Цзи Сичжао перекинулся с Ло Санем парой фраз, и тот был совершенно покорен его манерой речи и поведением. Держа в руке надтреснутый стакан, Ло Сань почтительно предложил его гостю:
— Молодой господин, выпейте-ка воды. Останавливайтесь у меня, поживете тут, пока ваши родные не приедут за вами.
Это как нельзя лучше отвечало планам Цзи Сичжао:
— Большое спасибо, братец Ло.
— Не стоит церемоний, чувствуйте себя как дома, — лицо Ло Саня расплылось в улыбке.
Он вовсе не был глуп: человек вроде Цзи Сичжао наверняка происходит из состоятельной семьи. Когда родные прибудут за ним, они в любом случае наградят его за помощь. Щедрости знатных семей вполне хватит, чтобы покрыть расходы его собственной семьи на несколько лет вперед.
Ци Мумянь посмотрел на расплывшегося в улыбке Ло Саня и тихо пробормотал:
— И не боишься, что Цзи Сичжао тебя продаст?
Цзи Сичжао стоял рядом с Ци Мумянем и, услышав его слова, слегка изогнул губы. В этот момент Ло Сань отошел проверить, приготовила ли Ваньнян ужин, и Цзи Сичжао повернулся к нему, возражая:
— Маленький генерал, я же не каждого подряд стал бы продавать.
Ци Мумянь бросил на него косой взгляд:
— Ну да, ты же великий канцлер Цзи, тебе, конечно, нужно выбирать.
Цзи Сичжао пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая.
Деревня Цинфэн находилась далеко от столицы, и местные жители зарабатывали на жизнь крестьянским трудом. Овощи на стол они выращивали сами, и Ло Сань, достав из погреба собственноручно сваренное абрикосовое вино, смущенно произнес:
— Угощение у нас простое, надеюсь, оба господина не побрезгуют.
В нынешнем положении получить хотя бы горячую еду уже было большой удачей, к тому же Ваньнян приготовила два мясных блюда, два овощных и суп, что вполне тянуло на настоящий пир. Цзи Сичжао с улыбкой сказал:
— Братец Ло слишком вежлив. Мы уже бесконечно благодарны за то, что сегодня вы приютили двух странников.
Цзи Сичжао изъяснялся изнеженно и высокопарно, но для Ло Саня это звучало как чистая похвала. Он налил обоим по чаше абрикосового вина и пригласил к столу.
Цзи Сичжао и Ци Мумянь порядком вымотались в дороге и действительно проголодались, поэтому церемониться больше не стали.
После ужина Ваньнян отправилась приводить в порядок комнату для гостей, а Ци Мумянь отыскал Ло Саня и спросил:
— Есть ли здесь поблизости лекарь?
Ло Сань покачал головой, окинул Ци Мумяня оценивающим взглядом и озадаченно спросил:
— Молодой господин, вы ранены?
Ци Мумянь посмотрел на него. Хотя Ло Сань не казался дурным человеком, осторожность не помешала бы, и он пояснил:
— Когда мы сегодня спасались бегством, я неудачно упал, теперь немного болит спина.
С этими словами Ци Мумянь повел левым плечом, изображая легкую боль.
Взгляд Ло Саня переместился на его левое плечо, но из-за одежды он ничего не смог разглядеть. Подумав немного, хозяин дома предложил:
— У меня есть настойка собственного приготовления, как раз от ушибов. Если молодой господин не брезгует, я могу принести.
Хорошо уже то, что хоть что-то нашлось, тем более что мазать ее на самом деле никто не собирался. Разве станет Ци Мумянь отказываться?
— Тогда побеспокою вас, братец Ло.
Взяв небольшой флакон с целебной настойкой, Ци Мумянь направился в комнату, которую Ваньнян подготовила для них. Цзи Сичжао уже был там: он сидел на стуле, подперев голову рукой, опершись локтем о стол. Услышав шаги, он повернул голову и поднял взгляд на вошедшего.
Глаза Цзи Сичжао не были чисто-черными, скорее светловатыми, и когда он смотрел на кого-то, в его взгляде неизменно сквозило отчуждение. Но сейчас все было иначе: он мягко, словно источая истому, уставился на Ци Мумяня, провожая взглядом каждое его движение, и в этом ощущалась странная, беззащитная привязанность.
Сердце Ци Мумяня внезапно смягчилось. Он закрыл дверь, подошел, сел напротив и поставил флакон с настойкой на стол:
— Это целебное средство дал братец Ло, говорит, помогает от синяков и ушибов. Сначала воспользуйся им, а когда вернемся в столицу, покажешься императорскому лекарю.
Цзи Сичжао нахмурился и лишь спустя несколько секунд потянулся к поясу. Стоило распустить узел, как его аккуратно застегнутая одежда распахнулась, теряя опрятный вид.
Ци Мумянь торопливо отвернулся и потер нос, пытаясь скрыть внутреннее смятение.
Движения Цзи Сичжао были слишком стремительными, и он невольно успел заметить белизну его шеи. По неизвестной причине под этой бледностью таился едва заметный румянец, в точности напоминавший то самое зрелище, когда Цзи Сичжао той ночью с трудом сдерживал себя.
За спиной послышался шорох, и Ци Мумянь вдруг почувствовал, что в комнате стало жарковато. Он поднялся на ноги, намереваясь выйти на свежий воздух.
— Мумянь...
Шаги Ци Мумяня замерли, но оглянуться он не смел:
— Что такое?
— Мумянь... — голос Цзи Сичжао звучал еще мягче обычного, с отчетливыми нотками обиды: — Я не достаю до спины.
Мысль о том, что они оба взрослые мужчины и ничего страшного здесь нет, промелькнула в его голове.
Ци Мумянь мысленно уговорил себя, глубоко вздохнул и медленно повернулся.
Его глаза постепенно округлились. Он с шоком уставился на Цзи Сичжао, чья одежда сползла до самой талии: шелковые одежды прикрывали лишь бедра и живот, обнажая далеко не хрупкую грудь, на которой отчетливо выделялись два покрасневших соска.
Белый.
Белый с розоватым отливом.
В комнате, кажется, стало еще жарче. Ци Мумянь помахал рукой перед лицом, разгоняя воздух, с выдохом выпустил горячий воздух и раздраженно бросил:
— До чего же ты хлопотный.
Цзи Сичжао склонил голову набок, выглядя озадаченным.
Старавшийся держаться от него подальше Ци Мумянь не заметил этой странности. Он взял флакон с настойкой и обошел Цзи Сичжао сзади.
И снова замер.
По сравнению с соблазнительным видом спереди, спина выглядела просто устрашающе. Возможно, из-за естественной бледности кожи кровавые следы казались особенно резкими: тонкие и длинные полосы густо покрывали всю спину, и из некоторых до сих пор сочилась кровь.
Ци Мумянь помнил, что раньше Цзи Сичжао больше всего на свете боялся боли. В детстве, чтобы избежать наказаний, он умел притворяться послушным и разумным. Ци Мумянь даже засомневался, как же Цзи Сичжао вообще вынес все это по дороге сюда.
— Мумянь, почему ты не растираешь?
Лишь когда раздался голос Цзи Сичжао, Ци Мумянь вынырнул из унесшихся далеко мыслей. Он открыл флакон и произнес:
— Начинаю. Потерпи немного.
С этими словами он вылил настойку на ладонь и прикоснулся к спине Цзи Сичжао.
От холодной жидкости Цзи Сичжао судорожно вздрогнул, а следом за холодом пришло ощущение тепла от ладони и жгучая боль в ранах. Сжав в кулаке край одежды, он невнятно бормонул:
— Больно...
Голос его был тихоньким, и Ци Мумянь, не расслышав, наклонился ближе:
— Что ты сказал?
Цзи Сичжао повернул голову к нему. Его обычно ясные глаза подернулись туманной дымкой, уголки глаз покраснели, а губы легко покусывали изнутри — вылитый искуситель-демон из какого-нибудь сборника историй, тягучий и манящий:
— Мумянь, мне больно...
В спокойных и ясных, подобных нефритовым каплям глазах Ци Мумяня промелькнула бурная вспышка. Он в упор уставился на Цзи Сичжао, затем его брови сошлись на переносице и он изумленно выдал:
— Цзи Сичжао, да ты же напился?!
Цзи Сичжао моргнул и озадаченно переспросил:
— Я напился?
Ци Мумяня чуть злость не разобрала. Стоило выпить всего одну чашу абрикосового вина, как этот человек уже вдрызг пьян.
С такой-то слабой головой зачем вообще брался за питье?
— Мумянь? — заметив, что Ци Мумянь все еще улыбается, Цзи Сичжао правой рукой коснулся его лица и беспокойно попросил: — Не раскачивайся, я тебя не вижу.
Ци Мумянь: «......»
Ему было лень спорить с пьяным. Одним движением смахнув руку Цзи Сичжао, он свирепо пригрозил:
— Сиди смирно, не ерзай.
Цзи Сичжао замер на пару секунд, послушно опустил руки на колени и замер в примерной позе.
Увидев, что тот вдруг стал таким послушным, Ци Мумянь перевел взгляд и хитро прищурился — разве это не идеальная возможность?
Он шагнул ближе к Цзи Сичжао, наклонился, вглядываясь в его глаза, и тихо спросил:
— Цзи Сичжао, почему тогда ты убил моих отца и мать?
http://bllate.org/book/19772/1947912
Сказали спасибо 0 читателей