Всю дорогу Жуньшэн молчал. С неба начал сыпать снег, и обледеневший под ним асфальт стал до опасного скользким. Но Жуньшэн гнал вовсю, так что Юйцину приходилось изо всех сил налегать на педали, только чтобы не отстать.
— Да помедленнее ты! — крикнул он.
Жуньшэн даже не обернулся.
— Ну я же просто пошутил, — обиженно протянул Юйцин. — Не сердись. Ну хочешь, извинюсь?
Он потянулся рукой вперёд, пытаясь ухватиться за багажник велосипеда Жуньшэна, но в этот момент колесо на что-то наехало. Руль резко вильнул, шина жалобно зашипела, и велосипед завалился набок — ехать дальше было невозможно.
Юйцину пришлось спешиться. Осмотрев колесо, он обнаружил, что в шину намертво вонзилось несколько толстых гвоздей. Воздух со свистом выходил наружу. Юйцин с досадой вздохнул, глядя на обмякшую покрышку.
Он и не заметил, как Жуньшэн развернулся и подъехал обратно.
— Что стряслось? — в его голосе сквозило неподдельное беспокойство.
Будто и не он только что дулся из-за пустяка. Впрочем, обиды между ними никогда не держались долго.
Юйцин тоже мгновенно забыл о размолвке.
— Прокололся. Какой-то недотёпа рассыпал тут гвозди и не убрал за собой.
Жуньшэн потянул его за рукав:
— Не стой на дороге, опасно.
Они перебрались на тротуар.
— А у тебя как? — заволновался Юйцин. — Колёса целы?
Жуньшэн скользнул взглядом по своему велосипеду:
— Мой цел.
Юйцин с облегчением вздохнул и посмотрел на потемневшее небо:
— Надо бы в ремонт заглянуть, а то завтра в школу не на чем ехать будет. Слушай, поезжай вперёд, я дам тебе ключи. Ты же совсем легко одет... А снег, кажется, только расходится.
Жуньшэн вложил руль своего велосипеда в его ладони, а сам легко подхватил покалеченный транспорт Юйцина:
— Пустяки. Всё равно домой возвращаться неохота.
Неподалеку от дороги действительно оказалась ремонтная мастерская. Возле неё уже скопилась приличная куча велосипедов. Жуньшэн дотащил туда сломанный байк и крикнул хозяину:
— Нам починить надо!
Ремонтником оказался парень не сильно старше их самих. Из-под его засаленных обшлагов виднелась синеватая, полустёртая татуировка — не разобрать какая. Он лениво окинул взглядом велосипед Юйцина, затем перевёл взор на школьную форму, надетую поверх курток:
— Дырка здоровая, заплатку не поставить. Только менять.
— Может, всё-таки заклеите? — попросил Юйцин. — Менять покрышку дороговато.
Парень посмотрел на него исподлобья:
— Тогда ищи другую мастерскую. У меня только замена. Тут и камера, и шина в лохмотья, клеить — только время терять.
Юйцин хотел было поспорить, но Жуньшэн перебил его:
— Меняй. Поставь хорошую. И давай побыстрее, мы торопимся.
С этими словами он достал из кармана купюру и протянул ремонтнику. Тот глянул сначала на парня, потом на деньги и молча отсчитал сдачу.
За звонкую монету дело сразу заспорилось. Мастер работал расторопно, так что новенькое колесо встало на место в два счёта. Оседлав велосипеды, ребята снова покатили сквозь кружащую метель.
Из-за этой задержки они вернулись слишком поздно — столовая Авиационного городка уже закрылась. Юйцину ничего не оставалось, кроме как утащить Жуньшэна к себе ужинать. Заодно он попытался всучить ему деньги за ремонт, но тот наотрез отказался, и Юйцин не стал настаивать.
За окном по-прежнему мело. Закончив с домашней работой, Жуньшэн устроился на кровати Юйцина с книгой, которую выудил из шкафа Чжоу Хуэй. Когда Юйцин вернулся из умывальника, то застал друга свернувшимся калачиком. Лицо Жуньшэна казалось неестественно бледным, а книга сиротливо лежала на углу письменного стола.
Юйцин тихонько подошёл и присел рядом на край матраса.
— Я положил тебе новую зубную щётку у раковины... Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?
Жуньшэн промолчал, лишь сильнее сомкнул веки. Юйцин осторожно коснулся ладонью его лба:
— Просквозило по дороге? Может, грелку принести?
Но Жуньшэн внезапно уклонился от прикосновения и резко сел:
— Не трогай меня.
Юйцин растерянно почесал затылок, не понимая, какая муха снова укусила друга.
— Ты всё ещё дуешься из-за той глупой шутки?
— Нет, — буркнул Жуньшэн.
Юйцин окончательно запутался. С самого детства характер у Эрмяо был колючим и своенравным, но теперь это упрямство, казалось, лишь обострилось. Раньше Юйцину казалось, что он знает друга как облупленного, но сейчас эта уверенность улетучилась. Мысли Эрмяо сделались настолько дремучими, что разобраться в них было сложнее, чем в школьной физике.
Юйцин вздохнул и пошёл наполнять грелку горячей водой. Вернувшись, он застал Жуньшэна в той же позе — тот неотрывно, словно заворожённый, смотрел на оставленную книгу.
Юйцин вложил тёплую резиновую грелку ему в руки, а сам потянулся к томику. Оказалось, это был справочник по клинической психиатрии и классификации душевных расстройств.
— Да что с тобой творится? — Юйцин заглянул другу в лицо. — Где болит?
Взгляд Жуньшэна потемнел.
— Везде, — глухо бросил он, после чего резко поднялся и вышел из комнаты.
Вновь оставшись один, Юйцин задумчиво перелистнул несколько страниц медицинского справочника. В груди поселилась смутная тревога.
Жуньшэн вернулся лишь спустя добрых полчаса и сразу же щёлкнул выключателем, погружая комнату во тьму. Когда оба улеглись под одно одеяло, Юйцин не выдержал и негромко спросил:
— Ты боишься... что с тобой случится то же самое, что с твоим дедушкой и дядей?
Долгое время ответом ему был лишь шорох падающего за окном снега. Наконец Жуньшэн глухо отозвался:
— Наверное.
— Не выдумывай глупостей, — мягко возразил Юйцин. — Наследственность — штука сложная, это чистая лотерея. К тому же твоя мама ведь абсолютно здорова.
— Она? Здорова? — в голосе Жуньшэна прозвучало горькое недоверие.
Юйцин прикусил язык. Скажи он сейчас «да», вышло бы, что он оправдывает Сюй Цзинцзин, а Эрмяо от этого только сильнее замкнётся в себе. Затянувшаяся пауза заставила Жуньшэна заговорить ещё тише, почти шёпотом:
— Доудоу... Если в один прекрасный день я совсем сойду с ума... ты... ты не бросишь меня? Будешь общаться со мной, как сейчас?
В этих тихих словах сквозило такое отчаяние, что у Юйцина сжалось сердце. Нащупав в темноте плечо друга, он крепко обнял его и горячо прошептал:
— С твоей головой всё в порядке, прекрати накручивать себя. И запомни: что бы ни приготовило нам будущее, ты навсегда останешься моим самым близким другом.
— Другом, значит... — эхом отозвался Жуньшэн.
Напряжение в его теле немного спало, хотя в голосе всё ещё чувствовалась лёгкая грусть.
Юйцин изо всех сил лихорадочно соображал, какие ещё слова подобрать, чтобы утешить его, но ничего путного в голову не приходило. Тогда он просто придвинулся ближе и уткнулся лбом в его плечо:
— Всё, отставить глупые мысли. На, держи, разрешаю.
Жуньшэн запнулся, переведя дыхание:
— Разрешаешь что?
— Голову погладить, глупый, — фыркнул Юйцин. — Сам же говорил, что тебе от этого легче становится.
Жуньшэн как-то разочарованно выдохнул. Но руку всё же протянул и принялся взъерошивать его мягкие волосы:
— И за что мне всё это... Всё из-за тебя.
— А я-то тут при чём? — искренне возмутился Юйцин.
Но Жуньшэн лишь тихо вздохнул:
— Спи уже, горе луковое.
Остаток ночи выдался беспокойным. В детстве им без труда хватало одной кровати на двоих, но теперь, когда они вытянулись, старый матрас стал казаться невыносимо узким. Длинноногий Жуньшэн развалился чуть ли не на три четверти постели, и Юйцину пришлось ютиться на самом краешке, балансируя на грани падения.
Где-то посреди ночи, пребывая в полузабытьи, Юйцин попытался повернуться на другой бок, но обнаружил, что Жуньшэн мёртвой хваткой вцепился в него, подмяв под себя. От тела друга исходил сильный жар, и Юйцин весь взмок от чужого пота. Почувствовав неладное, он слабо пихнул Жуньшэна в плечо и пробормотал:
— Пусти... задушишь же. И жарко как в бане.
Но Жуньшэн не только не отстранился, а, наоборот, сжал объятия ещё крепче. Его дыхание стало прерывистым и хриплым, а кровать под ними мелко дрожала. Юйцин с трудом разлепил веки.
"Кошмар снится, что ли? — сонно подумал он."
Повинуясь смутному порыву, он погладил Жуньшэна по вздрагивающей спине и тихонько позвал:
— Эрмяо?
Тело Жуньшэна внезапно напряглось, совершив несколько судорожных толчков, после чего дыхание его постепенно выровнялось. Юйцин осторожно похлопал его по плечу — друг по-прежнему спал. Видимо, дурной сон наконец отпустил его.
"Наверное, растёт во сне, — сквозь накатывающую дремоту лениво размышлял Юйцин. — Куда уж выше-то, хоть бы пару сантиметров мне отсыпал..."
Аккуратно выпутавшись из горячих объятий, он отполз на самый край и мгновенно провалился в глубокий сон.
Когда оглушительно зазвонил будильник, за окном стояла кромешная тьма. Юйцин завозился под одеялом, потянулся и случайно задел локтем соседа. Открыв глаза, он ошарашенно замер: Жуньшэн лежал, уткнувшись лицом чуть ли не в его пах, и заворожённо, глуповатым взглядом пялился прямо туда.
От неожиданности Юйцин мигом растерял все остатки сна и резко сел:
— Ты чего там потерял?!
Жуньшэн вздрогнул, будто пойманный на месте преступления, и поспешно отпрянул, делая независимый вид:
— Да так... У тебя шов на штанах разошёлся. И вообще, спишь как юла, у меня из-за тебя вся шея затекла.
Юйцин сладко зевнул:
— Места мало, вот и кручусь.
Он снова поглубже зарылся в тёплое одеяло, надеясь выкроить ещё пару минут блаженства. Вдруг Жуньшэн настойчиво толкнул его в бок:
— Слышь, Доудоу.
— М-м? — сонно отозвался тот.
— Сними-ка штаны... покажи.
— Чего?! — Юйцин аж подпрыгнул, окончательно приходя в себя. — Это ещё зачем?
— Просто покажи, — упрямо насупился Жуньшэн.
Юйцин опешил от такой наглости:
— Ещё чего! Не буду.
Будть им лет по восемь, Юйцин бы и ухом не повёл. Да и в общественной бане такое никого бы не смутило. Но выслушивать подобные требования спозаранку в постели было по меньшей мере дико.
— Да что с тобой стряслось? — искренне не понимал Юйцин. — С какой стати я должен перед тобой раздеваться? У меня там всё точно такое же, как у тебя.
Жуньшэн заметно занервничал, теряя терпение:
— Да давай быстрее, кому говорю!
Поняв, что от упрямца просто так не отделаться, Юйцин со вздохом спустил трико:
— Мы же сто раз вместе в туалет ходили, будто ты там ничего не видел.
Жуньшэн придирчиво оглядел его спереди, затем без лишних церемоний перевернул Юйцина на живот и принялся изучать его голый зад. В морозное зимнее утро даже нос из-под одеяла высунуть — подвиг, а тут приходилось лежать нагишом. Справившись с неловкостью, Юйцин сердито обернулся через плечо:
— Ну что, налюбовался?
Выражение лица у Жуньшэна в этот момент было престранным: в его глазах промелькнуло явное облегчение, смешанное, однако, с глубочайшим разочарованием.
Юйцин передёрнул плечами от нахлынувшего сквозняка и быстро натянул штаны обратно:
— Ну и дубак!
Отогреваясь под одеялом, он рассудил, что остался внакладе, и возмутился:
— А теперь ты показывай. Так нечестно!
Жуньшэн, погружённый в свои мысли, мгновенно залился краской и отвёл глаза в сторону:
— Стал я тебе показывать... Не на что там смотреть.
Но Юйцин уже вошёл во вкус и с весёлым смехом потянулся к нему:
— Да ладно тебе стесняться! Сам же меня только что разглядывал.
— Перестань! — Жуньшэн отбивался изо всех сил, намертво вцепившись в резинку штанов.
Чем сильнее друг смущался, тем больше Юйцин раззадоривался. Он упорно продолжал тянуть ткань на себя:
— Ну покажи, всего один разок!
В конце концов Жуньшэн сдался. Не выдержав напора, он резко рванул штаны вниз:
— Да на, смотри! Полегчало?!
И хотя им частенько доводилось вместе бегать до ветру, вот так, в упор, Юйцин не видел его хозяйства уже очень давно. Он невольно замер, разглядывая представшую картину.
— Ого... — ошарашенно пробормотал он. — Вообще на детское не похоже. Ты... ты прямо вырос уже.
Буквально на глазах предмет его изучения начал стремительно менять форму. Юйцин услышал, как Жуньшэн тяжело сглотнул. Голос его стал хриплым и надтреснутым:
— Доудоу... Я... ты... Хочешь...
Юйцин даже не вслушался в его лепет — его собственное мужское самолюбие уязвило увиденное зрелище.
— Всё, закрыли тему, — буркнул он, отворачиваясь. — Тебя что, мочевой пузырь прижал? Иди в туалет быстрее. И вообще, трусы тебе сменить не мешало бы. Погоди, я сейчас чистые найду... Ты чего застыл?
Жуньшэн будто подавился. Лицо его полыхнуло багровым румянцем, и он выпалил с напускной злостью:
— Сам ты замарашка! Кто тут ещё трусы не меняет!
Юйцин скептически скривился:
— Ну да, конечно. Сказать уже ничего нельзя.
Жуньшэн пулей соскочил с кровати:
— Да иди ты! Я их каждый день меняю, понял?!
Взъерошенный и злой, он сейчас до ужаса напоминал нахохлившегося попугая из квартиры Эрпана. Юйцин растянулся на матрасе и ехидно прищурился:
— Ну значит... опять ночью «мокрое дело» случилось, да?
Вся спесь с Жуньшэна мигом слетела. Он смущённо отвернулся:
— Самый умный тут выискался.
— Да ладно тебе, я же шучу, — миролюбиво улыбнулся Юйцин. Он распахнул платяной шкаф и выудил оттуда чистые плавки: — На, держи.
Жуньшэн взял бельё и недовольно покрутил в руках:
— У тебя побольше размера не нашлось? Эти же жать будут немилосердно.
— Других нет, — проворчал Юйцин. — Потерпишь как-нибудь. Или резинку надрежь, если уж так туго.
— Ладно, обойдусь, — уныло вздохнул Жуньшэн. Он поглядел на плавки и вдруг задумчиво спросил: — Слушай... помнишь, Эрпан как-то приносил нам видеокассету?
Юйцин на секунду завис:
— Помню. А что?
— Надо было тогда внимательнее смотреть, — пробормотал Жуньшэн себе под нос.
Юйцин наклонил голову набок:
— Если охота посмотреть, попроси у него ещё раз. У тебя же дома есть видик.
Жуньшэн пожал плечами:
— И то верно.
После утренней суматохи спать уже совершенно не хотелось. Юйцин натянул одежду и отправился на кухню — умываться и соображать завтрак.
Его бабушка Ли Шуминь в последние годы хоть и сохраняла бодрость духа, но возраст всё же давал о себе знать. Юйцин давно вырос и вовсю помогал по хозяйству. Бабушка вечно ворчала, что он недосаливает еду, но сам Юйцин считал себя вполне сносным кулинаром.
За столом Жуньшэн продолжал сидеть с хмурым видом, что, впрочем, не помешало ему за милую душу умять четыре пышные лепёшки с начинкой из яиц и зелёного лука, а под конец приговорить гигантскую пиалу пшённой каши — чаша эта была размером едва ли не с его голову.
Ко времени, когда они собрали сумки, на улице всё ещё стояла глухая ночь — стрелки часов едва переползли за половину шестого. Однако первый урок начинался уже в полседьмого, так что затягивать с выходом не стоило. Юйцин бережно упаковал железные термосы с обедом в холщовую сумку и тихонько постучал в дверь бабушкиной спальни. Приоткрыв её на ширину ладони, он негромко позвал:
— Бабушка, мы уходим! Завтрак на плите, в пароварке.
Ли Шуминь только-только проснулась. Услышав, что внук уже на пороге, она торопливо накинула на плечи тёплую кофту и принялась нашаривать домашние туфли:
— Постой! В холодильнике тарелка с тушёным карпом оставалась. Ты положил его в судок?
Но Юйцин уже закидывал школьный ранец на плечи.
— Оставьте рыбу на обед себе с мамой, — на ходу бросил он. — Мы побежали, а то опоздаем!
Схватив Жуньшэна за руку, он увлёк его за собой в подъезд, оставив за спиной заботливое бабушкино ворчание.
http://bllate.org/book/19415/1979208
Готово:
