Готовый перевод Villainous Charm in the Cultivation World [Rebirth] / Злодей, покоривший мир культивации [Возрождение]: Глава 26

Если бы Шэнь И умер, они двое, как слуги, бросившие своего господина и сбежавшие, несли бы главную ответственность, и им бы в любом случае не остаться в живых.

Шэнь Ле холодным взглядом посмотрел на Шэнь Чи, который уже опустил голову, скрывая выражение лица, и слегка удивился, заметив у того в руке кинжал. Сопоставив это со словами двух слуг, кричавших по дороге, он мгновенно понял, что здесь произошло, но также знал, что сейчас не время разбираться с этим.

Перевернув лежащего на земле Шэнь И, Шэнь Ле, видавший на своем веку немало бурь, невольно глубоко вздохнул, и глаза его наполнились ужасом.

Прежде внешность Шэнь И, хотя и не была выдающейся, всё же заслуживала похвалы: он выглядел красивым и изящным, исполненным природного очарования.

Теперь же это красивое лицо было совершенно изуродовано. Тот, кто наносил удары, казалось, действовал без всякой системы: лицо Шэнь И было сплошь покрыто глубокими и мелкими, пересекающимися крест-накрест ранами, окровавленная плоть вывернута наружу. За исключением невредимых глаз, даже на носу и губах виднелось бесчисленное множество кровавых ран, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

Остальные обитатели поместья Шэнь, привлеченные шумом и сбежавшиеся один за другим, тоже пришли в неописуемый ужас; те, кто посмелéе, даже застыли на месте от отвращения их вырвало.

Теперь они наконец поняли, что имели в виду те два слуги, которые всю дорогу орали на ходу, что младший господин сошел с ума.

Из ран на лице Шэнь И непрерывно сочилась кровь. Не прошло и мгновения, как ладонь Шэнь Ле, поддерживавшая голову Шэнь И, полностью окрасилась в красный цвет. К счастью, Шэнь И еще дышал и, когда Шэнь Ле прижал его к себе, даже открыл глаза. Не переставая срывать голос, он принялся обвинять перед Шэнь Ле Шэнь Чи в преступлениях, словно желая разорвать Шэнь Чи на тысячу кусков.

Шэнь Ле остался глух к обвинениям Шэнь И и мрачно произнес: Ты сам прекрасно знаешь, до чего докатился. Мсти за свои обиды сам, семья Шэнь не держит слабаков, способных лишь полагаться на других!

Видя, что отец не только не помогает ему, но еще и читает нотации, Шэнь И, хоть в душе и люто ненавидел его, был вынужден замолчать. Он лишь крепко стиснул зубы, впечатав имя Шэнь Чи в самую свою суть, мечтая лишь о том, чтобы при первой же возможности содрать с него кожу, переломать кости и сожрать его плоть с кровью.

Точно так же, как и тогда, после проверки духовных корней, Шэнь Ле не удостоил Шэнь Чи даже беглого взгляда, обращаясь с ним как с пустого место. Нагнувшись, он подхватил Шэнь И на руки и направился во внешний двор. Дойдя до арочных ворот, он холодно бросил: Ввергнуть его в темницу.

О ком именно шла речь, излишне было и говорить.

Шэнь Чи безмолвно изогнул губы в улыбке, как раз вовремя заметив, как Шэнь Ле, неся Шэнь И на руках, быстрым шагом скрылся за поворотом тропинки.

Не ожидал, что этот младший господин окажется столь безжалостным. У меня до сих пор перед глазами всё пестрит от крови.

Когда глава клана понес третьего юного господина, я как следует рассмотрел его: на лице третьего юного господина было по меньшей мере несколько десятков порезов!

Хм...

Заметив, что Шэнь Чи смотрит на них, толпа зевак замялась, один за другим отводя взгляды и расходясь кто куда.

Не прошло и нескольких мгновений, как в этом уединенном дворике остались лишь Шэнь Чи и несколько дюжих стражников. Все они обладали культивацией примерно шестого уровня Ци и по меркам клана Шэнь считались бойцами выше среднего.

Эти стражники окружили Шэнь Чи еще тогда, когда Шэнь Ле отдал свой приказ. Тот, что был у них за главного, взгляну2л на зажатый в руке Шэнь Чи кинжал, но отбирать его не стал. Увидев, что зеваки разошлись, он лениво приподнял руку и произнес: Младший господин, прошу за нами в темницу.

Кровь Шэнь И на теле Шэнь Чи еще не успела засохнуть, и в ноздрях стоял характерный, опьяняющий сладко-пряный аромат свежей крови. Услышав стражника, Шэнь Чи взглянул на него и ответил: Веди.

Шэнь Чи всегда был неприметной фигурой в поместье Шэнь, к тому же он не был родным сыном главы клана. Если бы не этот титул младшего господина, его положение, пожалуй, оказалось бы даже хуже, чем у этих стражников.

Вот только жаль ту госпожу — такую писаную красавицу, которая скончалась в столь юном возрасте. Этот младший господин унаследовал всю ее красоту, но на этот раз натворил таких делов. Глава клана всегда защищал своих, так что, боюсь, как только третий юный господин пойдет на поправку, для Шэнь Чи пробьет час расплаты.

При этой мысли старший стражник слегка расслабился: стоит ли сводить с ума со дня на день обреченного человека?

Грохот...

Древние, тяжелые каменные двери издали долгий, глухой стон. Темница, куда уже давно никто не заглядывал, источала присущую ей удушливую атмосферу. Длинный темный коридор походил на пасть гигантского чудовища, готовую проглотить любого, внушая суеверный страх.

Темницу клана Шэнь можно было назвать самым таинственным запретным местом во всем роду. По слухам, со дня основания клана Шэнь здесь содержались особо опасные преступники, а внутреннее пространство кишело бесчисленными массивами и запретами. Без специального жетона даже могущественный практик стадии Зарождения Души не смог бы уйти отсюда живым и невредимым.

Прожив две жизни, Шэнь Чи ступил сюда впервые.

В конце коридора рядами располагались тесные двери. В каждой была лишь крошечная решетка размером с ладонь, до которой Шэнь Чи при всем своем росте не смог бы дотянуться.

Стражники отворили одну из дверей.

Прошу внутрь, младший господин.

В мрачном маленьком пространстве тусклый свет исходил лишь от факела в руке стражника, а его оранжевые языки пламени вытягивали тени присутствующих в длинные зловещие силуэты.

Младший господин, посидите-ка пока смирно здесь. Как только глава клана разберется с делами третьего юного господина, он о вас вспомнит. Тут старший стражник, судя по всему, сам не поверив в собственные слова, тихонько хмыкнул, поспешно кашлянул, прочищая горло, и зычным голосом окликнул товарищей: Уходим! Вонятущая здесь дыра, сырость так и прет!

Младший господин, вы не переживайте, я обязательно вернусь и стану умолять главу клана, чтобы он выпустил вас.

Услышав этот голос, Шэнь Чи резко поднял голову. Он заметил, как самый молодой стражник скраю подмигнул ему. Поняв, что остальные ничего не заметили и идет передача звука с помощью духовной техники, Шэнь Чи задержал на нем взгляд, после чего шагнул в темницу.

Под щелчок затвора тяжелого замка мир погрузился во тьму.

Нащупав кучу сухой соломы, о которой он заметил раньше, Шэнь Чи опустился на нее, прислонившись спиной к ледяной стене. Если бы здесь был свет, каждый смог бы разглядеть, до чего же безмятежное выражение лица было у него в этот момент.

В прошлой жизни, после того как Шэнь И изуродовал его лицо, Шэнь Ле приказал просто бросить его в задней каморке для дров. По сравнению с нынешней темницей то была истинная пропасть.

При этой мысли уголки губ Шэнь Чи с любопытством дрогнули.

В этот момент вновь раздался голос системы:

Если у хозяина возникнут трудности, он может обратиться к 013, 013 готов всецело служить хозяину.

Не нужно.

В настоящее время хозяин еще не начал практику, его продолжительность жизни ограничена, пожалуйста, не совершайте больше опасных поступков, при любых потребностях можете проконсультироваться с 013.

Мгм.

Как и только что, в случае опасности система может автоматически высвободить защитный купол, обеспечив безопасность хозяина.

Чего ты хочешь добиться от меня?

013 — система восхождения злодея, ей необходимо изменить судьбу злодея, заработать очки обратного восхождения и получить за счет этого энергию.

Шэнь Чи оставил двусмысленный ответ системы без ответа, отклонил ее предложение о дальнейшей помощи и в одностороннем порядке прервал этот разговор.

Шэнь Чи слегка прикрыл глаза, и в его памяти промелькнула картина только что преодоленного пути. Считая от открытой двери темницы, они миновали в общей сложности пять дверей, и на каждой из них были вырезаны плотные ряды магических формаций. Если прибавить к ним те, что располагались прямо в проходе, общая сумма достигала шестисот пятидесяти восьми. Из них дюжина с лишним — примерно двести шестнадцать формаций — утратили свою эффективность из-за преклонного возраста и прекращения подпитки энергией, но остальные отлично сохраняли свою мощь. Причем большинство этих формаций представляли собой мощнейшие боевые массивы, а меньшая часть — иллюзорные и сковывающие сети.

Неудивительно, что отсюда не удавалось сбежать даже практикам стадии Зарождения Души.

Шэнь Чи прекрасно понимал: с его нынешним положением абсолютного отсутствия какой-либо культивации попытаться выбраться отсюда своими силами, даже зная устройство каждой формации, было бы чистым безумием — живым и невредимым отсюда не выйти.

Единственным выходом в текущей ситуации было начать практику.

Темница клана Шэнь в основном предназначалась для заключения бессмертных практиков, поэтому там блокировалось лишь движение ци, в то время как темная энергия Ци, необходимая для демонических искусств, присутствовала в избытке.

Отбросив посторонние мысли, Шэнь Чи сложил руки в медитативной мудре и принялся собирать духовную энергию.

В прошлой жизни Шэнь Чи начал путь самосовершенствования, когда ему уже перевалило за двадцать — возраст по меркам новичков довольно зрелый. Тем не менее, обладая природными задатками духовных костей, он сумел ощутить поток энергии всего за один час, что делало его настоящим гением среди демонических практиков.

И пусть в конце концов он проиграл Шэнь Ухоку, чья культивация на тот момент превосходила его самую малость, в этой жизни он уж точно не должен был столкнуться с тем, чтобы не суметь даже почувствовать ци.

Спустя три часа Шэнь Чи открыл глаза в кромешной тьме. В его взгляде читалась ледяная холодность.

Что ты сделал?

Ответ хозяину: это праздничный набор злодея, обещанный системой в подарок.

То есть лишил меня возможности практиковать демонический путь?

Словно испугавшись затаенной в словах Шэнь Чи ледяной жестокости, система на мгновение умолкла и лишь после этого подала голос вновь:

Содержимое праздничного набора злодея заключается в постепенном очищении духовных корней хозяина и оставлении наиболее мощного Чистого духовного тела, дабы облегчить будущее восхождение злодея.

Шэнь Чи, разумеется, прекрасно знал, что такое Чистое духовное тело. Это было то самое непревзойденное качество одаренности, о котором грезили бессчетные заклинатели. Именно благодаря ему Шэнь Ухок раз за разом побеждал его, а его культивация неизменно превосходила его собственную.

Чу Сылинь вытер пот со лба и с замиранием сердца бросил взгляд на практиков, сидевших на возвышении. В горле у него пересохло, и, понизив голос, он спросил Шэнь Чи: Ты уверен, что сможешь пройти испытание?

Мм. Шэнь Чи стоял прямо, но его глаза под капюшоном были закрыты, создавая вид человека, находящегося на грани сна и явь.

Хотя написанный на бланке иероглиф не требовал поддержки духовной силы, на каждую черту он израсходовал колоссальное количество душевных сил. Прибавив к этому истощение физических и ментальных сил во время предыдущего испытания, он чувствовал, что его нынешнее физическое состояние по всем параметрам дошло до предела.

То, что он до сих пор мог стоять здесь, целиком и полностью держалось на его многолетней несгибаемой воле.

Очевидно, не заметив усталости в словах Шэнь Чи, Чу Сылинь удивленно уставился на него, намереваясь расспросить подробнее, как вдруг его внимание привлекли действия практиков на возвышении.

Те самые практики, что только что разделились на пять групп для проверки работ экзаменуемых, столпились вокруг старшего ученика, сидевшего во главе. Все они с горящими в глазах лицами уставились на какой-то лист бумаги. Хоть голосов не было слышно, по их жестам угадывалось, что они ведут ожесточенный спор, то и дело поглядывая вниз, на толпу. Прошло немало времени, прежде чем они наконец разошлись.

Поведение проверяющих заставило стоявших внизу в ожидании приговора претендентов на бессмертие затаить дыхание. Однако из-за большой дистанции и заслонявших обзор людей разглядеть бумаги на столе было невозможно, как и расслышать хоть слово, оставалось лишь строить догадки, что именно этот лист вызвал столь бурное обсуждение.

Подобное предположение заставило нескольких юношей, происходивших из влиятельных кланов совершенствующихся и с самого начала уверенных в успехе испытания, задрать носы еще выше.

В этот момент из толпы выступил худой, высокий юноша лет четырнадцати-пятнадцати. Он остановился перед Шэнь Чи и, слегка опустив голову, свысока окинул взглядом его щуплую фигурку. В его тоне прорезалось некое подобие беспокойства: Я заметил тебя еще во время ответов. Ты, кажется, вообще ничего не написал — не смог? Впрочем, ничего страшного, ты еще мал, через десять лет сможешь попробовать снова. Для твоего возраста дойти до этого этапа уже огромное достижение.

Глава 42

Автор Мьянма-Гуанчэн Инь на мгновение замолк. Сопоставив то чувство, которое вызвал у него иероглиф Меч, с тем, что оставил после себя иероглиф Путь авторства Шэнь Чи, он вмиг прозрел, и в глазах, устремленных на Шэнь Чи, мелькнул испуг.

Судя по его собственным наблюдениям только что, иероглиф Путь работы Шэнь Чи и использованный для проверки иероглиф Меч кардинально отличались по форме и смыслу, но несли в себе некое поразительное сходство на уровне ощущений. Более того, судя исключительно по его впечатлениям, иероглиф Шэнь Чи давил на него гораздо сильнее.

По крайней мере, после созерцания Меча он всё же смог устоять на ногах. Теперь же его колени всё еще были ватными, а сердце продолжало ощущать удушающий гнет иероглифа Путь.

Слышавший их диалог народ хотя до конца и не понимал сути происходящего, но отчетливо осознавал: Шэнь Чи вовсе не оставил работу пустой, как предполагал ранее Гуанчэн Инь. Напротив, он не только ответил, но его ответ оказался потрясающе выдающимся.

Иначе тот высокий юноша не вел бы себя подобным образом.

Будучи выходцем из знатного рода, Гуанчэн Инь не отличался мягким нравом — напротив, его можно было назвать упрямым, надменным и до крайности самонадеянным. Его происхождение заранее предопределяло право на подобное высокомерие, но на этой церемонии отбора учеников он раз за разом терпел поражения, и его извечная гордыня подверглась беспрецедентному испытанию.

Могу я узнать, как ты выглядишь? — потерпевший неудачу юноша долго молчал, прежде чем хрипло задать вопрос. Тон его звучал до крайности натянуто, и в первых же нотках сквозил холод.

Поскольку он стоял с полуопущенной головой, никто не заметил, что в его глазах не осталось и следа прежней спеси. Только он сам знал, что движим лишь банальным любопытством: ему безумно хотелось узнать, как же выглядит человек, повергший его в столь сокрушительный прах.

Шэнь Чи всё это время пристально следил за Гуанчэн Инем, ожидая, что тот продолжит допытываться или вовсе бросится в драку. Услышав столь неожиданный вопрос, он невольно замер.

Стоило же Гуанчэн Иню произнести эти слова, как толпа, чье внимание до сих пор было приковано к их противостоянию, мгновенно переключилась на внешность Шэнь Чи.

Люди вдруг осознали, что этот парнишка, похоже, с самого начала так и не показал своего лица.

Разглядев поведениe Гуанчэн Иня, какой-то проваливший испытание злопыхатель завистливо протянул: Наверняка рожей не вышел, вот и прячется, боясь показаться людям на глаза.

Не согласен. Кто знает, может, он слишком красив, вот и опасается лишних хлопот. — Вставил кто-то реплику. И хотя это звучало как защита, в тоне отчетливо сквозила насмешка.

На улице такой холодина, а по мне, так он просто мерзнет, вот и закутался с головы до ног...

Ха-ха-ха...

Последнее предположение заставило собравшихся дружно расхохотаться.

Смертные всегда считают самое верное решение наиболее нелепым. — В голосе системы прозвучало некое подобие философии.

[...]

Шэнь Чи невольно бросил дополнительный взгляд на автора столь необычной догадки: это оказалась миниатюрная девчушка с персиковыми щечками и миндалевидными глазами, облаченная в синие одежды. Сейчас она стояла среди успешно прошедших испытание кандидатов, густо покраснев от общего смеха.

Гуанчэн Инь же, казалось, вовсе не замечал насмешек толпы. Он лишь вскинул голову, не сводя взгляда с Шэнь Чи. С его ракурса ему удавалось разглядеть нижнюю часть лица собеседника и смутные очертания под тенью капюшона, но даже этого хватало, чтобы понять: Шэнь Чи уж точно не был уродлив настолько, как он сам язвительно предполагал ранее.

Напротив, внешность этого человека должна была оказаться по меньшей мере выдающейся.

Стоявший неподалеку Юнь Юй тоже не отрывал глаз от Шэнь Чи, заранее решив вмешаться и остановить юношу, если тот вздумает учинить расправу.

В конце концов, по сей день он помнил о том самом старшем брате Шэнь Чи, обладателе невероятного таланта. Что, если Шэнь Ухок вдруг узнает, что Шэнь Чи обижали прямо под ногами секты Небесного Меча, и откажется вступать к ним? Мысль об этом заставила Юнь Юя нахмуриться еще сильнее, а стоявших рядом учеников секты Небесного Меча, бдительно следивших за каждым движением старшего брата, тут же подобраться.

И пока мнения в толпе разделялись, а особо нетерпеливые уже едва ли не рвались сорвать с Шэнь Чи капюшон, чтобы лично убедиться в догадках, Шэнь Чи под пристальными взглядами сотен людей решительным движением руки откинул капюшон назад.

Явно не ожидая от Шэнь Чи подобной решимости, не только зрители и Гуанчэн Инь, но даже Юнь Юй и прочие практики испытали потрясение.

Ведь в представлении практически каждого человека тот, кто кутался столь тщательно, либо имел некие неизлечимые изъяны, либо обладал поистине пугающей внешностью. И по какой бы причине это ни делалось, они были уверены, что Шэнь Чи не станет так просто являть миру свое лицо.

Даже Юнь Юй, прежде уже видевший Шэнь Чи, не смог скрыть удивления. Он-то прекрасно знал, что внешность Шэнь разнилась с понятием уродства кардинально, но раз тот так упорно прятался прежде, значит, на то имелись веские причины. Юнь Юй уже приготовился в любую секунду прийти на помощь и разрешить неловкость.

Но вышло так, что Шэнь Чи не просто откинул капюшон, но сделал это с поразительной решимостью...

После краткого мига изумления на площадке воцарилось долгое молчание.

В особенности это касалось стоявшего ближе всех Гуанчэн Иня: стоило Шэнь Чи шевельнуться, как парень затаил дыхание, а теперь и вовсе раскраснелся до кончиков ушей.

Едва заметив черты лица Шэнь Чи в профиль, он понял, что тот хорош собой, но он никак не ожидал, что настолько... прекрасен. Гуанчэн Инь перебрал в уме множество определений, но смог отыскать лишь это единственное слово.

Большей частью черты лица Шэнь Чи унаследовал от матери. Чи Юаньцзя с детства воспитывали в строгом уединении, к тому же она была дочерью лишь знатного рода, не имея громкого имени в Мире Первичного Духа. Однако по одному лишь тому факту, что она, будучи беременной, привлекла внимание всегда ценившего лишь красоту Шэнь Ле и удерживала его привязанность долгие годы, можно было представить ее истинную прелесть.

Соответственно, черты лица и брови самого Шэнь Чи были созданы с безупречной утонченностью. И пусть в них еще сквозила юношеская незрелость, этого уже хватало, чтобы вызвать искреннее восхищение у любого увидевшего его.

Но даже при этом увиденное не должно было повергнуть окружающих в столь бессловесное оцепенение — дело было в другом. Просто слишком многие заранее уверовали, будто под капюшоном скрывается отталкивающее уродство, и на контрасте с этим ожиданием сцена произвела столь мощный эффект.

Шэнь Чи посмотрел на застывшего в каком-то странном оцепенении Гуанчэн Иня и слегка недоуменно приподнял брови: Что-то еще?

На самом деле, сбрасывая капюшон, Шэнь Чи не преследовал никаких скрытых мотивов. Для него любые внешние оболочки являлись пустой иллюзией, и независимо от того, какая у него была внешность, суть оставалась неизменной — лишь абсолютная сила являлась его пожизненной целью.

Поэтому даже в этой жизни, окажись он вновь обезображен, он поступил бы точно так же.

Однако реакция окружающих заставила его слегка растеряться.

Буквально в ту секунду, когда он откинул капюшон, враждебные взгляды, до этого то и дело падавшие на него, мгновенно испарились, сменившись множеством дружелюбных и пламенных взоров.

В прошлой жизни, за исключением рано ушедшей матери, детские воспоминания о чужих взглядах сводились к презрению, брезгливости, отвращению и прочим негативным эмоциям. Самым дружелюбным выражением лиц, с которым ему доводилось сталкиваться, была жалость.

А жалость являлась чувством, которое Шэнь Чи ненавидел больше всего на свете.

Лишь слабые нуждаются в сострадании.

Уже тогда он поклялся сделать себя сильным, ибо сила — истинное мерило величия.

Безусловно, Шэнь Чи преуспел: он взошел на вершину власти демонического владыки, обратив все прежние насмешки и жалость в благоговейный страх, превратившись в устрашающую легенду.

Можно сказать, что его кончина стала праздником для всего мира практиков. Судя по этому, Шэнь Ухок совершил поистине благое дело.

При мысли о Шэнь Ухоке брови Шэнь Чи едва заметно нахмурились. Пожалуй, среди всех его врагов лишь Шэнь Ухок никогда не выказывал никаких лишних эмоций при виде его лица — ни страха, ни отвращения, ни жалости. От начала и до конца Шэнь Ухок оставался неизменно собранным, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице.

Если бы не та последняя битва, Шэнь Чи временами даже начинал подозревать, что Шэнь Ухок испытывает к нему дружеские чувства.

Хотя, разумеется, это было заблуждением.

Но резкая смена настроений у окружающих людей сейчас действительно озадачивала Шэнь Чи. Причина их внезапной перемены? — мысленно обратился он к системе.

Ответ хозяину: потому что хозяин красив. — Система вновь выдала стандартную формулировку. Словно опасаясь повторения прошлых последствий игнорирования, она поспешно добавила: Статистика показывает, что к сородичам с приятной внешностью люди испытывают большую симпатию, которая и определяет их отношение. Тем не менее, учитывая нынешнее возрастное ограничение хозяина, это вызывает у них лишь дружелюбные эмоции, в противном случае ваша внешность легко могла бы заставить многих воспылать к вам любовью с первого взгляда.

Что такое любовь с первого взгляда, Шэнь Чи, конечно, знал, но... к нему?

Шэнь Чи нашел это несколько смехотворным. Если бы они его боялись, в это было бы куда проще поверить.

http://bllate.org/book/19444/1906355