Мо И узнал его лицо.
…Тот самый мужчина, что сорвался еще до начала игры.
Теперь его черты были навеки перекошены страхом и болью, будто застывшее, наполовину оплывшее восковое лицо — бледное, искривленное, страшное. Потускневшие глаза в ужасе смотрели куда-то вдаль и казались двумя серыми стеклянными шариками.
Мо И отступил на шаг, с трудом подавляя подступившую к горлу тошноту, и тихо сказал Цзян Юаньбаю:
— Идем. Нам пора наверх.
Цзян Юаньбай сам был зеленее смерти. Он с болезненной гримасой кивнул, и они вместе побежали к лестнице.
Черный провал лестничной клетки был уже совсем близко. Внутри царила кромешная тьма, лишь одна тусклая лампа под потолком судорожно мигала, почти не давая света и только добавляя происходящему жути.
Запах крови стал еще сильнее.
Мо И включил фонарик и направил луч вперед. По ступеням медленно стекала алая кровь — капля за каплей собираясь в лужу у подножия, и та все продолжала разрастаться.
Цзян Юаньбай уже хотел шагнуть на лестницу, но чья-то рука крепко вцепилась ему в предплечье. Он удивленно обернулся и увидел Мо И: тот был мертвенно-бледен, глаза горели лихорадочным светом, а сам он неотрывно смотрел на кровавый след.
Голос у него был тихий, быстрый и напряженный:
— Что-то не так. Не подходи.
Цзян Юаньбай уже успел убедиться, насколько пугающе точна наблюдательность этого человека. Услышав такое, он тут же весь похолодел и больше не решился сделать ни шагу вперед.
Пальцы Мо И сжались еще сильнее, дыхание сбилось:
— Мы расстались с Шэнь Лэем и остальными почти полчаса назад. По идее, они давно должны были добраться до третьего этажа. Но кровь после чьей-то смерти течет именно отсюда, из лестничной клетки.
Ответ напрашивался сам собой:
все это время — почти полчаса — Шэнь Лэй и остальные были заперты внутри этой лестницы.
У Цзян Юаньбая волосы на затылке встали дыбом. Он невольно отступил на полшага. Теперь лестничная клетка казалась ему гигантской пастью, способной проглотить даже свет, и от одного лишь взгляда на нее по коже шли мурашки.
Мо И отпустил его руку, поднес согнутые пальцы к губам и тихо забормотал себе под нос:
— На первом этаже кто-то столкнулся в туалете с призраком. По логике, чем выше, тем должно быть опаснее. Но на втором, кроме трупов, мы так и не встретили ничего сверхъестественного, что могло бы напасть на человека… Нет. Не может быть, чтобы оно так просто позволило нам пройти на следующий этаж.
С этими словами он поднял голову и быстро огляделся. Его взгляд, острый и цепкий, скользил по сторонам, пока вдруг Мо И не замер. Он повернулся к Цзян Юаньбаю и внезапно спросил:
— На каждом этаже по пять классов, верно?
Цзян Юаньбай озадаченно кивнул.
— Если я правильно помню, на первом этаже лестница была между третьим и четвертым классами. Мы только что прошли мимо третьего. Значит… по другую сторону должны быть только четвертый и пятый.
Цзян Юаньбай вздрогнул и посмотрел вперед.
За лестничной клеткой виднелось не два, а три кабинета.
Один… два… три.
Его пробрало холодом. Он резко обернулся назад — и увидел, что на табличке двери у него за спиной теперь отчетливо красовалась цифра «4».
Цзян Юаньбай судорожно сглотнул, но горло у него пересохло так, будто в нем развели огонь; даже простое движение кадыка причиняло боль.
И в этот момент Мо И резко обернулся. Взгляд его впился в Цзян Юаньбая.
— Топор! Ты взял топор?
От неожиданности Цзян Юаньбай дернулся, а потом поспешно кивнул.
В разгадывании загадок он был не силен, зато регулярно качался, и силы ему было не занимать. Пока они бежали, он заметил на полу пожарный топор. Подумав, что тот еще может пригодиться, он машинально прихватил его с собой.
Глаза Мо И вспыхнули еще ярче. Он наклонился к самому уху Цзян Юаньбая и быстро что-то прошептал.
— …Ты уверен? — Цзян Юаньбай смотрел на него с полным недоумением.
Мо И кивнул.
— Ладно.
Пусть он и не понимал, к чему все это, Цзян Юаньбай все же пожал плечами, вскинул топор — и с силой рубанул по пожелтевшей общей фотографии, висевшей на стене напротив лестницы.
Острое лезвие со свистом вспороло воздух и с треском вонзилось в снимок.
Тут же раздался пронзительный, нечеловеческий визг, такой высокий и жуткий, что чуть не разорвал барабанные перепонки. Вся стена заходила ходуном. Фотография выгнулась и задергалась, будто из рамки вот-вот собиралось вырваться что-то живое.
Цзян Юаньбай стиснул зубы так сильно, что у него заболели десны, а во рту появился вкус железа. Сжав рукоять обеими руками, он медленно, но с усилием вдавливал топор глубже.
Лезвие входило все дальше.
Из разреза поползла темно-красная, зловонная кровь, пачкая белую стену грязными потеками.
Треск.
Фотография была окончательно рассечена надвое. Рамка с лязгом рухнула на пол.
Визг оборвался.
Коридор снова погрузился в тишину.
Цзян Юаньбай тяжело, жадно хватал воздух и между вдохами выдавил:
— Твою… твою ж… Как ты это понял?..
Мо И и сам чувствовал себя не лучше. В голове у него гудело, и лишь через некоторое время он сумел разобрать, о чем его спрашивают. Голос сел, и ответил он далеко не сразу:
— …Догадался.
Он перевел дыхание и продолжил:
— Похоже, я угадал правильно. На каждом этаже есть только одно сверхъестественное явление. На первом это была девочка с мячом, на втором — вот это.
Он указал на валяющуюся на полу фотографию. Теперь ее поверхность залило вонючей кровью, и разобрать, что именно там было изображено, уже не представлялось возможным.
— Значит, местный призрачный феномен нам показали с самого начала.
Та фотография, что указывала путь.
Цзян Юаньбая осенило.
Мо И поднял глаза и огляделся. Коридор уже вернулся в норму, и за лестницей снова было только два кабинета. Он почти незаметно выдохнул и добавил:
— К тому же на фотографии все было наоборот. А когда коридор развернуло, это окончательно подтвердило мою догадку.
Цзян Юаньбай:
— …Мо, ты правда здесь впервые?
Это уже было, черт подери, слишком страшно.
Мо И уже собирался что-то ответить, как краем глаза вдруг заметил нечто за окном. Он мгновенно выпрямился, и лицо его посуровело:
— Быстро. У нас почти не осталось времени.
Цзян Юаньбай опешил и тоже посмотрел наружу.
Голубоватые цифры за окном уже сменились на 3:21.
Оставалась одна минута.
Больше они не сказали ни слова и, дорожа каждой секундой, рванули в лестничную клетку.
На этот раз лестница показалась особенно длинной. Ступени были липкими, и от одного прикосновения подошв становилось мерзко. Но сейчас было не до этого — оба помчались вперед изо всех сил.
Наконец!
Третий этаж!
Но стоило им почти добраться до площадки, как раздался знакомый металлический звонок. Монотонный, режущий уши — и в то же время жуткий, как предвестник смерти.
Все здание начало меняться прямо на глазах — вытягиваться, коробиться. Третий этаж, который секунду назад был уже почти под ногами, вдруг снова отдалился. Пол под ногами стал мягким и липким.
Продолжая бежать, Мо И краем глаза оглянулся назад.
Из рамки, висевшей в конце лестницы, вытянулась огромная окровавленная пасть. Острые белые зубы пережевывали две человеческие ноги — должно быть, нижнюю половину тела того трупа из класса.
Пасть пару раз сжалась и разжалась, торопливо проглатывая мясо, а затем вытянула шею, пытаясь дотянуться до Мо И и Цзян Юаньбая.
— Прыгай! — резко крикнул Мо И.
Оба из последних сил рванулись вперед, бросаясь к концу лестницы. Они влетели на площадку, кубарем перекатились по полу и грязные, запыленные рухнули в коридор третьего этажа.
Пасть еще какое-то время тянулась за ними, но у самого края лестницы словно наткнулась на невидимую преграду и медленно убралась обратно.
Перед глазами у Мо И потемнело, голову вело.
В тот миг, когда смерть почти дышала в спину, он выжал из тела все до последней капли. Дрожащими руками он уперся в стену и кое-как сел. Кровь тяжело стучала в висках, пот насквозь промочил спину, липкую и неприятную.
Все решено.
Если он вернется отсюда живым, то купит пожизненный абонемент в зал.
Подумав об этом, Мо И прислонился к стене и тяжело задышал. Когда напряжение схлынуло, все тело тут же отозвалось ноющей болью. Он стукнулся затылком о холодную стену и медленно, глубоко выдохнул.
Искаженный коридор вокруг тонул в темноте и тишине. Серовато-синие стены в слабом свете казались мертвой кожей и источали затхлый, трупный дух.
Тишина здесь была пугающей.
Слышно было только их тяжелое дыхание.
Они просидели так в темноте некоторое время, как вдруг Цзян Юаньбай, словно внезапно о чем-то подумав, повернулся к Мо И и, все еще переводя дух, неуверенно спросил:
— Слушай… а кем ты работаешь в обычной жизни?
Что это вообще за профессия такая, которая делает человека таким, как Мо И?
Чем дольше Цзян Юаньбай с ним общался, тем сильнее становились его изумление и недоумение.
Такая поразительная способность к анализу, почти пугающе точные суждения и хладнокровие далеко за пределами нормы — если не считать его жалкой выносливости, он был силен до такой степени, что это уже внушало страх.
И ведь это еще его первая игра.
Наконец Цзян Юаньбай все-таки не выдержал и спросил в лоб.
Мо И опустил глаза. Ресницы едва дрогнули. Темнота скрывала большую часть его лица, не позволяя различить выражение.
Цзян Юаньбай услышал его ответ:
— Сижу дома без дела. Безработный.
Цзян Юаньбай: «…»
Чёрта с два он в это поверит.
И тут Мо И резко выпрямился.
Все еще ломавший голову над ответом, Цзян Юаньбай от неожиданности чуть не подскочил:
— Что случилось?
Мо И не ответил. Лицо его стало очень серьезным, а взгляд уперся в пол перед собой.
Та записная книжка, которую он нашел в классе на втором этаже, и папка, вынесенная из архива, во время их отчаянного прыжка наверх вывалились и теперь в беспорядке лежали на полу.
Записная книжка раскрылась.
Страницами вверх.
И в слабом свете Мо И отчетливо увидел: на листах, которые еще совсем недавно были чистыми, проступили мелкие плотные строчки.
http://bllate.org/book/19763/1989627
Готово:
