он швырнул стопку документов тому на грудь и усмехнулся:
— А то иначе с чего бы он так приторно к тебе обращался.
Фан Цзюнь замер, соображая, и наконец понял, что тот имеет в виду обращение отца — Сяоцзюнь.
Хмыкнув, он опустил взгляд, тронул уголки губ и сглотнул:
— Раз ему хочется так звать, я ничего поделать не могу.
— Ха, пожалуй, верно.
Е Чэнъюй сунул руки в карманы, приподнял брови и рассеянно пробормотал:
— И впрямь звучит тепло.
Фан Цзюнь был крайне удивлен тем, что Е Чэнъюй сейчас шутит с ним.
В сердце незаметно шевельнулось облегчение, и он пожал плечами:
— Да, верно.
Сорвавшись с языка, он добавил:
— Вообще-то, если бы ты меня так называл, я бы не возражал. Кто мешает тебе попробовать?
Он покачал головой, лицо озарила улыбка.
Но едва слова сорвались с губ, как он резко кое-что осознал.
Смущенно подняв взгляд на стоявшего напротив Е Чэнъюя.
И точно: улыбка на лице того застыла.
Неловко отведя глаза, Е Чэнъюй долго молчал, словно потеряв дар речи, после чего прочистил горло и кивнул на пачку документов, которую отдал Фан Цзюню:
— Кстати, по поводу того недавнего дела есть кое-какие новые зацепки, можешь ознакомиться.
Прижав бумаги к груди, Фан Цзюнь даже не раскрыл их.
Он просто упорно смотрел на Е Чэнъюя, и выражение его лица становилось все более серьезным.
— ...Что такое?
Подождав немного и не дождавшись ответа, Е Чэнъюй не выдержал.
— Я же только что сказал, мне нужно с тобой поговорить.
— Мм.
Е Чэнъюй ответил с некоторой заминкой:
— Говори.
— Это касается нашего с тобой притворства в роли парочки.
Голос Фан Цзюня тоже постепенно стал серьезным.
Взгляд Е Чэнъюя изменился, и он с удивлением прямо посмотрел в глаза Фан Цзюню.
Развернувшись и вернувшись к дивану, Фан Цзюнь изнуренно рухнул на него и тяжело вздохнул:
— Похоже, все наши труды за последнее время пойдут прахом.
Е Чэнъюй прищурился:
— В каком смысле?
Подняв голову, Фан Цзюнь откинулся на спинку дивана:
— В том смысле, что все попытки отвлечь внимание Яо Инъюэ оказались коту под хвост.
Е Чэнъюй подошел к подлокотнику дивана, присел на него боком и нахмурился:
— Так я и спрашиваю, что это значит?
— Отец заставляет меня вернуться.
— Куда вернуться?
— ...
Фан Цзюнь уставился на Е Чэнъюя.
— ...
Е Чэнъюй ошеломленно приподнял брови, его взгляд стал глубже.
Переварив услышанное, он опустил глаза на журнальный столик:
— Вот как.
— Да.
Фан Цзюнь принялся крутить в пальцах пуговицу, тоже отвел взгляд и снова тяжело вздохнул:
— Он хочет, чтобы я начал встречаться с Яо Инъюэ.
— Что?
— Встречаться с Яо Инъюэ, — повторил Фан Цзюнь.
— Ты шутишь? Он сказал встречаться, и ты побежал встречаться?
Е Чэнъюй выпалил это едва Фан Цзюнь закончил говорить:
— Ты что, черт возьми, и впрямь такой послушный мальчик?
Но тут же, оборвав себя на полуслове, он замолчал.
Замер на секунду и скрипел зубами.
Он выглядел крайне досадливо из-за своей столь бурной реакции.
Фан Цзюнь тоже был удивлен.
Наблюдая за отвернувшимся Е Чэнъюем, он помолчал немного.
— Дело не в послушании, — подбирая слова, произнес Фан Цзюнь. — Бизнес моего отца связан с ее семьей.
— ...
Е Чэнъюй продолжал пялиться на журнальный столик.
Его кадык судорожно дергался вверх-вниз, словно он хотел что-то сказать.
Но Фан Цзюнь ждал долго, однако этот парень так ничего из себя и не выдавил.
Поглядев некоторое время на скрывавший легкое недовольство профиль собеседника, Фан Цзюнь горько улыбнулся:
— Чэнъюй, если хочешь что-то сказать — говори.
Кивнув, он добавил с серьезным видом:
— Я внимательно слушаю.
Устроившись на подлокотнике дивана, Е Чэнъюй откинулся назад, прислонившись к стене, и тяжело вздохнул.
Спустя мгновение он равнодушно произнес:
— Если считаешь это необходимым — иди.
Закрыв глаза, он поморщился:
— Тебе необязательно спрашивать моего мнения.
— ...
— В конце концов...
Пальцы, сжимавшие подлокотник, едва заметно побелели, и голос Е Чэнъюя помрачнел:
— Мы же с самого начала просто разыгрывали спектакль.
— ...
Услышав это исполненное усталости замечание, Фан Цзюнь со сложным выражением посмотрел на Е Чэнъюя.
За окном доносилось звонкое щебетание птиц в густой листве.
И временами сквозь узкую щель пробивался легкий ветерок.
Однако в тесном пространстве комнаты двух мужчин вновь захватил плен тишины.
Фан Цзюнь медленно подался вперед, уперевшись локтями в колени и переплетя пальцы.
— На самом деле...
Нервно потерев нос, Фан Цзюнь заговорил запинаясь:
— Если ты против...
Он облизнул губы, подбирая слова.
Е Чэнъюй немного подождал и медленно повернул голову к сидящему на диване мужчине.
— ...То я никуда не уйду, — наконец договорил Фан Цзюнь, опустив взгляд.
— ...
В глазах Е Чэнъюя мелькнуло изумление, лицо стало серьезнее.
Фан Цзюнь упорно пялился на журнальный столик, избегая смотреть на него.
— Если я против... то ты... никуда не уйдешь?
Неосознанно медленно повторив слова Фан Цзюня, Е Чэнъюй глубоко и протяжно вздохнул.
Фан Цзюнь продолжал сверлить взглядом столик.
Судя по выражению его глаз, он был готов прожечь это стекло насквозь.
Внезапно почувствовав странную неловкость, Е Чэнъюй застыл, прислонившись к дивану, а его лицо слегка побледнело.
— ...Почему?
Спросил он, и голос его звучал глухо и тяжело, словно удары басового барабана.
Чувствуя себя так, будто его загнали в угол, Фан Цзюнь горько усмехнулся и провел рукой по волосам до самого затылка.
— Потому что... — подбирая слова, вымолвил он. — Это твое детективное агентство, и решение о том, кому остаться, а кому уйти — за тобой.
Закрыв глаза, Фан Цзюнь криво улыбнулся про себя.
— ...
Е Чэнъюй не шевельнулся.
Фан Цзюнь так и сидел на диване.
В последнее время он до жути боялся таких пауз в разговоре.
Не потому, что результат был невыносим, а потому, что сама неизвестность в ожидании ответа сжигала нервы.
Он понимал: человек тревожится лишь тогда, когда на что-то надеется.
Но сейчас, ощущая нарастающую боль в желудке, он и сам не знал, на что именно надеется.
— Тоже верно.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Е Чэнъюй поднялся с подлокотник.
Сунув одну руку в карман, он бросил взгляд на сидящего на диване Фан Цзюня, а лицо его застыло, будто высеченное из дерева.
— Заботиться о сотрудниках — это ведь самое главное, разве нет?
Взгляд Е Чэнъюя был пустым, и он заговорил монотонно, как робот.
Фан Цзюнь поднял глаза, встречаясь с ним взглядом.
— Я согласен.
Дойдя до дверей приемной, Е Чэнъюй кивнул:
— Если твоему отцу это нужно, тебе стоит вернуться и помочь ему, это твой долг.
Через силу изобразив подобие улыбки, он прищурился:
— Тебе пора проявить сыновнюю преданность.
С этими словами Е Чэнъюй повернулся и взялся за дверную ручку.
— Чэнъюй.
Стоило Е Чэнъюю приоткрыть дверь, как Фан Цзюнь вскочил с дивана.
Стоя к нему спиной, Е Чэнъюй замер и нахмурился.
— А ты, оказывается, совсем не умеешь справляться с делами, — горько улыбнувшись, Фан Цзюнь сжал кулаки. — К тому же рук здесь и так не хватает. Если я уйду, у тебя будут сплошные проблемы.
Пытаясь придать голосу как можно более легкий тон, Фан Цзюнь изо всех сил старался улыбаться.
— Не переживай.
Не поворачиваясь к нему, Е Чэнъюй ответил безэмоционально:
— До тебя справлялся, и после твоего ухода все будет точно так же.
С этими словами он распахнул дверь, собираясь выйти.
— Чэнъюй!
Стиснув зубы, Фан Цзюнь резко окликнул его.
Снова остановившись, Е Чэнъюй медленно прикрыл глаза.
— Ты...
Нахмурившись, Фан Цзюнь улыбнулся, хотя в его глазах плескалась горечь:
— Тебе так не терпится меня выгнать? Да? Совести у тебя совсем нет? В конце концов, я тут один из лучших детективов, не так ли?
Один из лучших детективов?
Е Чэнъюй чуть не рассмеялся от таких слов.
Детективов на них двоих всего и было, что они сами — кого еще тут считать, как не его.
Е Чэнъюй отчаянно хотел улыбнуться в ответ, поддержать шутку.
Но стоило уголкам губ чуть приподнять, как разум снова взял верх.
Лицо вновь похолодело, он подавил эту крошечную усмешку, поджал губы и произнес серьезно:
— Когда разберешься со своими делами...
Он повернул голову и бросил на Фан Цзюня взгляд полный надежды:
— Мы будем рады твоему возвращению.
Хотя он понятия не имел, когда настанет это «когда разберешься».
Сказав это, он вновь отвернулся и уверенно вышел за порог.
— Постой!
Фан Цзюнь широким шагом бросился к двери.
— Сегодня вечером... — замявшись, он бросил на него косой взгляд. — Могу я пригласить тебя на ужин?
Услышав это, Е Чэнъюй остановился, его лицо изменилось.
Помолчав немного, он холодно бросил:
— Не нужно.
— Считай это прощальным ужином со мной, перед тем как я уйду. Ну же.
Фан Цзюнь сжал кулаки, на его лице проступило напряжение.
— Эй, уважь мою просьбу.
Е Чэнъюй посмотрел Фан Цзюню в глаза.
Сама собой закралась странная мысль: мрачный взгляд этого мужчины совершенно не вязался с улыбкой на лице.
Поняв, что дальнейший отказ будет выглядеть излишне бессердечным, Е Чэнъюй наконец кивнул:
— Хорошо.
Услышав согласие, тучи на лице Фан Цзюня немного рассеялись.
Он уже хотел было продолжить разговор, как вернулся ушедший ранее отец.
Заметив, что оба мужчины вышли, он с легкой улыбкой направился к ним:
— Мм? О чем это вы тут про ужин?
Фан Цзюнь смутился:
— Ничего, просто хотел поужинать с Чэнъюем перед уходом.
— Перед уходом?
Отец удивился, перевел взгляд на помрачневшее лицо Е Чэнъюя и прищурился:
— Молодой человек, я так понимаю, ты согласился?
— ...
Е Чэнъюй поднял глаза на отца Фан Цзюня.
Ему очень хотелось отыскать хоть каплю фальши на лице этого человека.
Но, увы.
Перед ним было лишь заботливое лицо.
Он молча кивнул и нахмурился.
Заметив бледность на лице Е Чэнъюя, отец Фан Цзюня помолчал немного, после чего с горькой усмешкой похлопал его по плечу:
— Прости, что доставляю столько хлопот с заботой о Сяоцзюне в последнее время.
Кивнув в сторону сына, он искренне добавил:
— Этот парень ведет себя слишком своенравно, наверное, немало крови тебе попил?
— ...
Фан Цзюнь рядом с ним едва не почернел от стыда.
Он-то думал, что кошмар публичного выноса сора из избы родителями заканчивается вместе со школьными собраниями.
Но, судя по всему, его представления были донельзя наивными и глупыми.
Е Чэнъюй криво улыбнулся:
— Нет-нет, что вы, он отличный парень.
— Смотрю, вы встречаетесь уже какое-то время, и, похоже, этот мальчишка к тебе привязан, — кивнул отец Фан Цзюня. — Раньше, когда он с девчонками крутил, никогда надолго не задерживался.
— ...
Е Чэнъюй лишился дара речи.
Фан Цзюню от услышанного захотелось провалиться сквозь землю.
Натянуто улыбнувшись, он шагнул к отцу:
— Пап, у тебя еще есть дела? Если нет, давай я провожу тебя.
— Молодой человек, я надеюсь на твое понимание.
Отец проигнорировал попытку сына поторопить его и продолжил говорить, обращаясь к Е Чэнъюю:
— Характер у этой девчонки, Яо Инъюэ, тоже упрямый донельзя — если ей чего-то не дать, она костьми ляжет, но добьется. Если на этот раз Сяoцзюнь сам будет виться вокруг нее, глядишь, она к нему и интерес потеряет.
Кивнув, он заговорил тоном утешения:
— Я затеял это главным образом для того, чтобы уберечь Сяоцзюня от неприятностей, и в мыслях не имел вас разлучать. Вот разрешу дела в компании, и если ты все еще будешь готов ждать этого обормота, я ни за что больше не стану вмешиваться. Что скажешь?
— ...
Е Чэнъюй никак не ожидал, что отец Фан Цзюня станет уговаривать его в таком ключе, и на мгновение потерял дар речи.
Хотя было очевидно, что это попытка успокоить, дыр в этой логике хватало с избытком.
В конце концов, если бы они и вправду состояли в отношениях, то заставлять Фан Цзюня бегать за этой Яо Инъюэ, уповая на бредовую идею вроде она такая упрямая, что потеряет интерес, стоило парню начать увиваться за ней — это же, мать вашу, просто безумие.
В мире полно всяких неожиданностей, и что, если она как раз предпочитает таких вот настырных? Тогда что же, ему, Е Чэнъюю, остаток жизни кусать локти?
Хотя...
Если подумать.
Вся эта нелепая ситуация строилась на изначальном допущении, что они действительно пара.
Раз уж между ними нет никаких подлинных романтических уз, о чем тут вообще беспокоиться?
Смущенно кивнув, Е Чэнъюй поддержал разговор:
— Господин Фан, не переживайте, со мной все в порядке. Фан Цзюню должно помочь вам разобраться с проблемами, это его долг, вам не стоит так сильно за меня волноваться.
Отец Фан Цзюня, судя по всему, немало удивился такому ответу.
Он не удержался и снова похлопал его по плечу с чувством:
— Ай да молодец!
Лицо Фан Цзюня рядом приобрело весьма сложное выражение.
— Кстати, вы ведь собираетесь сегодня поужинать вместе? — справился отец.
— Да.
Поколебавшись, Фан Цзюнь кивнул.
Е Чэнъюй тоже поднял глаза на старшего Фана.
— Как удачно, господин Яо сегодня тоже здесь по делам, — отец перевел взгляд на Фан Цзюня. — Как насчет того, чтобы поужинать всем вместе? Что думаешь?
В ту же секунду лицо Фан Цзюня омрачилось недовольством.
— Господин Яо придет вместе с Яо Инъюэ, как раз будет повод получше друг друга узнать.
— Пап, давай не надо, не усложняй людям жизнь.
Фан Цзюнь помрачнел.
Он ведь планировал спокойно поужинать с Е Чэнъюем наедине и воспользоваться моментом, чтобы во всем разобраться.
Но после такого вмешательства отца этот ужин лишался всякого смысла.
— Ну что ты, — улыбнулся отец. — Посидим все вместе, в мирной обстановке, разве плохо?
— ...
Е Чэнъюй натянуто улыбнулся:
— Тогда поступим так, господин Фан: пусть Фан Цзюнь как следует поужинает с ними, а я не стану навязываться и доставлять вам лишних хлопот.
— Эй, что за глупости ты говоришь, сынок? Какие хлопоты?
Отец хлопнул мрачного Фан Цзюня по плечу и кивнул:
— Этот ужин в любом случае прощальный для Сяоцзюня, а ты его близкий партнер, как ты можешь отсутствовать?
— ...
Е Чэнъюй не понимал, притворяется ли этот мужчина дураком или действительно не видит атмосферы.
Заставить его ужинать в компании Фан Цзюня и Яо Инъюэ?
Что за бред собачий, вашу мать!
— Ну ладно тебе, парень, захвати с собой какую-нибудь спутницу, будет веселее и не так неловко, как тебе идея?
Отец Фан Цзюня явно не видел в этом проблем.
— Раз уж решили, не надо все так усложнять, поужинаем непринужденно, хорошо?
Глядя на лицо отца Фан Цзюня, Е Чэнъюй в очередной раз почувствовал себя загнанным в угол.
Если он согласится после таких вопросов, ему придется самому хлебнуть этой нелепой атмосферы.
А откажись — и покажется мелочным человеком, который принимает чужую искреннюю «заботу» в штыки.
Но больше всего его бесило другое.
Отец Фан Цзюня с самого начала ни разу толком не назвал его по имени.
Он подозревал, что этот мужик даже не знает, как его фамилия.
Или, может, знал, но ему было плевать.
Глядя на зажатого меж двух огней Фан Цзюня с его несчастным лицом, Е Чэнъюй закрыл глаза.
Неизвестно почему, но ему совсем не хотелось видеть, как этого дурака водят за нос.
Сам того не замечая, он кивнул отцу Фан Цзюня и пожал плечами:
— Хорошо, договорились, я буду.
В конце концов, что за беда — сходить на ужин?
Ему ли, прошедшему огонь и воду, не знать этого.
Раз уж Яо Инъюэ будет сопровождать Фан Цзюня, он захватит с собой девчонку Ци На.
Один на один, так что в накладе он не останется.
Стиснув зубы, Е Чэнъюй бросил на Фан Цзюня острый взгляд.
Тот в ответ смотрел на него с точно таким же сложным выражением.
И то верно.
Чего уж там.
Подумаешь, ужин.
Он еще посмотрит, какое шоу эти господа решат разыграть на этот раз.
— Не то чтобы я такой послушный, — подбирая слова, начал Фан Цзюнь. — Просто интересы компании моего отца пересекаются с её делами.
— … — Е Чэнъюй продолжал пялиться на журнальный столик.
Его кадык судорожно ходил вверх-вниз, словно он хотел что-то сказать, но не решался.
Однако Фан Цзюнь ждал долго, а тот парень так ничего из себя и не выдавил.
Украдкой бросив взгляд на чужой профиль, в котором сквозило смутное раздражение, Фан Цзюнь горько улыбнулся:
— Чэнъюй, если хочешь что-то сказать — говори.
Кивнув, он произнёс с серьёзным видом:
— Я внимательно слушаю.
Усевшись на подлокотник дивана, Е Чэнъюй откинулся назад, прислонившись к стене, и тяжело вздохнул.
Спустя мгновение он проговорил бесстрастно:
— Если считаешь это необходимым — иди.
Закрыв глаза, он поморщился:
— Не обязательно спрашивать моего мнения.
— …
— Всё равно… — кончики пальцев, вцепившиеся в подлокотник, едва заметно побелели, а голос Е Чэнъюя помрачнел, — мы ведь изначально просто разыгрывали спектакль.
— …
Слушая эту исполненную усталости фразу, Фан Цзюнь со сложным выражением взглянул на Е Чэнъюя.
За окном доносилось звонкое щебетание птиц в зелёной листве.
Время от времени сквозь узкий оконный проём прорывался лёгкий шёпот ветра.
И всё же оба мужчины вновь оказались во власти тяжёлого молчания.
Фан Цзюнь медленно подался вперёд, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы в замóк.
— На самом деле…
Нервно потрогав кончик носа, Фан Цзюнь продолжил запинаясь:
— Если ты против…
Он облизал губы, подыскивая слова.
Е Чэнъюй немного подождал, а затем медленно скосил взгляд на сидевшего на диване мужчину.
— …То я не пойду, — опустив глаза, наконец договорил Фан Цзюнь.
— … — в глазах Е Чэнъюя промелькнуло удивление, а лицо помрачнело ещё сильнее.
Фан Цзюнь, не поднимая глаз, упрямо таращился на журнальный столик.
— Если я против… то ты… не пойдёшь? — неосознанно повторил Е Чэнъюй слова Фан Цзюня и глубоко, плавно и протяжно вздохнул.
Фан Цзюнь продолжал буравить взглядом столик.
Судя по его глазам, он был готов насквозь прожечь это стекло.
Внезапно ощутив неловкость, Е Чэнъюй застыл, прислонившись к спинке дивана, и его лицо слегка побледнело.
— …Почему?
Спросил он, и его голос прозвучал глухо и тяжело, словно удары басового барабана.
Чувствуя себя так, будто его загнали в угол, Фан Цзюнь издал нервный смешок и провёл рукой по волосам вдоль линии лба.
— Потому что… — подбирая слова, начал он. — Это твоё агентство, и решение о том, оставаться сотрудникам или нет, принимаешь ты.
Закрыв глаза, Фан Цзюнь сам себе горько улыбнулся.
— …
Е Чэнъюй не шелохнулся.
Фан Цзюнь так и сидел на диване.
В последнее время он до ужаса боялся таких пауз в разговоре.
И дело было вовсе не в том, что сам результат казался невыносимым — само томительное ожидание неизвестности сжигало нервы.
Он понимал: человек начинает нервничать лишь тогда, когда на что-то надеется.
Но сейчас, ощущая нарастающую боль в желудке, он и сам не понимал, на что именно надеется.
— Пожалуй, ты прав.
Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Е Чэнъюй поднялся с подлокотника.
Сунув одну руку в карман и бросив косой взгляд на Фан Цзюня, он застыл с лицом, похожим на маску из дерева.
— Забота о сотрудниках превыше всего, не так ли?
Взгляд Е Чэнъюя был пустым, и он бормотал что-то вроде запрограммированного робота.
Фан Цзюнь поднял глаза и встретился с ним взглядом.
— Я согласен.
Дошагав до двери приёмной, Е Чэнъюй кивнул:
— Если твой отец нуждается в помощи, ты должен вернуться и помочь ему. Это твой долг.
Напустив на себя вымученную улыбку, он прищурился:
— Тебе тоже пора проявить сыновнюю преданность.
С этими словами Е Чэнъюй повернулся и взялся за дверную ручку.
— Чэнъюй.
Едва Е Чэнъюй приоткрыл дверь, как Фан Цзюнь поднялся с дивана.
Стоя к нему спиной, Е Чэнъюй замер и нахмурился.
— А ты, оказывается, совсем неэффективен, — горько усмехнувшись, Фан Цзюнь сжал кулаки. — К тому же у тебя здесь людей не хватает. Если я уйду, тебе придётся тяжело.
Фан Цзюнь изо всех сил старался улыбаться, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо.
— Не переживай, — не оборачиваясь, бросил Е Чэнъюй безэмоциональным голосом. — До твоего появления я прекрасно справлялся, и после твоего ухода ничего не изменится.
С этими словами он распахнул дверь и шагнул вперёд.
— Чэнъюй!
Сжав зубы, Фан Цзюнь тревожно окликнул его.
Снова остановившись, Е Чэнъюй медленно закрыл глаза.
— Ну ты и… — поморщившись, Фан Цзюнь горько улыбнулся, хотя в его глазах плескалась горечь. — Ты что, так сильно хочешь меня выгнать? М? Совесть есть вообще? Между прочим, я здесь один из лучших детективов, не так ли?
Один из лучших детективов?
Е Чэнъюю от этих слов стало одновременно смешно и грустно.
Детективов на них двоих всего и было, что они сами — кого тут ещё в лучшие записывать?
Е Чэнъюй очень хотел поддержать разговор и улыбнуться.
Но стоило уголкам его рта чуть приподняться, как здравый смысл вновь взял верх.
Лицо снова похолодело. Подавив эту жалкую попытку улыбнуться, он сжал губы и произнёс серьёзно:
— Когда разберёшься со своими делами…
Он повернулся и испытующе посмотрел на Фан Цзюня:
— …Мы всё ещё будем рады тебе здесь.
Хотя он понятия не имел, когда именно настанет это «когда разберёшься».
Сказав это, он снова отвернулся и решительно вышел за дверь.
— Постой! — Фан Цзюнь большими шагами бросился к выходу. — Сегодня вечером… — замявшись, он бросил на него косой взгляд. — Не мог бы я пригласить тебя на ужин?
Услышав это, Е Чэнъюй замер, и выражение его лица изменилось.
Помолчав немного, он ответил сухо:
— Не нужно.
— Считай это прощальным ужином со мной перед моим увольнением. Как тебе? — Фан Цзюнь с силой сжал кулаки, а на его лице отразилось мучение. — Эй, уважь мою просьбу.
Е Чэнъюй встретился с ним взглядом.
Непонятно почему, но ему казалось, что этот мрачный взгляд совершенно не вяжется с улыбающимся лицом мужчины.
Понимая, что дальнейший отказ прозвучит слишком бессердечно, Е Чэнъюй наконец кивнул:
— Ладно.
Услышав согласие, тучи на лице Фан Цзюня слегка рассеялись.
Он уже собирался заговорить снова, как вернувшийся отец Фан Цзюня вовремя подошёл к ним.
Заметив, что оба мужчины выходят, он с мягкой улыбкой направился к ним:
— М? О чём это вы тут толкуете про какой-то ужин?
Фан Цзюнь смутился:
— Да так, ничего особенного. Просто хотел поужинать с Чэнъюем перед отъездом.
— Перед отъездом? — отец Фан Цзюня удивился. Опустив взгляд на мрачное лицо Е Чэнъюя, он прищурился. — Молодой человек, я погляжу, ты согласился?
— … — Е Чэнъюй поднял глаза на старшего Фана.
Ему очень хотелось разглядеть хоть тень фальши на лице этого человека.
Но, увы.
Всё, что он видел — это выражение искренней заботы.
Молча кивнув, он нахмурился.
Заметив бледность на лице Е Чэнъюя, отец Фан Цзюня помолчал немного, а затем сочувственно похлопал его по плечу:
— Спасибо, что приглядывал за Сяо Цзюнем всё это время.
Кивнув в сторону сына, он искренне добавил:
— Этот парень вечно всё делает по-своему, наверное, немало хлопот тебе доставил?
— … — у Фан Цзюня от такого заявления едва лицо не потемнело.
Он-то наивно полагал, что родительские жалобы на детей остаются в прошлом вместе со школьными собраниями.
Но реальность показала, насколько наивным и глупым он был.
Е Чэнъюй криво улыбнулся:
— Нет-нет, что вы, он отличный парень.
— Глядя на вас, я вижу, что вы встречаетесь уже довольно долго, и этот сорванец явно к тебе привязан, — продолжил отец Фан Цзюня. — Раньше, когда он с девчонками встречался, его никогда надолго не хватало.
— … — Е Чэнъюй онемел.
Фан Цзюнь рядом был готов провалиться сквозь землю.
Нервно хохотнув, он подошёл к отцу и произнёс:
— Пап, у тебя ещё есть дела? Если нет, давай я тебя провожу.
— Молодой человек, я надеюсь на твоё понимание, — отец Фан Цзюня проигнорировал попытку сына поторопить его и снова кивнул Е Чэнъюю. — Эта девчонка Яо Инъюэ чертовски упряма. Если ей ничего не давать, она своего всё равно добьётся. Но если Сяо Цзюнь сейчас сам начнет за ней бегать, возможно, она потеряет к нему интерес.
Кивнув, он заговорил уже более мягким, утешающим тоном:
— На этот раз я отправляю Сяо Цзюня туда главным образом для того, чтобы утихомирить бурю, я вовсе не собираюсь вас разлучать. Вот увидишь, как только дела в моей компании уладятся, если ты всё ещё будешь готов ждать этого глупца, я ни за что не стану вмешиваться в ваши отношения. Договорились?
— …
Е Чэнъюй даже растерялся, услышав подобные уговоры от отца Фан Цзюня.
Он, конечно, понимал, что тот пытается его утешить, но брешь в этой логике зияла огромная.
В самом деле, если бы они с Фан Цзюнем действительно состояли в романтических отношениях, отправлять его к этой самой Яо Инъюэ в надежде на бред вроде «она упряма, и возможно, бросит его, заметив излишнюю назойливость» — это просто смертельный номер.
В этом мире перемен слишком много. А что, если ей как раз такой тип парней и нравится? Тогда что, Е Чэнъюю остаток жизни кусать локти?
Впрочем…
Если подумать.
Вся эта нелепая ситуация изначально строилась на ложном предположении, будто они настоящая пара.
Раз уж между ними нет никаких истинных чувств, то и переживать тут не о чем.
Неловко кивнув, Е Чэнъюй поддакнул:
— Мистер Фан, не беспокойтесь, со мной всё в порядке. Помочь вам — прямой долг Фан Цзюня, вам не нужно из-за меня переживать.
Отец Фан Цзюня, казалось, искренне удивился словам Е Чэнъюя.
Он даже похлопал его по плечу со словами одобрения:
— Ай да молодец!
Выражение лица Фан Цзюня рядом стало крайне сложным.
— Кстати, вы ведь собираетесь сегодня поужинать вместе? — справился отец Фан Цзюня.
— Да, — помявшись, ответил Фан Цзюнь.
Е Чэнъюй тоже поднял глаза на старшего.
— Как раз удачно, что босс Яо сегодня тоже здесь по делам, — отец Фан Цзюня повернулся к сыну. — Как насчёт того, чтобы поужинать всем вместе?
На мгновение лицо Фан Цзюня исказилось от скрытого раздражения.
— Босс Яо придёт вместе с Яо Инъюэ, заодно все друг с другом познакомитесь поближе.
— Пап, давай не надо, не усложняй людям жизнь, — помрачнел Фан Цзюнь.
Он-то планировал провести вечер наедине с Е Чэнъюем, чтобы наконец расставить все точки над i.
Но после вмешательства отца весь этот ужин терял всякий смысл.
— Что ты говорим, — улыбнулся отец Фан Цзюня. — Поужинать всем вместе в мирной обстановке — разве плохо?
— …
Е Чэнъюй натянуто улыбнулся:
— Ну тогда так, мистер Фан: пусть Фан Цзюнь как следует поужинает с ними, а я уж не стану навязываться и портить им вечер.
— Ох, брось ты, сынок, что за глупости? Какое навязывание? — отец Фан Цзюня шлёпнул по плечу смуглого Фан Цзюня. — Этот ужин вообще-то прощальный для Сяо Цзюня. Ты — его близкий напарник, как же ты можешь не присутствовать?
— …
Е Чэнъюй никак не мог взять в толк: этот мужик прикидывается дурачком или и вправду слеп к атмосфере вокруг?
Пойти ужинать с Фан Цзюнем и Яо Инъюэ?
Что за чёртов цирк он устраивает?
— Давай сделаем так, парень: захвати с собой подругу, так будет веселее и не столь неловко. Как тебе идея? — отец Фан Цзюня явно рассуждал здраво. — Раз уж решили встретиться, не надо всё усложнять, поужинаем открыто и непринуждённо.
Глядя на лицо старшего Фана, Е Чэнъюй снова почувствовал себя загнанным в угол.
Согласись он сейчас — и ему придётся в одиночку расхлёбывать весь этот абсурд.
Отказаться — значит прослыть мелочным человеком, который принимает чужую «искреннюю заботу» в штыки.
Но больше всего его бесило другое.
Отец Фан Цзюня с самой первой минуты так и не удосужился назвать его по имени.
Е Чэнъюй подозревал, что этот человек даже не знает его фамилии.
Ну или знал, но ему было глубоко плевать.
Бросив взгляд на стоявшего рядом Фан Цзюня с его вымученным лицом, Е Чэнъюй закрыл глаза.
Непонятно почему, но ему совсем не улыбалось смотреть, как этого дурня водят за нос.
Молча кивнув, он посмотрел на отца Фан Цзюня и пожал плечами:
— Хорошо, договорились, я буду.
Подумаешь, какая-то там посиделка.
Ему ли бояться?
Бывали времена и похлеще, и он всегда выходил победителем.
Раз уж Яо Инъюэ решила выступить в роли спутницы Фан Цзюня, он просто захватит с собой Ци На.
Один на один, так что в накладе он не останется.
Сжав зубы, Е Чэнъюй бросил на Фан Цзюня острый взгляд.
А тот смотрел на него в ответ со сложным выражением лица.
Да.
Всё верно.
Всего лишь ужин.
Посмотрим, какую ещё хрень они умудрятся придумать на этот раз.
http://bllate.org/book/19774/1948266
Готово: