Во дворце Фужун.
Лэн Цыянь порядком утомился. С явным нетерпением он вынес решение по поводу Гао Тинтин:
— Императрица лишена добродетели, сеет раздор и позорит достоинство главной хозяйки дома. Посему низвести её до ранга наложницы Гао. Пусть отправляется во дворец Ихэ и там хорошенько поразмыслит над своим поведением. Выйдет лишь тогда, когда осознает свои ошибки.
Гао Тинтин безвольно осела на пол. Лицо её стало мертвенно-бледным, а липкие пряди волос прилипли к щекам — вид, вызывающий у Лэн Цыяня лишь отвращение. Он коротко махнул рукой, и стражники, подхватив обмякшую женщину под руки, потащили её прочь.
Наконец разделавшись с двумя источниками головной боли, Лэн Цыянь почувствовал, как ноют поясница и спина. Усталость была столь сильной, что он едва держался на ногах, поэтому, не раздумывая, опустился на ближайший стул. Лениво приподняв веки, он перевел взгляд на Жун Цинэр, стоявшую неподалеку.
— Что же касается... благородной супруги Жун...
Жун Цинэр, которая до этого момента от скуки с интересом наблюдала за муравьями на полу, вмиг напряглась. По лбу выступил холодный пот.
Всё, конец. Похоже, моя песенка спета.
Пока в голове у Жун Цинэр разыгрывалась целая драма, Лэн Цыянь, глядя на её постоянно меняющееся выражение лица, довольно усмехнулся.
— Благородная супруга Жун пусть перепишет сутры триста раз и передаст их мне. И не вздумай лениться! Я буду следить за тобой!
Жун Цинэр решила, что ослышалась. Она округлила глаза и, указывая пальцем на себя, с недоверием посмотрела на императора:
— Ваше Величество, вы говорите обо мне?
— А что? Здесь есть вторая благородная супруга Жун?
Лэн Цыянь взял со столика чашку, сделал маленький глоток, чтобы промочить горло, и с победным видом посмотрел на неё. Его выражение лица было просто бесценным.
Жун Цинэр была морально раздавлена. С безразличным ко всему видом она отвесила поклон:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
— Тогда начинай прямо сейчас. Я буду наблюдать лично.
Лэн Цыянь был в приподнятом настроении — он хотел воспользоваться моментом, чтобы побыть с Жун Цинэр наедине. Прежде всего, ему не терпелось поделиться радостью о том, как ребенок пускает пузыри.
Служанки работали споро: не прошло и минуты, как перед Жун Цинэр выросла целая гора принадлежностей для письма.
— Вы все свободны. Здесь достаточно нас двоих, — проговорил Лэн Цыянь, поднявшись со стула и неспешно направляясь к ней с нежным взглядом.
Услышав приказ, челядь поспешила вон из дворца, боясь, что их накажут за медлительность. Однако один человек пошел наперекор. Это был Янь И. Он считал, что Лэн Цыянь сошел с ума — неужели тот сам не понимает, в каком состоянии находится?
Лэн Цыянь, занятый своими мыслями, с недовольством посмотрел на топчущегося на месте Янь И:
— Почему ты ещё не ушел?
Янь И с чувством глубокого разочарования посмотрел на него. *Почему я ещё не ушел? Ты ещё спрашиваешь! Да если бы ты хоть немного думал головой, мне бы не пришлось здесь оставаться! Думаешь, дворец Фужун — такое уж приятное место?*
Проворчав это про себя, он поклонился Жун Цинэр, и его мягкий, как нефрит, голос зазвучал в её ушах:
— Благородная супруга Жун, до меня дошли слухи, что вчера в водной тюрьме вы простудились. Позвольте мне проверить ваш пульс и узнать, как проходит восстановление?
Сказав это, он довольно улыбнулся. Теперь-то император поймет, что нужно делать! Супруга больна, а вдруг она заразит его самого? Уходи же скорее, пошли со мной прочь из этого проклятого дворца Фужун!
Он приподнял подбородок, ожидая, что император последует за ним. Но, увидев, как тот с тревожным видом упрямо остается на месте, Янь И едва не подпрыгнул от ярости.
***
Как только Янь И замолчал, Лэн Цыянь внезапно вспомнил, что Жун Цинэр больна, и его охватило чувство вины за то, что он так её изводит. Он принялся с тревогой смотреть на неё, не в силах отвести взгляд.
Жун Цинэр же была настроена совершенно иначе. Одна мысль о случившемся вызывала в ней гнев, но виновник её простуды был прямо перед глазами, и она не смела высказать всё, что думает. Простуда стала для неё своего рода заклинанием: стоило о ней вспомнить, как Жун Цинэр тут же начала чихать — один раз за другим.
Янь И, стоявший напротив, в испуге схватил Лэн Цыяня и потянул его назад. Жун Цинэр украдкой взглянула на отступающих мужчин и внутренне ликовала. Это сработало! Она начала чихать ещё усерднее, время от времени разрываясь от притворного, душераздирающего кашля.
В душе она праздновала победу, но всё же задавалась вопросом: когда же эти двое наконец покинут её дворец? Она ведь так хотела тайком сбежать из дворца погулять!
Лэн Цыянь, которого тянул за собой Янь И, вырвался, придерживая поясницу, и с покрасневшими глазами в растерянности уставился на Жун Цинэр. Та, войдя в роль, внезапно почувствовала на себе пристальный взгляд. Она приоткрыла глаза, чтобы проверить, в чём дело.
?!
— Ой-ой-ой? Ты чего плачешь?
Жун Цинэр была в полном недоумении, но глубоко потрясена. Забыв об игре, она подбежала к Лэн Цыяню, но тут же остановилась, боясь заразить его своей болезнью. Она обернулась и крикнула Юйчжу, которая уже успела выбежать за дверь и теперь подглядывала оттуда:
— Юйчжу! Принеси мне тонкую вуаль!
Юйчжу и сама была в шоке. Она впервые видела, чтобы император вот так запросто расплакался. Видимо, старик-канцлер и правда не человек, раз довел его до такого состояния. Ох, какое горе!
— Юйчжу, ты чего застыла! Не копайся!
Жун Цинэр поспешно схватила первый попавшийся платок, прикрыла нос и рот и снова подошла к Лэн Цыяню:
— Ну чего ты плачешь?
Стоило ей спросить, как Лэн Цыянь разрыдался ещё горше. Хорошо, что здесь почти никого не было, иначе Жун Цинэр сгорела бы со стыда за него.
— Ой, ну перестань.
Жун Цинэр с детства была прямолинейной и никогда не видела, чтобы мужчины так плакали. Тем более — сам государь, владыка Поднебесной. Она бухнулась на колени.
Увидев, что Жун Цинэр снова опустилась на пол, Лэн Цыянь зарыдал ещё пуще. Он всхлипывал и пытался поднять её, но из-за собственного «пивного живота» наклониться ему было трудновато. Помучившись и не добившись успеха, он в отчаянии, со слезами в голосе, капризно воскликнул:
— Вставай!
— Хорошо-хорошо, встаю, встаю!
— Ты можешь перестать плакать?
— Угу.
Янь И, стоявший в стороне, остолбенел. Что это за представление? Даже благородная супруга Лэн вряд ли видела, чтобы Лэн Цыянь плакал после того, как начал говорить. Это было слишком жутко.
Ради собственного спасения он схватил ошарашенную Юйчжу, которая всё ещё сжимала в руках вуаль, и утащил её прочь.
За стеной дворца Фужун двое беглецов долго не могли прийти в себя, тяжело дыша.
— Напугал до смерти! Этот Лэн Цыянь — просто какой-то ненормальный, не дай бог он опомнится и решит нас прикончить.
По совету Янь И, Юйчжу решила на пару дней спрятаться в его поместье.
— Ох, госпожа, берегите себя! Я бегу спасать свою жизнь!
Тем временем Жун Цинэр, которую всё ещё держал за руку Лэн Цыянь, не знала, стоит ей встать или нет. Она подняла голову и смотрела, как горячие слезы катятся по его лицу. В сердце вдруг зародилось странное чувство жалости...
http://bllate.org/book/19563/1918826
Готово:
