Чу Инь посчитал это полным абсурдом.
— Я больше не вернусь. Я звоню тебе, чтобы напомнить: завтра истекает наш месяц. Не забудь приехать в компанию и передать дела моему новому менеджеру.
Стоило прозвучать этим словам, как тон Гу Тинъяня, до того мягкий и неторопливый, мгновенно переменился, словно ему наступили на любимую мозоль. Голос взлетел, став громким и взволнованным:
— Какая важность! Чего ты привязался и всё зудишь? Разве я не напился тогда и просто забыл о тебе? Сколько можно со мной возиться?!
Гу Тинъянь был жутко раздражён. Нин Цзиюй велел ему держать себя в руках и не быть таким вспыльчивым, поэтому он изо всех сил старался разговаривать с Чу Инем вежливо, а тот в ответ держит такую марку.
Неужели он и впрямь возомнил, что раз прибился к Цзи Чжаньюю, то теперь всё у него пойдёт как по маслу?
Однако не успел Гу Тинъянь высказать эту мысль вслух, как на том конце провода сбросили вызов. Сам перезванивать Гу Тинъянь считал ниже своего достоинства, так что ему оставалось лишь в очередной раз бессильно взбеситься.
Чу Инь повесил трубку, пробормотал себе под нос «псих» и тут же выбросил этого человека из головы.
В конце концов, никаких особых чувств между ним и Гу Тинъянем не было и в помине. Разве с самого начала всё предельно чётко не обговаривалось? Это была всего лишь сделка сроком на один месяц. Гу Тинъяню нужно было вернуть долг Нин Цзиюю, и Чу Инь пошёл ему навстречу. К чему теперь разыгрывать из себя оскорблённого и делать вид, будто он не хочет рвать отношения?
Но ведь чтобы порвать отношения, нужно для начала сойтись на дружеской ноге, верно?
Чу Инь находил происходящее верхом нелепости.
На следующий день Чу Инь отправился в штаб-квартиру компании Юньдянь. Как и ожидалось, руководство нашло для него другого человека. Хотя сам Гу Тинъянь не появился, всё прошло на редкость гладко.
Новым менеджером оказалась женщина. Если говорить начистоту, хороший агент — это в первую очередь дипломат, а если женщина добивается в этой сфере выдающихся успехов, значит, она пашет наравне с самыми отъявленными трудоголиками.
Сотрудники мувинговой компании приехали за пианино во второй половине дня. Чу Инь полагал, что уже предупредил Гу Тинъяня накануне, а потому не стал беспокоить его повторно и велел грузчикам сразу подниматься наверх и стучать в дверь.
Помимо Се Юйчао, Чу Иня разыскивала и Фэн Сиюэ, но она действовала смелее и напрямую обратилась с расспросами к Ху Цюню.
В дальнейшем произошла небольшая накладка: комната, где стояло пианино, оказалась заперта. Лицо Гу Тинъяня переменилось, и только тогда он вспомнил, что нужно позвонить «новому жильцу».
В общем и целом обстановка оказалась гораздо лучше, чем представлял себе Чу Инь… Это был тихий живописный городок, идеальный для спокойной старости.
Спустя два дня Чу Инь съехал от Се Юйчао. Тот всё ещё был занят на съёмках и понятия не имел, куда именно переехал Чу Инь, однако тешил себя надеждой, что раз они оба состоят в съёмочной группе Алых девяти небес, то при удобном случае он снова привяжется к Чу Иню и напросится в гости на его новое местожительство.
Вот только Се Юйчао никак не ожидал, что уже на следующий день Чу Инь перестанет появляться на площадке. Сначала он этого даже не заметил, но когда в полдень, пообедав, по привычке принялся глазами искать Чу Иня среди массовки иスタッフ, с удивлением обнаружил, что того нет.
В результате в тот же день пианино обрело новый дом.
Неизвестно почему, но на душе у Се Юйчао скребли кошки — ему казалось, что с этими двумя что-то было не так.
Гу Тинъянь действительно был дома. Услышав стук в дверь, он подумал, что это вернулся Чу Инь, но на пороге столкнулся с людьми, присланными за пианино, отчего его лицо помрачнело ещё сильнее.
Его партнёр по обедам, киноимператор Цзи, сегодня тоже не появился…
Тем тем временем Чу Инь, катя за собой чемодан, добрался до места назначения — небольшого городка под названием Бишуй.
Это был древний городок, дорога от которого до ближайшего крупного города занимала всего час езды на машине.
— Помощник мне пока не нужен. Я собираюсь поселиться там, где укажет продюсерская группа шоу Я люблю свою цветочную родину… Сейчас мне нужно лишь место, где можно поставить пианино. Сначала Чу Инь думал сдать его на хранение в банк, но потом решил, что с бумажной волокитой слишком много хлопот. Лучше всего пристроить инструмент в просторном доме какого-нибудь знакомого, чтобы можно было забрать его в любой момент.
Нин Цзиюй в тот момент был на работе, но, получив звонок, в спешке примчался назад. Открыв дверь, он под предлогом сбора личных вещей пробыл в комнате в одиночестве минут семь-восемь… Грузчики же занимались исключительно своей работой и не заметили ничего подозрительного. Убедившись, что пианино не повреждено, они приступили к своим прямым обязанностям, а в конце концов так и не рассказали Чу Иню об этой странной заминке.
Чу Инь остался крайне доволен, да и новая сестрица была им вполне довольна. В тот же день она досконально изучила его график и твёрдо решила подыскать ему личного ассистента.
Если бы Чу Инь знал, что в этой самой комнате теперь живёт Нин Цзиюй, его бы, пожалуй, от одного этого вывознавернуло, и он без раздумий продал бы пианино — в конце концов, желающих заполучить такой инструмент в свою коллекцию всегда хватало.
Ху Цюнь бросила:
— Дублеры контракты не подписывают, так что он, конечно, волен приходить и уходить, когда заблагорассудится.
Сейчас она немного сожалела, что они так и не обменялись с Чу Инем контактами… Она вовсе не считала себя выше дублеров просто потому, что имела кое-какую известность; ей просто хотелось заводить людей, с которыми стоило дружить.
Выслушав её, сестрица Вэнь тут же заявила:
— У меня есть один знакомый…
Фэн Сиюэ хоть и сожалела о случившемся, но не особо переживала, что они навсегда потеряют связь с Чу Инем. У неё было предчувствие: будущее Чу Иня окажется грандиозным, он непременно взлетит на самую вершину, где его увидят все, и тогда их пути обязательно пересекутся вновь.
Немного подумав, Фэн Сиюэ рассудила:
— И то верно, возможно, этот парень просто заглянул на съёмочную площадку ради житейского опыта.
У ворот городка Чу Инь встретил съёмочную группу. Масштабы процессии были столь грандиозны, что он от неожиданности замер на месте.
Впрочем, страха перед толпой у Чу Иня не наблюдалось, так что, слегка поразившись, он просто двинулся вперёд.
Сестрица Вэнь тут же подтащила его прямо к генеральному продюсеру и потребовала, чтобы главный режиссер как следует о нём заботился, отчего Чу Инь почувствовал себя несколько неловко.
Но послушав разговор сестрицы Вэнь с режиссером, Чу Инь наконец понял, в чём дело: шоу Я люблю свою цветочная родина начинает раскрутку уже сегодня. Какой-то крупный богатей скупил рекламные места на главных страницах всех стриминговых платформ, и прямая трансляция должна была стартовать с минуты на минуту — именно поэтому на площадке собралось столько народу.
— Дальнейшие съёмки тоже будут идти в формате прямых трансляций, наша главная цель — абсолютная правдивость, — с сияющим лицом вещал режиссер, явно переполненный уверенности в своём проекте.
Чу Инь подумал про себя, что с такими деньжищами, когда ради раскрутки шоу скупаются все рекламные баннеры подряд, было бы трудно не выбиться в тренды.
И правда, деньги способны решить девяносто процентов проблем в этом мире.
В контракте было прописано, что формат шоу может быть изменён на лайв-трансляцию, так что к такому повороту событий Чу Инь был морально готов и никаких возражений не имел. Однако, судя по царившему на площадке шуму и гаму, кто-то из изначально утвержденных участников оказался категорически против. Сейчас разгорелся скандал: эта звезда наотрез отказывалась участвовать, и съёмочная группа как раз вела с ней переговоры по поводу нарушения контракта через видеосвязь.
Прислушавшись к разговорам и бросив пару взглядов в ту сторону, Чу Инь выяснил, что скандалиста зовут Ду Фэн. Он был бывшей детской звездой, обладал определённой известностью и, судя по всему, являлся самым крупным и капризным именем из тех, кого изначально запрашивала съёмочная группа.
Именно поэтому он и осмеливался так открыто качать права перед создателями шоу — в то время как новичкам вроде Чу Иня не полагалось даже рта открывать.
Впрочем, у самого Чу Иня никаких претензий и не было.
Поскольку скандал разгорался нешуточный, сестрица Вэнь решила, что быстро это дело не разрешится, и предложила Чу Иню сначала прогуляться по городку, а заодно перекусить в каком-нибудь уютном ресторанчике.
За столиком женщина даже достала ноутбук и время от времени отвлекалась на рабочие вопросы — было очевидно, что забот у неё полон рот.
Видя, как она занята, Чу Инь не стал докучать ей расспросами, а лишь заболиво подлил ей горячего чая. Когда же он накладывал еду, то брал исключительно с той стороны блюда, что была ближе к нему, оставляя вторую половину порции нетронутой и аккуратной для собеседницы.
Он делал это вовсе не напоказ — просто подобная вежливость была у него в крови.
Сестрица Вэнь была стреляным воробьём в этой индустрии, но даже её тронул жест парня… Такой юноша обязательно должен пробиться наверх, он заслуживает того, чтобы его любили.
Естественно, Чу Инь закончил трапезу раньше сестрицы Вэнь. Ожидая её, он получил сообщение в WeChat от Цзи Чжаньюя.
Y: Шэн-шэн, ты пообедал?
Чу Инь задумался: Цзи Чжаньюй интересуется этим из искренней заботы или ему просто не с кем разделить трапезу, и он проявляет дежурное внимание перед обедом?
Чу Инь: Пообедал.
Y: Что ел? Было вкусно?
Чу Инь: К чему ты это спрашиваешь?
Не умеешь поддерживать беседу — не лезь, к чему эти неловкие расспросы ни о чём?
Таковы были истинные мысли Чу Иня. Он искренне не понимал, что интересного в обсуждении того, кто и что съел и насколько это было вкусным.
На том конце провода Цзи Чжаньюй, глядя на прямолинейный ответ Чу Иня, не только не рассердился, но даже усмехнулся — он живо представил себе ход мыслей Чу Иня. С одной стороны, эта его неотёсанность казалась ему невероятно милой, а с другой — вызывала лёгкую беспомощность.
Ведь если человек по-настоящему влюблен, у него возникает непреодолимое желание делиться всем на свете: любыми мелочами из повседневной жизни, самыми нелепыми мыслями — всё хочется выплеснуть на любимого человека.
И потому Цзи Чжаньюй прекрасно понимал: Чу Инь ещё не любит его…
С телефоном в руках Цзи Чжаньюй то и дело принимался вводить и стирать текст, тщательно подбирая слова. А тем временем Чу Инь, глядя на упрямо замершую надпись «Печатает...» наверху экрана, уже решил, что окончательно вывел Цзи Чжаньюя из себя и теперь тот сочиняет целую гневную тираду, чтобы его отчитать.
Однако после долгих ожиданий прилетело лишь одно короткое сообщение: «Спрашиваю, разумеется, для того, чтобы ты сводил меня туда, где кормят так вкусно, как тебе нравится».
Оказывается, ругать его никто не собирался… Стоп, а что это вообще значит?
Чу Инь: Ты собираешься в Бишуй?
Y: Да, я принял приглашение в шоу Я люблю свою цветочную родину и буду гостем на один выпуск.
Чу Инь: …
Чу Инь отложил телефон и погрузился в задумчивость…
В анонсах шоу про приглашённых звёзд ничего не говорилось. Единственное логичное объяснение — Ду Фэн только что сорвал контракт, и поскольку времени на поиск постоянного участника не было, продюсерам пришлось срочно вводить формат приглашенной звезды в качестве пожарной меры.
В отличие от постоянных участников, у приходящих гостей было куда меньше ограничений — они могли сняться всего в одном эпизоде, что действительно являлось лучшим выходом из ситуации. Найти постоянного участника в такие сжатые сроки не представлялось возможным, а вот заполучить гостя с гибким графиком оказалось значительно проще.
Но откуда Цзи Чжаньюй узнал обо всём так быстро и мгновенно принял решение? Казалось, будто он сам находится прямо здесь, на площадке, и узнал новости из первых рук…
Чу Инь лишь на мгновение нахмурился от недоумения, но ему и в голову не пришло заподозрить, что у него под боком завёлся тайный агент из числа «старших коллег».
Когда сестрица Вэнь и Чу Инь вернулись к месту сбора съёмочной группы, от утренней нервозности продюсеров не осталось и следа — на лицах абсолютно всех сотрудников сияли довольные улыбки.
Сестрица Вэнь приподняла бровь:
— Я так и знала, что Ду Фэн сорвётся… С его-то напускным образом в прямом эфире долго не продержишься.
Чу Инь с любопытством переспросил:
— Образом?
Разве это не термин из романов?
Чу Инь и впрямь был далек от закулисных интриг шоу-бизнеса, наивно полагая, что все вокруг такие же открытые, как он сам: что на уме, то и на языке, никаких сложных завихрений, всё напоказ.
Сестрица Вэнь подумала о том, что когда-то и сама была такой же наивной, просто со временем этот котёл с краской успел замарать и её.
http://bllate.org/book/19757/1945674
Готово:
