Лицо Е Чэнъюй окаменело, выражая решимость человека, идущего на верную смерть.
Он так и застыл столбом у порога, с минуту разглядывая Фан Цзюня словно какое-то диковинное чудо природы. Его рот ритмично открывался и закрывался, как у золотой рыбки, выпускающей пузыри, но за всё время из него не вылетело ни звука.
Фан Цзюнь посмотрел на растерявшегося парня, улыбнулся, и на его лице проступила глубокая тоска.
В этом зрелище и впрямь было что-то от одинокой печали, способной вышибить слезу.
— Так вот... — Фан Цзюнь поглядел на Е Чэнъюйя, чей мозг, казалось, всё еще пытался обработать информацию, и в его голосе прозвучало скрытое смущение. — Потревожу тебя сегодня.
— С чего бы это вдруг?
— Переночую у тебя в комнате.
— Ты... — в горле у Е Чэнъюйя перехватило дыхание, и рука, сжимавшая ключи, едва не задрожала от напряжения. — Погоди, разве эта... как её, Сесилия не ушла? Зачем это нужно? С какой стати ты...
— Она светская репортерша, понимаешь? — вздохнул Фан Цзюнь. — Держу пари, сейчас у твоего окна наверняка затаилась пара папарацци.
— Не проще ли мне просто задернуть шторы? — нахмурился Е Чэнъюй.
— А они у тебя сейчас задернуты?
— ...Вообще-то нет.
— Но войти-то тебе всё равно придется. — Фан Цзюнь засунул руки в карманы и пожал плечами. — Если она не увидела снаружи, как мы входим вместе, выводы напрашиваются сами собой, верно?
— Хочешь сказать, ты собираешься разыграть спектакль до самого конца?
— ... — Фан Цзюнь молчаливо пожал плечами.
Лицо Е Чэнъюйя сейчас казалось жестче высеченного из камня барельефа, и он несколько мгновений стоял на месте, переваривая услышанное.
Сообразив, что если он продолжит разговор с этим парнем, то снова непостижимым образом окажется у него на крючке, Е Чэнъюй решительно и ловко отпер дверь, не желая больше тратить время на пустые споры:
— Ладно, раз уж приперся — проходи.
Оставив входную дверь распахнутой, Е Чэнъюй швырнул ключи на тумбочку в прихожей и сразу направился в ванную.
Фан Цзюнь еще немного покрутился в прихожей, разглядывая всё вокруг с видом знатока древностей, наконец перешагнул порог и затворил за собой дверь.
Оглядывая квартиру Е Чэнъюйя, он слегка улыбнулся уголками губ и принюхался:
— А табачком тут тянет знатно.
Е Чэнъюй вышел из ванной с каменным лицом и, растирая руки, хмуро бросил:
— Ну извиняйте, условия сервиса у нас хромают, приходится вашему великолепию терпеть неудобства.
Заметив нескрывароенную сатирию в голосе хозяина, Фан Цзюнь кивнул:
— Курить можно, но злоупотреблять не стоит. — Подойдя к огромному панорамному окну в гостиной Е Чэнъюйя, Фан Цзюнь мимоходом включил настенный светильник и по очереди задернул шторы. — Я тоже курю. — Бросив взгляд на небольшую гору окурков в пепельнице на журнальном столике, он цокнул языком. — Но не так часто, как ты.
Отправившись на кухню греть кофе, Е Чэнъюй раздраженно отозвался:
— Ну вылитая моя матушка. — Услышав жужжание кофемашины, он повернулся к Фан Цзюню. — И нос суешь куда не просят.
Фан Цзюнь прошествовал к ряду книжных шкафов в гостиной и, прищурившись, стал бегло просматривать корешки книг, небрежно бросив:
— На ворчание жалуешься? Ха, вот женишься — узнаешь, что такое настоящее ворчание.
Стоявший у кофемашины Е Чэнъюй замер.
Его взгляд помрачнел, уставившись на бурлящую темно-коричневую жидкость за стеклянной крышкой прибора, и он больше ничего не ответил.
Когда кофе сварился, он нажал на выключатель, бросил взгляд на стоящие рядом сахарницу с молочником и небрежно бросил Фан Цзюню:
— Тебе по-прежнему с сахаром?
— А? — Фан Цзюнь, чье внимание было полностью сосредоточено на книжной полке Е Чэнъюйя, отвлекся.
— Сахар, — нетерпеливо повторил Е Чэнъюй. — Будешь?
Вспомнив привычку Фан Цзюня пить кофе, он уже протянул руку к сахарнице и зачерпнул большую ложку.
— Буду, — кивнул Фан Цзюнь.
Е Чэнъюй усмехнулся, дернув уголком рта, бросил эту огромную ложку сахара прямо в дымящийся кофе и слегка размешал его.
Прошло уже больше четырёх лет, а этот парень в плане любви к сладкому не изменился ни капли.
Прихватив чашку с кофе, Е Чэнъюй подошел к Фан Цзюню и хмуро протянул:
— Держи.
— О, спасибо. — Приняв кофе, Фан Цзюнь кивнул на книжную полку. — А у тебя, оказывается, масса свободного времени.
— М? — Е Чэнъюй повернулся, чтобы налить себе стакан обычной воды.
— Ты еще и судебной психологией увлекаешься? — Фан Цзюнь улыбнулся, прищурившись на одну из книг на полке.
— В нашей профессии грех не поинтересоваться подобными вещами, разве нет? — пожал плечами Е Чэнъюй, возвращаясь к Фан Цзюню.
— Вот как. — Фан Цзюнь сделал глоток кофе.
Его лицо внезапно прояснилось, он опустил взгляд на чашку и сдержанно рассмеялся:
— Сам варил?
— Есть возражения? — Е Чэнъюй тоже сделал глоток воды, чувствуя, что собеседник сейчас выдаст какую-нибудь шпильку.
— Никаких. — Улыбка Фан Цзюня стала еще шире, и он отпил еще немного. — На удивление вкусно.
— Слово «на удивление» было лишним, — помрачнел Е Чэнъюй.
Фан Цзюнь улыбнулся, но промолчал.
— Ну всё, шторы мы задернули, снаружи нас не снимут. — Е Чэнъюй подошел к дивану в гостиной и опустился на него, бросив взгляд на пачку сигарет на столике. — Хочешь посидеть — сиди, но постель я тебе предоставлять не собираюсь.
Фан Цзюнь замер с чашкой кофе в руке:
— Ха, твое гостеприимство не отличается изысканностью. Выгоняешь?
— Разве ты пришел сюда не для того, чтобы устроить представление для них? — Е Чэнъюй достал сигарету и закурил. — Раз уж они больше ничего не видят, тебе больше незачем здесь оставаться, разве нет?
Фан Цзюнь усмехнулся:
— Ты совершенно не знаешь эту женщину по имени Сесилия. — С этими словами он с досадой опустился на диван напротив Е Чэнъюйя. — Раньше она даже устанавливала скрытые камеры в моем туалете. Ты действительно думаешь, что она не подготовилась к визиту в твою квартиру?
— ... — Е Чэнъюй был искренне удивлен.
Помолчав немного, он с досадливой улыбкой выдохнул:
— Черт.
— Вот именно.
— Если она действительно проникала сюда, это уже незаконное проникновение в жилище, между прочим, — затянувшись, Е Чэнъюй выпустил в воздух колечко синеватого дыма.
Сидевший напротив Фан Цзюнь нахмурился.
Мгновенно перебравшись с противоположного дивана, он прямо-таки выхватил сигарету из пальцев Е Чэнъюйя и затушил ее в пепельнице.
— Эй, ты... — губы Е Чэнъюйя растерянно приоткрылись, и он приподнял брови.
— Нельзя ли обойтись без смоления в закрытом помещении? — улыбнулся Фан Цзюнь.
— Тц, — цокнув языком и глядя на едва зажженную и тут же погубленную сигарету, Е Чэнъюй покачал головой. — У тебя, парень, вечно тысяча и одна проблема. — Подняв взгляд на Фан Цзюня, он устало вздохнул. — Так что в итоге? Ты что, и впрямь собрался ночевать здесь?
Фан Цзюнь пожал плечами.
— Ладно, — Е Чэнъюй не собирался больше вести пустые разговоры и просто поднялся на ноги. — Спать так спать, без проблем. — Кивнув на диван, он равнодушно бросил: — Это твоё место.
Наблюдая, как Е Чэнъюй направляется прямиком в ванную, Фан Цзюнь поддразнил его:
— А ты скор на расправу.
— Еще бы, — бросил Е Чэнъюй через плечо, скрываясь в ванной. — Мой дом всё-таки.
Фан Цзюнь откинулся на спинку дивана, глядя в сторону ванной.
Свет от зеркала со снежно-белой подсветкой струился из приоткрытой двери.
Пристально вглядываясь в это мягкое сияние, Фан Цзюнь медленно прислонился к спинке дивана Е Чэнъюйя и тихо выдохнул.
Просто слушая, как тот моет руки, он почувствовал, как на губах сама собой появляется легкая улыбка.
Интересно, заметил ли этот парень?
Атмосфера между ними сейчас казалась капельку лучше, чем тогда, в детективном агентстве.
По крайней мере, они всё еще могли беззлобно подкалывать друг друга в непринужденной обстановке.
Окинув взглядом потолочный светильник, Фан Цзюнь откинулся еще сильнее.
Хорошо бы всё так и осталось.
Пусть даже без каких-то серьезных разговоров и определенности — неважно.
В конце концов...
Вся эта история на острове была просто игрой на публику.
Рано или поздно они преодолеют этот неловкий период.
Закрыв глаза, Фан Цзюнь вспомнил о той услуге, о которой попросил этого парня, и на душе у него снова скребли кошки.
Хотя он прекрасно понимал, что ввязывать его во всё это именно сейчас было крайне не вовремя, в тот момент в его голове просто не нашлось других кандидатур.
Потому что он знал: у него больше нет ни сил, ни желания заново привыкать к какому-то другому мужику.
Раз уж у них с этим парнем уже был некоторый опыт подобных спектаклей, проще было обратиться к нему.
— Эй, Сяо Е, — позвал Фан Цзюнь из гостиной, обращаясь к ванной комнате.
— М? — донесся изнутри голос Е Чэнъюйя, перекрывающий шум воды.
— Лишнее одеяло найдется? — Фан Цзюнь критически оглядел голый диван, на котором красовалось лишь несколько декоративных подушек.
Е Чэнъюй в ванной мысленно выругался.
Помолчав секунду, он вышел с мрачной миной и уставился на Фан Цзюня:
— Нету.
Фан Цзюнь приподнял бровь.
Встретившись взглядом с Е Чэнъюйем, он улыбнулся:
— И чем же, позволь спросить... — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — я буду укрываться ночью?
Е Чэнъюй закатил глаза и скрылся обратно в ванной:
— Мёрзни давай.
***
Среди ночи Фан Цзюнь почувствовал, что в живот повеяло холодом, и машинально потянул на себя одеяло.
Но, не встретив привычного сопротивления, он с удивлением приоткрыл глаза.
Повернув голову в сторону Е Чэнъюйя, он заметил, что та половина кровати пуста.
Обескураженный Фан Цзюнь приподнялся на локте и огляделся.
Заметив, что балконная дверь спальни распахнута, а шторы колышутся от ночного ветерка, он озадаченно выбрался из постели.
Добредя до выхода на балкон, он выглянул наружу.
Однако, увидев мужчину, который посреди ночи прислонился к перилам и курил, Фан Цзюнь почувствовал глухое раздражение.
Почесав в затылке растрепанные со сна волосы, Фан Цзюнь хриплым, полным дремоты голосом бросил:
— Послушай...
Стоявший у перил мужчина вздрогнул от неожиданного звука.
Обернувшись и заметив Фан Цзюня, он тяжело вздохнул.
Успокоив нервы, Е Чэнъюй нахмурился:
— Чего тебе? Почему не спишь?
Фан Цзюнь усмехнулся:
— Этот вопрос вообще-то я должен задать тебе. — Он кивнул на сигарету в руке собеседника. — Что, не дали покурить вволю перед сном, руки чешутся?
Е Чэнъюй снова отвернулся, опершись локтями о перила, и тихо хмыкнул:
— Есть возражения?
Подойдя ближе и прислонившись спиной к перилам рядом с Е Чэнъюйем, Фан Цзюнь искоса глянул на него:
— Возражений вагон и маленькая тележка.
Бросив взгляд на безмятежное ночное небо над головой, Фан Цзюнь протяжно выдохнул:
— Не спится?
Е Чэнъюй молча затянулся, не отвечая.
— Не боишься, что тебя заснимут, раз ты вот так стоишь на балконе? — поддразнил Фан Цзюнь.
— Разве не этого ты добивался? — холодно бросил Е Чэнъюй. — Сесилия как раз решит, что мы и впрямь съехались.
Опустив взгляд, Фан Цзюнь тихо усмехнулся:
— И то верно.
Порыв ночного ветра заставил Е Чэнъюйя невольно поежиться.
Выходя на балкон, он накинул рубашку наспех, и сейчас на улице было довольно прохладненько.
— Ну что, идем внутрь? — заметив непроизвольное движение мужчины, спросил Фан Цзюнь.
— Сейчас, — выдохнув дым, Е Чэнъюй кивнул и качнул сигаретой в сторону Фан Цзюня. — Добью эту и пойду.
— Вот как. — Наблюдая, как Е Чэнъюй зябко кутается в собственной прохладе ночного ветра, Фан Цзюнь не удержался — протянул руку и потрепал его по макушке. — Только не засиживайся тут, понял?
Почувствовав тепло чужой ладони, Е Чэнъюй всем телом невольно напрягся.
Но Фан Цзюнь тут же убрал руку, не задерживаясь.
Не заметив выражения лица Е Чэнъюйя, он просто беззаботно развернулся.
Однако стоило ему дойти до балконной двери, как у самого его уха раздался близкий, пронзительный вой, подозрительно напоминающий волчий.
Удивленно замернув на месте, Фан Цзюнь ошеломленно поднял голову и увидел, что на соседнем балконе хаски с вытаращенными глазами в упор пялится на них.
Услышав этот жуткий вопль, Е Чэнъюй, приникший грудью к перилам, всем телом подпрыгнул, и сигарета едва не выпала у него изо рта.
Уставившись на сосредоточенный, но дико враждебный взгляд красивой собаки напротив, Фан Цзюнь инстинктивно оглянулся на Е Чэнъюйя.
И точно.
Хотя этот мужчина изо всех сил пытался сохранить невозмутимый вид, тело уже инстинктивно унесло его в самый дальний угол балкона.
Фан Цзюнь прищурился.
— Эй, — нахмурился он. — Сяо Е.
— Мгм. — Не имея ни малейшей возможности оторвать взгляд от зверя, Е Чэнъюй сглотнул слюну и с суровым выражением лица уставился на хаски, продолжающего выводить рулады.
С горькой усмешкой Фан Цзюнь осведомился:
— Ты всё еще боишься собак?
— ... — Преувеличением было бы сказать, что лицо Е Чэнъюйя сейчас казалось бледным лишь из-за ночной темноты — оно побелело абсолютно.
Обреченно вздохнув, Фан Цзюнь вернулся к нему:
— Она же на том балконе, сюда не перепрыгнет.
— ... — Е Чэнъюй продолжал вести ментальный поединок взглядов с псом.
Похоже, эта волчья морда сочла себя оскорбленной, и завыла еще истошнее.
Фан Цзюнь почувствовал себя побежденным:
— Послушай, хватит на нее таращиться, пошли. — Он потянулся было схватить Е Чэнъюйя за руку, но, заметив, что тот уперся обеими руками в стену за спиной и стоит вмерзший на месте, опешил.
Лицо Фан Цзюня вытянулось.
— Ты серьезно, что ли? — покосившись на хаски, он усмехнулся. — Я же говорю, она не достанет. — С лукавой ухмылкой Фан Цзюнь стрельнул глазами в сторону застывшего товарища.
— ... — Е Чэнъюй было не до шуток, он продолжал стоять навытяжку у стены, выпрямившись так, будто собрался изображать из себя покойника.
Потрясенный столь комичным зрелищем, Фан Цзюнь покачал головой.
Повернувшись к Е Чэнъюйю спиной, он заглянул на него через плечо:
— Давай, иди сюда.
— ... — Молча одарив Фан Цзюня убийственным взглядом, Е Чэнъюй сузил глаза.
— Я прикрою, спорим? — Фан Цзюнь успокаивающе хлопнул себя по груди. — Я пойду впереди, ты за мной.
На секунду в нем проснулось какое-то странное рыцарское чувство защиты младшего брата, и на губах заиграла широкая улыбка.
Е Чэнъюй, глядя на его самодовольную физиономию, готов был убить его взглядом.
— Идешь или нет? — продолжая лукаво дразнить его, Фан Цзюнь вызывающе вскинул подбородок. — Не хочешь — я пошел. — С этими словами он действительно сделал пару шагов вперед, делая вид, что бросает его.
Е Чэнъюй за спиной тяжело цокнул языком и поспешил следом.
Инстинктивно ухватившись за воротник одежды Фан Цзюня сзади, он одновременно заглядывал через его плечо, пытаясь отследить движения собаки, и в то же время страшно сгорал от стыда за то, как жалко выглядел перед Фан Цзюнем.
Когда этот парень вдруг вцепился ему в спину, Фан Цзюнь слегка опешил.
Тепло чужой ладони сквозь тонкую ткань рубашки легло на спину, и Фан Цзюнь, чуть прищурившись, замер на мгновение.
— Чего встал? — раздраженно бросил Е Чэнъюй, чувствуя, что тот остановился. — Шагай быстрее.
Только тут Фан Цзюнь опомнился, позволив Е Чэнъюйю тащить себя за шиворот.
Когда они уже подходили к балконной двери, преследуемый паникой парень вихрем пронесся мимо него, ломясь в комнату так, будто за ним гнался сам дьявол.
Заметив, как чересчур резво тот несется, и что его нога в тапочке сейчас на полном ходу влетит в порожек балконной двери, Фан Цзюнь судорожно выдохнул:
— Эй!
Резко рванувшись вперед и обхватив Е Чэнъюйя за талию, Фан Цзюнь вместе с ним кубарем влетел в темноту комнаты.
Рухнув прямо на Е Чэнъюйя, Фан Цзюнь поморщился от боли во всем теле.
Но тут же раздирающий душу вопль человека подо мной заставил его мгновенно прийти в себя.
Глядя на скорчившегося под ним Е Чэнъюйя, лицо которого исказилось от боли, Фан Цзюнь залился искренним смехом.
— Твою мать, чего ты ржешь?! — яростно шипел Е Чэнъюй, служащий сейчас живым матрасом, скрипя зубами от злости.
Наклонившись и уткнувшись лбом в грудь Е Чэнъюйя, Фан Цзюнь трясся от хохота всем телом:
— Ну ты... ха-ха-ха, ну даешь...
— Да перестань ты ржать?! — Е Чэнъюй принялся отпихивать Фан Цзюня. — Тяжелый же, зараза!
— До чего ж ты собак боишься, а? — утирая слезы и покачивая головой, Фан Цзюнь поднял раскрасневшееся от смеха лицо. — Ты куда так спешил-то, на тот свет?
— Ты слезать собираешься или нет?! — Е Чэнъюй уперся ладонями в лоб Фан Цзюня, пытаясь оттолкнуть его голову назад.
Продолжая открыто хохотать, Фан Цзюнь смахнул слезы с уголков глаз.
— Да хорош уже... — поддавшись заразительному веселью, Е Чэнъюй полежал под ним еще секунду, слушая этот смех. И хотя в душе он был готов вдребезги разнести всю родословную этого гада, уголки его губ сами собой поползли вверх. — Черт...
Фан Цзюнь всё еще хихикал.
Е Чэнъюй наконец тоже сдался, усмехнувшись:
— До чего же ты нудный, а... Тебе так нравится смотреть, как я позорюсь, да?
— Честно говоря — да, — с наглым видом кивнул Фан Цзюнь. — Безумно нравится.
Е Чэнъюй закусил губу и, протянув руки, вцепился Фан Цзюню в волосы, принявшись нещадно трепать его шевелюру.
— Эй-эй! — уткнувшись лицом в грудь Е Чэнъюйя, простонал Фан Цзюнь. — Пусти, отпусти! Хватит беспредельничать!
Добившись того, что прическа Фан Цзюня стала напоминать взрыв на макаронной фабрике, Е Чэнъюй с чувством глубокого удовлетворения разжал руки.
Тяжело дыша и позволяя Фан Цзюню по-прежнему лежать на себе, он лежал навзничь, глубоко вдыхая прохладный воздух.
Приподнявшись на локтях, Фан Цзюнь постепенно успокоился.
Опустив взгляд на лежащего под ним Е Чэнъюйя, он приподнял бровь:
— А ты совсем не изменился. Боишься собак до такой степени, что смешно становится. Других таких точно нет.
Е Чэнъюй протянул руку и бесцеремонно взъерошил волосы Фан Цзюня в знак протеста.
— Не переживай, — горячее дыхание коснулось лица Е Чэнъюйя, когда Фан Цзюнь небрежно пожал плечами, бросив фразу почти невзначай: — Пока я рядом, с тобой ничего не случится. Понял?
— ... — Е Чэнъюй слабо улыбнулся.
Но эта улыбка продержалась всего пару секунд, прежде чем исчезнуть с его лица.
Фан Цзюнь тоже замер, едва договорив.
Наклонившись ниже, он молча нависал над Е Чэнъюйем.
Вглядываясь в глаза мужчины, которые в темноте смотрели на него в ответ, Фан Цзюнь почувствовал, как выражение его лица постепенно меняется.
Е Чэнъюй на сей раз не стал отводить взгляд.
Глядя на нависшего над ним Фан Цзюня, он чувствовал, как его собственное дыхание, сбитое от недавней беготни, становится еще более частым и неровным.
Посмотрев на Е Чэнъюйя еще немного, Фан Цзюнь машинально протянул руку к его виску.
Безмолвным движением убрав со лба растрепавшуюся прядку, он большим пальцем мягко и нежно заскользил по виску Е Чэнъюйя.
Ощущая нежность чужих пальцев, Е Чэнъюй поймал себя на мысли, что у него во рту отчего-то путаются слова.
Моргая в полумраке, взгляд Фан Цзюня стал постепенно скользить от бровей Е Чэнъюйя ниже.
Задержавшись на вздрагивающих уголках его губ, Фан Цзюнь неосознанно сглотнул.
Грудь тяжело вздымалась, Фан Цзюнь улавливал такое же сбивчивое дыхание лежащего под ним мужчины, и в голове почему-то вдруг стало совершенно пусто.
Они так и замерли в тесном соприкосновении тел, не произнося ни слова.
Постепенно пространство между ними снова заполнило какое-то тягостное, томное напряжение.
Пальцы Фан Цзюня так и застыли у виска Е Чэнъюйя.
Дыхание путалось всё сильнее, и Фан Цзюнь бессознательно подался ближе к лицу Е Чэнъюйя.
И к его величайшему удивлению, парень даже не попытался отстраниться.
Но когда до губ оставалось всего ничего, он резко замер.
Словно опомнившись, он отвернулся в сторону, глубоко вздохнул, нахмурился и зажмурился.
И всё же, стоило ему опереться на локти и попытаться приподняться, как чья-то рука неожиданно вцепилась ему в воротник.
Мгновение спустя, удивленно опустив взгляд, он заметил, что Е Чэнъюй держит его за шиворот.
Горячее дыхание обожгло лицо Фан Цзюня, Е Чэнъюй сжал челюсти, и его голос прозвучал хрипло:
— Фан Цзюнь.
— ... — Фан Цзюнь молча смотрел на него в ответ.
— Поцелуй меня.
— ... — Взгляд Фан Цзюня на миг стал пронзительным, брови удивленно поползли вверх.
Однако в следующий момент, не давая Фан Цзюню опомниться, Е Чэнъюй сам притянул его за затылок.
Когда их губы соприкоснулись, мозг Фан Цзюня еще не успел обработать происходящее.
Но этот грубый, страстный поцелуй длился всего секунду-две, прежде чем Е Чэнъюй отпустил его.
Слегка приоткрыв рот, Е Чэнъюй отвернулся в сторону, тяжело дыша, с выражением мучительной истомы на лице.
Они снова погрузились в тишину, способную свести с ума.
Е Чэнъюй облизал пересохшие губы, и его щеки постепенно залил яркий румянец.
Спустя мгновение он зажмурился, совершенно не представляя, как объяснить собственный поступок:
— Слушай, я...
— Молчи. — Нахмурившись, Фан Цзюнь властно развернул его лицо обратно к себе. — Открой рот.
В следующее мгновение он без колебаний снова впился в губы Е Чэнъюйя.
От резкого толчка тело Е Чэнъюйя вновь соприкоснулось с твердым полом.
Из его горла вырвался приглушенный стон, язык горел от напора Фан Цзюня, а лицо было намертво зажато в ладонях мужчины.
Но прошло всего несколько секунд, как он ответил на поцелуй, запуская пальцы в растрепанные волосы Фан Цзюня и крепко прижимая его к своей груди.
Двое мужчин страстно целовались прямо на голом полу, и звуки их тяжелых вздохов и поцелуев гулко разносились по комнате.
Впрочем, стоило этой лихорадочной связи продлиться с полминуты, как Е Чэнъюй, отчетливо ощутив жар тела прижавшегося к нему сверху мужчины, словно от удара током, снова резко отпрянул в сторону.
Е Чэнъюй изогнул губы в усмешке, бросил огромную ложку сахара прямо в дымящийся кофе и слегка помешал его.
Прошло уже больше четырёх лет, а привычка этого паренька к сладкому ни капли не изменилась.
Взяв чашку, Е Чэнъюй неспешно дошёл до Фан Цзюня и нахмурился:
— Держи.
— О, спасибо. — Приняв кофе, Фан Цзюнь кивнул на книжный шкаф. — А у тебя, погляжу, много свободного времени.
— М? — Е Чэнъюй развернулся и налил себе стакан простой кипячёной воды.
— Ты ещё и судебную психологию изучаешь? — прищурившись, улыбнулся Фан Цзюнь, разглядывая корешок книги на полке.
— В нашей профессии полезно почитать и такое, почему нет? — Пожав плечами, Е Чэнъюй вернулся к Фан Цзюню.
— Вот как. — Фан Цзюнь сделал глоток кофе.
Лицо его внезапно просветлело, он опустил взгляд на чашку и, не в силах сдержаться, рассмеялся: — Сам варил?
— Есть жалобы? — заметив, что собеседник собирается съязвить, Е Чэнъюй тоже отпил воды.
— Никаких. — Улыбка Фан Цзюня стала шире, и он сделал ещё один глоток. — На удивление вкусно.
— Слово «на удивление» было лишним. — Лицо Е Чэнъюя помрачнело.
Фан Цзюнь улыбнулся, но промолчал.
— Ладно, шторы задвинуты, снаружи они ничего не снимут. — Е Чэнъюй прошёл в гостиную, опустился на диван и бросил взгляд на пачку сигарет на журнальном столике. — Если хочешь еще посидеть — сиди, но постель я тебе предоставлять не собираюсь.
Фан Цзюнь замер с чашкой в руке:
— Ого, твое гостеприимство просто первобытное. Выгоняешь меня?
— Разве ты пришел сюда не для того, чтобы разыграть спектакль на публику? — Е Чэнъюй достал сигарету и закурил. — Сейчас они все равно ничего не видят, так что тебе больше незачем здесь оставаться.
Фан Цзюнь со вздохом усмехнулся:
— Ты совершенно не знаешь эту женщину, Сесилию. — Беспомощно покачав головой, он подошел и сел на диван напротив Е Чэнъюя. — Она в свое время додумалась даже скрытую камеру в моем туалете установить. Думаешь, в твоей спальне она ничего не приготовила?
— … — Е Чэнъюй был искренне удивлен.
Помолчав пару секунд, он со смешком признал поражение:
— Черт.
— Вот именно.
— Если она действительно сюда заходила, это незаконное проникновение в жилище, между прочим. — Е Чэнъюй затянулся и неторопливо выпустил струйку сизого дыма.
Фан Цзюнь напротив нахмурился.
Пересев с противоположного дивана, он прямо-таки выхватил сигарету из пальцев Е Чэнъюя и затушил её в пепельнице.
— Эй, ты… — Е Чэнъюй поджал губы и удивленно вскинул брови.
— Нельзя ли обойтись без клубов дыма? — улыбнулся Фан Цзюнь.
— Тц, — цыкнул Е Чэнъюй, глядя на едва зажженную и тут же погубленную сигарету. — Какой же ты всё-таки геморройный, парень.
Подняв взгляд на Фан Цзюня, он устало выдохнул:
— И что в итоге, ты собираешься здесь остаться?
Фан Цзюнь пожал плечами.
— Ладно. — Е Чэнъюй не собирался больше тратить слова и просто встал. — Хочешь спать — без проблем. — Он кивнул на диван и сказал с невозмутимым видом: — Это твоё.
Фан Цзюнь проводил взглядом Е Чэнъюя, который уже направлялся в сторону ванной, и поддразнил его:
— А ты скор на решения.
— Ещё бы. — Е Чэнъюй даже не обернулся, скрываясь в ванной. — Мой дом всё-таки.
Фан Цзюнь прислонился спиной к спинке дивана и посмотрел на приоткрытую дверь ванной.
Из щели пробивался мертвенно-белый свет зеркальной подсветки.
Прищурившись и глядя на это неверное сияние, Фан Цзюнь медленно откинулся на диван Е Чэнъюя и чуть слышно выдохнул.
Просто слушая, как тот моет руки, он поймал себя на том, что уголки его губ тронула легкая улыбка.
Интересно, заметил ли этот парень?
Атмосфера между ними сейчас казалась чуть легче, чем тогда, в детективном агентстве.
По крайней мере, они всё ещё могли беззлобно подкалывать друг друга.
Закинув голову на спинку дивана, Фан Цзюнь уставился на потолочный светильник.
Хорошо бы всё так и осталось.
Даже если они не станут заводить никаких серьёзных разговоров, это не имеет значения.
В конце концов…
Тот случай на острове был всего лишь игрой на публику.
рано или поздно они преодолеют этот неловкий период.
Закрыв глаза, Фан Цзюнь вспомнил, о какой услуге попросил этого парня, и испытал некоторое смущение.
Хотя он и понимал, что ввязываться в подобное именно сейчас — не лучшая идея, в тот самый момент в его голове просто не нашлось других кандидатур.
Потому что он знал: у него попросту не осталось сил заново привыкать к какому-то мужику и «мутить» с ним.
А раз у них с этим пареньком уже имелся некоторый «актерский опыт», проще было обратиться к нему.
— Эй, Сяо Е, — позвал Фан Цзюнь из гостиной, не меняя позы.
— Чего? — отозвался Е Чэнъюй, выключая воду.
— У тебя найдется лишнее одеяло? — Фан Цзюнь критически оглядел голый диван, на котором ватага сиротливо ютилась пара диванных подушек, и нахмурился.
Е Чэнъюй в ванной мысленно выругался.
Помолчав немного, он вышел и мрачно уставился на Фан Цзюня:
— Нету.
Фан Цзюнь приподнял бровь.
Встретившись взглядом с Е Чэнъюем, он усмехнулся:
— И что же… — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — чем мне ночью укрываться?
Е Чэнъюй закатил глаза и скрылся обратно в ванной:
— Мёрзни давай.
* * *
Среди ночи.
Фан Цзюнь почувствовал, что в живот тянет холодом, и рефлекторно потянул одеяло на себя.
Однако, не встретив привычного сопротивления, он со сна приоткрыл глаза.
Повернув голову в сторону постели Е Чэнъюя, он с удивлением заметил, что там пусто.
Опешив, он кое-как приподнялся на локтях и огляделся.
Заметив, что дверь на балкон приоткрыта, а шторы колышутся от ночного ветерка, Фан Цзюнь озадаченно спустился с кровати.
Добравшись до балконной двери, он выглянул наружу.
Увидев мужчину, который посреди ночи прислонился к перилам и курил, Фан Цзюнь почувствовал лёгкое раздражение.
Поскребшего заспанную шевелюру на макушке Фан Цзюня качнуло, и он хриплым, полным сна голосом негромко бросил:
— Послушай…
Мужчина у перил от неожиданности вздрогнул, и плечи его подскочили.
Обернувшись и узнав Фан Цзюня, он шумно цыкнул.
Собравшись с духом, он нахмурился:
— Чего тебе? Ещё не спишь?
Фан Цзюнь улыбнулся:
— Этот вопрос я вообще-то собирался задать тебе. — Он кивнул на сигарету в чужой руке. — Что, вечером покурить не дали, и руки зачесались?
Е Чэнъюй снова отвернулся, опершись локтями о перила, и усмехнулся:
— Имею возражения?
Подойдя к Е Чэнъюю и прислонившись спиной к перилам, Фан Цзюнь покосился на него:
— Возражений выше крыши.
Бросив взгляд на безмятежное ночное небо, Фан Цзюнь глубоко вздохнул:
— Не спится?
Е Чэнъюй затянулся, ничего не отвечая.
— Не боишься вот так стоять на балконе? Вдруг тебя снимут на камеру? — поддразнил его Фан Цзюнь.
— Если снимут, это же тебе на руку, разве нет? — бесстрастно отозвался Е Чэнъюй. — Сесилия наконец-то поверит, что мы съехались.
Опустив взгляд, Фан Цзюнь слабо улыбнулся:
— Тоже верно.
Днул порывистый ночной ветер.
Е Чэнъюй невольно повел плечами.
Выходя на балкон, он набросил на плечи лишь тонкую рубашку, и сейчас прохлада давала о себе знать.
— Что, пойдем внутрь? — заметив чужое движение, предложил Фан Цзюнь.
— Сейчас. — Выдохнув струю дыма, Е Чэнъюй покачал сигаретой. — Добью эту и пойду.
— Ну-ну. — Наблюдая, как Е Чэнъюй зябко кутается в ночном прохладном воздухе, Фан Цзюнь не удержался — протянул руку и потрепал его по макушке. — Не засиживайся тут, понял?
Ощутив тяжесть чужой ладони, Е Чэнъюй всем телом невольно напрягся.
Но рука Фан Цзюня не задержалась надолго и тут же отнялась.
Не заметив перемены в выражении лица Е Чэнъюя, Фан Цзюнь спокойно повернулся, чтобы уходить.
Однако стоило ему сделать шаг к двери, как прямо у самого его уха раздался резкий, близкий звук, подозрительно похожий на волчий вой.
В изумлении остановившись, Фан Цзюнь ошеломленно поднял голову и увидел, как на соседнем балконе — как раз напротив — какая-то хаски уставилась на них вытаращенными глазами и залилась лаем.
Услышав этот пронзительный вопль, Е Чэнъюй, приникший к перилам, так резко дернулся, что сигарета чуть не выпала изо рта.
Уставившись на сосредоточенную, но не предвещающую ничего хорошего морду чужой собаки, Фан Цзюнь машинально бросил взгляд на стоявшего рядом Е Чэнъюя.
Разумеется.
Этот парень изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, но инстинкты уже заставили его вжаться в самый дальний угол балкона.
Фан Цзюнь прищурился.
— Эй, — хмуро позвал он. — Сяо Е.
— М-м. — Не имея возможности отвести взгляд от хаски, Е Чэнъюй сглотнул слюну и с каменным лицом таращился на воющего пса.
Со смешком признав поражение, Фан Цзюнь спроектировал вопрос:
— Ты всё ещё боишься собак?
— … — Без преувеличения, лицо Е Чэнъюя даже в темноте оставалось мертвенно-бледным.
Безнадежно вздохнув, Фан Цзюнь вернулся к нему:
— Она там, на чужом балконе, сюда не перепрыгнет.
— … — Е Чэнъюй продолжал гипнотизировать собаку взглядом.
Похоже, эта хаски с волчьей мордой сочла себя оскорбленной и затянула песню еще усерднее.
Фан Цзюнь слегка растерялся:
— Послушай, хватит пялиться на нее, пошли. — Он попытался взять Е Чэнъюя за руку, но заметил, что тот уперся обеими руками в стену за спиной так крепко, будто врос в нее, и не двигался с места.
У Фан Цзюня отвисла челюсть.
— Ты издеваешься? — Оглянувшись на хаски, он усмехнулся. — Я же говорю, она не сможет добраться сюда. — С лукавой усмешкой Фан Цзюнь покосился на Е Чэнъюя.
— … — ЕЧэнъюю было не до шуток; он по-прежнему стоял по стойке смирно, вытянувшись в струнку — его тело оцепенело настолько, что ничем не отличалось от трупа.
Поведение перепуганного насмерть товарища окончательно рассмешило Фан Цзюня, и он покачал головой.
Повернувшись к Е Чэнъюю спиной, он заглянул ему через плечо:
— Давай-давай, иди сюда.
— … — Немигающим взглядом глядя на Фан Цзюня, Е Чэнъюй сузил глаза.
— Я прикрою, доволен? — Фан Цзюнь успокаивающе похлопал себя по груди. — Я пойду впереди, а ты следом.
На секунду ему показалось, что он защищает младшего брата, и на лицо сама собой наплыла добрая улыбка.
Е Чэнъюй вперился в его самодовольную физиономию взглядом, способным убить на месте.
— Идешь или нет? — продолжая дразнить его, Фан Цзюнь вызывающе вскинул подбородок. — Не пойдешь — я ухожу.
С этими словами он для пущей убедительности сделал пару шагов вперед.
Е Чэнъюю за его спиной только и оставалось, что цыкнуть зубами и поспешно последовать за ним.
Нащупав край одежды Фан Цзюня, он вцепился в него мертвой хваткой. Одной рукой он шарил по воздуху поверх плеча впереди идущего, пытаясь контролировать действия пса, в то время как со стороны всё это выглядело донельзя жалко и нелепо.
Почувствовав, как парень сзади вцепился ему в воротник, Фан Цзюнь на секунду замер.
Тепло чужой ладони сквозь тонкую ткань рубашки легло ему на спину, заставляя Фан Цзюня прищуриться и сбиться с шага.
— Чего встал? — занервничал Е Чэнъюй, заметив заминку. — Топай давай.
Опомнившись, Фан Цзюнь позволил Е Чэнъюю тянуть себя за шиворот.
Когда они почти дошли до балконной двери, парень сзади внезапно вихрем протиснулся мимо него и ломанулся в комнату так, будто за ними гнался сам дьявол.
Заметив, что тот несется с бешеной скоростью, да еще и в шлепанцах, и сейчас непременно врежется ногой в высокий порог балконной двери, Фан Цзюнь испуганно выдохнул:
— Эй!
Мгновенно рванувшись вперед, он подхватил Е Чэнъюя за пояс, и они оба кубарем влетели в комнату.
Тяжело рухнув прямо на Е Чэнъюя, Фан Цзюнь скривился от боли.
Но следом раздался такой отчаянный, полный боли стопнутый вопль оказавшегося внизу мужчины, что сонное состояние Фан Цзюня испарилось в один миг.
Глядя на скорчившегося под ним Е Чэнъюя, чье лицо исказилось от боли, Фан Цзюнь расхохотался в голос.
— Какого хрена ты ржешь?! — злобно зашипел Е Чэнъюй, служащий сейчас живым матрасом, скрипя зубами от досады.
Опустив голову и уткнувшись лбом в грудь Е Чэнъюя, Фан Цзюнь хохотал так, что у него тряслись плечи:
— Ты… ха-ха-ха, ну ты выдал…
— Прекрати ржать! — Е Чэнъюй уперся руками в плечи Фан Цзюня, пытаясь оттолкнуть его. — Тяжелый же, зараза!
— И ты так боишься собак? Серьезно? — задыхаясь от смеха, Фан Цзюнь покачал головой и поднял покрасневшее от потуг сдержать хохот лицо. — Куда бежал-то, на тот свет?
— Ты вставать собираешься или нет?! — Е Чэнъюй уперся ладонью прямо в лоб Фан Цзюню, отталкивая его голову назад.
Не переставая искренне веселиться, Фан Цзюнь вытер проступившие в уголках глаз слезы.
— Да хватит тебе… — Поддавшись заразительному смеху, Е Чэнъюй еще немного послушал, как тот заливается сверху, и, несмотря на то, что внутри него все кипело от желания сравнять этого гада с землей, уголки его губ сами собой поползли вверх. — Черт…
Фан Цзюнь продолжал посмеиваться.
Наконец, Е Чэнъюй тоже сдался и уныло усмехнулся:
— До чего же ты противный тип… Тебе так нравится смотреть, как я позорюсь, да?
— А то. — Наглец Фан Цзюнь самодовольно кивнул. — Безумно нравится.
Е Чэнъюй закусил губу и, протянув руки, вцепился в волосы Фан Цзюня, принявшись яростно ерошить его шевелюру.
— Эй-эй! — уткнувшись носом ему в грудь, простонал Фан Цзюнь. — Пусти, пусти! Хватит баловаться!
Превратив прическу парня в нечто среднее между гнездом и последствиями неудачного эксперимента стилиста, Е Чэнъюй с чувством глубокого удовлетворения разжал руки.
Тяжело дыша и позволяя Фан Цзюню по-прежнему лежать на себе, он откинулся на пол и шумно втянул воздух.
Приподнявшись на локтях, Фан Цзюнь постепенно угомонился.
Глядя сверху на распростертого под ним Е Чэнъюя, он приподнял бровь:
— А ты ведь совсем не изменился. До сих пор так боишься собак, что аж жуть. Вряд ли на свете найдется кто-то еще такой же.
Е Чэнъюй небрежно взъерошил волосы Фан Цзюня в знак протеста.
— Не переживай. — Горячее дыхание овеяло лицо Е Чэнъюя, пока Фан Цзюнь легкомысленно пожимал плечами. Слова сорвались с языка сами собой: — Теперь, пока я рядом, с тобой ничего не случится. Понял?
— … — Е Чэнъюй улыбнулся.
Однако улыбка продержалась всего пару секунд, а затем сошла на нет.
Фан Цзюнь, бросив эту фразу, тоже замер.
Опустив голову, он молча нависал над Е Чэнъюем.
Вглядываясь в глаза мужчины, которые так же пристально смотрели на него из темноты, Фан Цзюнь почувствовал, как выражение его лица меняется, становится сложнее.
Е Чэнъюй тоже не отводил глаз.
Смотря на прильнувшего к нему Фан Цзюня, он часто дышал — его сбивчивое от недавней пробежки дыхание теперь казалось еще более беспокойным.
Помолчав еще немного, Фан Цзюнь машинально протянул руку и коснулся чужого виска.
Безмолвно убрав со лба Е Чэнъюя выбившиеся пряди, он надавил большим пальцем на висок и принялся медленно, едва касаясь кожи, массировать его.
Ощущая нежность его пальцев, Е Чэнъюй почувствовал, что во рту пересохло, а язык словно онемел.
Не мигая глядя во тьму, Фан Цзюнь перевел взгляд с бровей Е Чэнъюя ниже.
Задержавшись на чуть приоткрытых, вздрагивающих губах, он бессознательно сглотнул.
Грудь под ним вздымалась всё быстрее, горячее дыхание мужчины смешалось с его собственным, и в голове у Фан Цзюня внезапно всё перевернулось.
Они так и замерли в тесном объятии, не смея пошевелиться и не произнося ни слова.
Постепенно пространство вокруг них вновь наполнилось тягостным, почти осязаемым напряжением.
Пальцы Фан Цзюня замерли у виска Е Чэнъюя.
Дыхание стало совсем рваным, и Фан Цзюнь невольно начал медленно подаваться вперед, приближаясь к лицу Е Чэнъюя.
И, к его величайшему удивлению, тот даже не попытался отстраниться.
Но когда до чужих губ оставались считанные миллиметры, Фан Цзюнь резко замер.
Круто отвернув голову в сторону, он судорожно втянул воздух, крепко зажмурившись и нахмурившись.
Однако стоило ему опереться на локти и попытаться подняться, как воротник его одежды внезапно натянулся.
В следующую секунду, удивленно опустив взгляд, он заметил, что Е Чэнъюй вцепился ему в шиворот.
Обжигающее дыхание коснулось губ Фан Цзюня, Е Чэнъюй сжал челюсти, и хриплый голос сорвался с его пересохших губ:
— Фан Цзюнь.
— … — Фан Цзюнь молча посмотрел на него в ответ.
— Поцелуй меня.
— … — Взгляд Фан Цзюня мгновенно посерьезнел, брови удивленно поползли вверх.
Но Е Чэнъюй не дал ему времени на раздумья — его ладонь легла Фан Цзюню на затылок, притягивая ближе.
Когда их губы соприкоснулись, мозг Фан Цзюня еще даже не успел отдать команду.
Правда, этот грубый, страстный поцелуй продлился всего секунду-две, прежде чем Е Чэнъюй отпустил его.
Слегка приоткрыв рот, Е Чэнъюй отвернулся, тяжело дыша и борясь с накатившим чувством.
Они снова погрузились в тягостную, звенящую тишину.
Е Чэнъюй облизнул пересохшие губы, а его щеки постепенно залил яркий румянец.
Спустя мгновение он зажмурился, совершенно не представляя, как оправдать собственный поступок:
— Слушай, я…
— Замолчи. — Нахмурившись, Фан Цзюнь властным движением повернул его лицо обратно. — Открой рот.
В следующую секунду он уже без колебаний впился в губы Е Чэнъюя.
Под натиском этого яростного движения Е Чэнъюй вновь затылком приложился о твердый пол.
Из его горла вырвался приглушенный стон; язык саднило от напора, а лицо оказалось зажато в тисках больших ладоней Фан Цзюня.
Тем не менее, сориентировавшись всего через пару секунд, он ответил на поцелуй — запустил пальцы в волосы Фан Цзюня и с силой притянул его к груди.
Двое мужчин страстно целовались на холодном полу; звуки их прерывистого дыхания и влажных поцелуев гулко разносились по комнате.
Впрочем, стоило этой исступленной борьбе продлиться около полуминуты, как Е Чэнъюй, отчетливо ощутив жар тела прильнувшего к нему человека, словно от удара током отпрянул и снова отвернул голову.
http://bllate.org/book/19774/1948263
Готово: