Сяо Хэн не сводил глаз с женщины, стоявшей на грани света и тени.
Она была в заточении, на волосок от смерти, но в её осанке не чувствовалось ни капли страха. В сиянии её глаз читалось не отчаяние, а холодный рассудок и мудрость человека, постигшего истину. В них даже сквозила дерзость.
Она разложила всё по полочкам, указав на самый уязвимый и всеми игнорируемый аспект дела — условия хранения яда.
Эта проницательность, позволившая ей в безвыходной ситуации ухватить суть, это спокойствие, с которым она, не унижаясь и не кичась, вела беседу под тяжелым взглядом главы Далисы...
Даже здесь, в сырой и мрачной тюрьме, её дыхание оставалось ровным, а речь — четкой и слаженной.
В душе Сяо Хэна, в том глубоком омуте, который оставался неподвижным долгие годы, словно от брошенного камня пошли круги — мелкие, но не заметить их было невозможно. Он повидал немало узников: кто-то рыдал, кто-то лгал, изворачиваясь, кто-то смиренно ждал конца. Но такого яркого, ослепительного существа он не встречал никогда.
Странное чувство охватило его. Это был уже не просто холодный анализ, а нечто, смешанное с любопытством, изумлением и даже крупицей признания, которого он сам в себе не осознавал.
Сяо Хэн резко поднялся, и полы его черного чиновничьего халата рассекли воздух подобно лезвию.
В этот миг на губах Му Чжижоу промелькнула едва уловимая усмешка. Взгляд, которым она смотрела на него, был полон вызова.
Да, именно вызова. Сдобренного долей насмешки.
Она не верила, что глава Далисы осмелится пойти против всей знати Синьаньчэна ради дела о каком-то ничтожном отравлении в чайной лавке.
В глазах Му Чжижоу играло озорство. Её прекрасные персиковые глаза светились проницательностью, словно она без слов кричала ему: Господин Сяо, а хватит ли у вас духу? Решитесь ли вы на проверку? Осмелитесь ли вы вскрыть ледники в домах вельмож и знатных родов, чтобы проверить, не спрятан ли там яд?
Чего Му Чжижоу не знала, так это того, что у Сяо Хэна хватит духу на всё.
— Ко мне! — голос Сяо Хэна прозвучал сурово, с властными нотками приказа.
Несколько стражников в черных одеждах с мечами на поясах вошли в камеру и вытянулись в струнку.
Сяо Хэн, несмотря на болезненную бледность, сверлил взглядом лицо Му Чжижоу, где за спокойной маской скрывались сложные эмоции, а затем перевел взор на сосуд с чаем Сюэдин Ханьцуй. Его лицо оставалось бесстрастным, но голос прозвучал ледяной сталью:
— Немедленно передать приказ! Опечатать все ледники в столице! Никаких исключений — ни для чиновников, ни для знати, ни для частных владений! Проверить всё до последнего уголка! Всякого, у кого будет обнаружена засахаренная трава, арестовать без промедления, невзирая на чины и ранги!
Когда приказ был отдан, в камере воцарилась мертвая тишина. Слышался лишь глухой, надрывный кашель Сяо Хэна.
Стражники переглянулись, не скрывая замешательства. Один из них, набравшись храбрости, склонился:
— Господин... В столице многие княжеские и чиновничьи особняки имеют собственные ледники. Без официального предписания мы... не смеем вторгаться туда самовольно.
Сяо Хэн сузил глаза. Не говоря ни слова, он схватил кисть и стремительно начертал ордер на обыск. Затем он отстегнул с пояса черную железную пластину — символ власти главы Далисы — и бросил её в руки стражнику.
— Возьмите мой указ и этот знак, — его голос прозвучал холодно, как железо. — Кто посмеет преградить путь — тот идет против воли императора. Считать их сообщниками и карать по всей строгости!
Стражник сжал еще теплую от прикосновения владельца пластину, ощутив её невероятную тяжесть и одновременно — опору. Его лицо стало серьезным, в нем больше не осталось сомнений. Он поклонился:
— Слушаюсь!
Стражники развернулись и поспешно вышли, их шаги гулко отдавались в узком коридоре.
Му Чжижоу застыла.
Приказ подобно грому прокатился по всей столице. Стража Далисы, словно голодные волки, бросилась к ледникам, скрытым в глубинах богатых усадеб.
Девушка прищурила свои ясные персиковые глаза, наблюдая за действиями Сяо Хэна. Она не ожидала, что он не только не станет спорить, но и без малейших колебаний перейдет к решительным действиям.
Ведь опечатать и обыскать все ледники столицы означало проявить неуважение ко всей знати Синьаньчэна. Фактически, это было объявлением войны влиятельным домам города.
Неужели ради неё, владелицы маленькой чайной, он решился на такое?
Му Чжижоу спокойно подняла голову и вновь посмотрела на Сяо Хэна. В этот раз она рассматривала его внимательно, даже с некоторой торжественностью.
У мужчины перед ней была статная, прямая фигура. На бледном, почти белом лице под черными, как тушь, бровями выделялись редкие глаза формы ивового листа. Когда он опускал веки, была видна четкая складка, но стоило ему поднять взгляд, как у переносицы она исчезала, оставляя лишь тонкую линию у внешнего уголка. В этих глазах сочетались узкая изысканность феникса и томная глубина персиковых глаз.
Такой взгляд должен был принадлежать ловеласу, но на его строгом, волевом лице, с прямым носом и тонкими губами, эта чувственность терялась, оставляя лишь противоречивую, завораживающую красоту.
Свет свечей золотил его силуэт, но не мог растопить лед в глубине его глаз. Казалось бы, мягкая форма глаз, но взгляд — острый, как обнаженный клинок, и спокойный, как замерзшее озеро.
Это столкновение жесткости и мягкости напоминало клинок, выточенный из теплого нефрита — прекрасный, но смертельно опасный. Это разительно отличалось от его прозвища Холодный Яньван.
Красив. Ничуть не хуже Му Чэнцзиня.
Только сейчас Му Чжижоу осознала, что с того момента, как Сяо Хэн пришел в её чайную, она впервые по-настоящему вгляделась в его лицо. Или, вернее, раньше ей было не до этого.
На самом деле, когда она раскрыла ему секрет хранения засахаренной травы, она шла на риск. Она ставила на то, что Сяо Хэн — честный чиновник. Если бы она ошиблась, у неё были свои способы найти настоящего убийцу за три дня.
Поступок Сяо Хэна избавил её от лишних хлопот. Но решимость, с которой он действовал, превосходила всё, что требовалось для обычного расследования. Он достал свой жетон, не колеблясь ни секунды, словно заранее предвидел сопротивление и приготовил этот ход.
Му Чжижоу следила за всем, что происходило, и в её голове возникла мысль: эти воды куда глубже, чем она предполагала. А сам Сяо Хэн — человек, которого гораздо сложнее разгадать, чем кажется на первый взгляд.
Сейчас в её глазах его лицо, напоминающее высеченный из камня профиль, выражало лишь суровую решимость.
Му Чжижоу навсегда запомнила этот образ.
Тяжелые двери ледников в знатных домах распались под натиском стражи, и в помещения ворвался холод, принеся с собой запах многолетней пыли. Стражники с факелами в руках обыскивали каждый угол в мерцании синеватого льда и танцующих теней.
Время тянулось мучительно долго.
В тюрьме Му Чжижоу всё так же неподвижно стояла на коленях. Прошло уже два часа, но спина её оставалась прямой, как струна.
Сяо Хэн заложил руки за спину и стоял перед столом. Его взгляд время от времени падал на неё, сложный и нечитаемый, но гордый, почти высокомерный профиль оставался напряженным.
Наконец, тишину нарушил быстрый топот ног, приближающийся к камере.
— Господин! Есть находка!
http://bllate.org/book/19442/1905563
Готово:
