Готовый перевод HP: Redemption / HP: Искупление — Поздняя весна Слизерина: Глава 7

Каменные ступени подземелья покрывал тонкий слой сырости, отчего ступать по ним было немного скользко. Когда Камелия, приподняв подол платья, спускалась по последней ступеньке, её нога слегка соскользнула, но она тут же выровняла равновесие, не притрагиваясь к стене. Воздух впереди встретил её сыростью и духотой, смешанными с едким, горьковатым запахом переваренных растительных корешков, под которым угадывался ещё более слабый, душноватый дух чего-то вроде долго лежавших потрохов.

Она вытащила из кармана платок и прижала к кончику носа: шёлк наощупь позволил отфильтровать часть этого запаха сквозь ткань. Стоя у входа в класс, она окинула взглядом помещение: длинные ряды деревянных столов, на которых расставлены котлы и маленькие серебряные ножи, стены, усеянные разнокалиберными склянками и баночками с содержимым разных оттенков. Большинство мест уже было занято: ученики из Слизерина сидели слева, из Гриффиндора — справа, а посредине оставался неширокий проход.

Она направилась налево, где Хлоя уже заняла место на переднем ряду и поманила её рукой. Камелия подошла и только собралась сесть, как из-за преподавательского стола вышел профессор Слизнорт. На его пухлом лице застыла та самая улыбка, с которой обычно принимают гостей в бальном зале; потирая ладони, он устремил на неё взгляд.

— Мисс Селвин, добро пожаловать, милости прошу, — он сделал к ней пару шагов. — Я подобрал для вас отличное место — рядом с самым выдающимся мастером зельеварения на нашем факультете. Так вы быстрее догоните нашу программу.

Он слегка качнулся в сторону и указал на соседнюю парту. Там сидел мальчик, опустив голову и свесив вперёд тёмные волосы, закрывавшие почти всё лицо; пряди выглядели несколько сальными и падали ему на плечи. Его пальцы лежали на столе, сухие и длинные, с коротко остриженными ногтями. Стоявший перед ним котел был вычищен до блеска и резко контрастировал с соседними, покрытыми ржавчиной.

Камелия бросила взгляд на Хлою. Хлоя подмигнула ей, тихо бросила: «Ничего страшного, я сзади», — и села на своё место. Камелия приподняла подол и подошла, усаживаясь на скамью. Разгладив юбку, она сложила платок вдвое и положила на край стола, после чего принялась раскладывать принесённый с собой набор серебряных инструментов.

Сидевший рядом мальчик не поднял на неё глаз. Его взгляд был прикован к раскрытому учебнику на парте, однако Камелия заметила, что он ни разу не перевернул страницу — пальцы так и застыли в левом верхнем углу, а подушечки слегка давили на бумагу, пожалуй, излишне сильно.

— Какая жалость, — его голос звучал тихо, хрипло и невнятно, словно выдавливаясь из глубины горла. — Знатная барышня из рода Селвин сидит за одной партой с таким полукровкой, как я. Разве твой жених не предупреждал тебя держаться от меня подальше?

Слово «жених» он произнёс с нажимом, будто распробовал что-то кислое.

Камелия вынула серебряный нож из матерчатого чехла и положила на стол лезвием внутрь. Не поворачивая головы к нему, она взяла лежавший под рукой лунный камень, взвесила его на ладони и произнесла спокойным тоном:

— Когда я училась хорошим манерам в Шармбатоне, одна учительница сказала мне слова, которые я запомнила навсегда: истинная вежливость не зависит от чистоты крови, она зависит от воспитания. Она не говорила, что у людей с благородной кровью обязательно хорошее воспитание, равно как и не утверждала обратное.

Она слегка повернула голову и взглянула на него. Его профиль скрывали падающие пряди волос, виднелись лишь линия переносицы, плотно сжатые уголки губ и напряжённый подбородок, словно он стиснул зубы.

— Профессор Слизнорт сказал, что у вас блестящие успехи по зельеварению, и мне кажется, это правда.

Пальцы Снегга шевельнулись на бумаге, подушечки чуть сместились, но он по-прежнему не поднял головы. Помолчав секунду-другую, он издал носом лёгкий звук, похожий на усмешку, хотя, возможно, просто выдохнул. Отвечать он не стал, но и язвительных слов больше не произнёс.

У преподавательского стола Слизнорт рассказывал о зелье, которое им предстояло сварить сегодня — о каком-то Успокаивающем бальзаме, рецепт которого был выведен на доске. Камелия взяла перьевую ручку и аккуратно записала рецепт мелким, плотным почерком, снабжая каждую цифру и дозировку примечаниями. Краем глаза она заметила Снегга: тот ничего не записывал, лишь молча поглазел на доску пару секунд, а затем опустил голову и принялся резать собственные ингредиенты.

Он резал исключительно быстро, лишних движений не делая, клинок опускался точно в цель, и каждый кусочек получался практически равной длины.

Камелия отвела взгляд и занялась лунным камнем перед собой. Резала она медленнее, но каждое движение было выверенным и аккуратным, а срезы получались гладкими и ровными. Когда она наклонилась, чтобы ссыпать получившийся порошок в маленькую фарфоровую чашечку, с другого конца класса донёсся резкий, неприятный смех.

— Эй, Нютлз! — вовсю глотку заорал Джеймс, так что его было слышно на полкласса. Размахивая волшебной палочкой, он потряс её кончиком в сторону Снегга. — Скажи-ка, ты часом голову сегодня опять в котле не мыл? Профессору Слизнорту стоит быть начеку — как бы шампунь Нютлза случайно не пустили в дело как ингредиент для зелья.

Несколько гриффиндорских парней позади заржали еще громче. Сириус стоял рядом с Джеймсом; смеясь, он тряс плечами, запрокинув голову и положив руку на край стола. Однако Камелия обратила внимание, куда был устремлён его взгляд — вовсе не на Снегга. Скользнув поблизости от места Снегга, его глаза на мгновение замерли на ней самой, а заметив, что она заметила это, он тотчас принялся наводить порядок на абсолютно чистой парте.

Нож в руке Снегга замер. Его словно сковало холодом, плечи мгновенно напряглись, на шее выступили жилы, а пальцы с ещё большим усилием впились в рукоять. Он резко вскочил, и ножки скамьи с резким скрипом проехались по полу. Волшебная палочка уже оказалась в его руке, острие было направлено на Джеймса, губы слегка дрогнули, собираясь произнести какое-то заклинание.

Камелия увидела, что его рука дрожит. Мелко, но заметно — от запястья до самых кончиков пальцев.

Она протянула руку и коснулась его запястья, сжимавшего палочку. Кожа у него оказалась холоднее, чем она предполагала, запястье тонкое и острое, больно впивавшееся в её ладонь. Она слегка надавила вниз, без грубости, просто придержала.

— Успокойся, — её голос звучал негромко — вокруг всё еще кто-то хихикал, но эти слова предназначались только ему. — Если ты сейчас полезешь в драку, Слизерин лишится очков. Хочешь дать им повод праздновать победу за твой счёт?

Запястье Снегга ещё пару секунд напряжённо билось под её ладонью, а затем расслабилось. Глубоко вздохнув, он опустил волшебную палочку на стол и осел обратно на скамью так медленно, словно боялся, что ноги снова откажут. Его рука выскользнула из её ладони; она забрала свою руку, положила на стол и вновь взялась за серебряный нож.

Слизнорт хлопнул в ладоши перед доской и дежурно произнёс: «Ну всё-все, рассаживаемся по местам». Кто-то дёрнул Джеймса за рукав, и тот уселся, хотя на лице его всё ещё играла ухмылка. Сириус тоже сел, но снова покосился в их сторону — и на сей раз не на Снегга, а прямо на неё. Камелия не подняла глаз. Она продолжала невозмутимо кромсать лунный камень, опуская лезвие уверенным движением.

— То, что он наговорил, — раздался рядом голос, похожий на бормотание себе под нос. — Разве ты не считаешь, что стоило ответить тем же?

Камелия чуть наклонила голову. Снегг не смотрел на неё — он как раз засыпал в котёл последнюю щепотку порошка, и рука его не дрожала.

— А по-твоему, ругань в ответ к чему-то привела бы? — она пододвинула к нему нарезанный лунный камень. — Держи, эту порцию можно использовать на двоих. Всё равно варим в одном котле.

Рука Снегга замерла. Он посмотрел на аккуратно нарезанную горку порошка с одинаковыми крупинками. Собственную заготовку он отложил в сторону, но половину всё же взял из её чашечки и ссыпал в свой котёл.

— Спасибо, — голос прозвучал невнятно, словно у него во рту была вода. Но он всё-таки произнёс это.

Больше Камелия ничего не говорила и принялась отмерять следующий ингредиент. Пламя под котлом весело потрескивало, жидкость внутри постепенно меняла цвет, переходя из мутно-бурой в полупрозрачную лиловую. Поднимался пар, наполняя воздух запахом мяты и какой-то горькой травы, что приятно освежало затхлую атмосферу класса.

Сквозь пелену лилового пара она подняла глаза и через всё помещение посмотрела на сторону Гриффиндора. Сириус как раз забросил в свой котёл какую-то мелочь, но сделал это слишком торопливо, так что капля жидкости брызнула на стол. Сидевший рядом Джеймс принялся подшучивать над ним, а Сириус в ответ шлёпнул того по затылку.

Затем он перевёл взгляд в её сторону, словно почувствовав неладное.

Их взгляды встретились через всё помещение, сквозь клубы пара от зелий и общий гул голосов. Камелия смотрела на него, слегка тронув губы улыбкой. Затем она чуть покачала головой, словно говоря: «То, что ты сделал минуту назад, было совсем не умно». Опустив глаза, она принялась помешивать варево в своём котле, сделала три круговых движения и убавила огонь.

Сириус продержал её взглядом ещё пару секунд, пока Джеймс не запустил в него какой-то бумажкой; он отвернулся и бросил в ответ ругательство. Но когда Камелия снова подняла глаза, она заметила, как по его шее вверх расползается розовое пятно. И впрямь стало душно, поэтому она уменьшила пламя под котлом ещё на одно деление. Жидкость внутри окончательно стала прозрачно-лиловой, а на поверхности заиграл тонкий серебристый отблеск. Снегг рядом что-то торопливо заносил в конспект, и кончик его пера издавал глухое шуршание. Камелия взяла с края стола платок, смахнула с кончиков пальцев крупинки прилипшего порошка, аккуратно сложила его и спрятала в карман.

До конца урока оставалось пятнадцать минут. Она ополоснула серебряный нож водой, насухо вытерла и убрала в чехол. Движения её были неторопливыми — доведя одно дело до конца, она принималась за следующее.

А рядом всё продолжало шуршать перо. Шуршать, шуршать, шуршать.

http://bllate.org/book/19591/1921703