Старушка еще жива, так что небо не рухнет. Каким бы бунтарем ни был Цзя Чжипо, он не посмеет бесчинствовать в Зале Жунцин.
Но что, если старушка вдруг уйдет? Сможет ли она и впрямь защитить Баоюя?
Когда этот день настанет…
Что будет с Баоюем?
Едва Цзя Чжипо переступил порог двора, Ван Сифэн уже вернулась в комнату.
— Ой, да это же наш великий занятой человек, второй господин Лянь! Сегодня что, соизволил вернуться пораньне?
Взгляд Ван Сифэн скользнул в сторону, и она подмигнула Пинъэр, прислуживавшей рядом: — Погляди-ка на нашего второго господина: чужой дом ему уже как родной. Кто не знает, так и подумал бы, что ты из Клана Чэнь.
Цзя Чжипо слегка поперхнулся от таких слов и повернулся к Пинъэр.
Пинъэр улыбнулась, сжав губы, и не стала отвечать метавшей грозные взгляды Ван Сифэн. Она-то уже во всем разобралась: некогда гордая и надменная молодая госпожа теперь давно приведена вторым господином в полное послушание.
— Второй господин, бабушка знала, что вам сегодня не нужно в ведомство, и специально отпросилась у старушки, чтобы вернуться и приготовить целый стол яств. Только вот вы не вернулись…
Стоило Цзя Чжипо услышать это, как он всё понял. Он тут же подскочил, обнял Ван Сифэн и принялся ее утешать, и всего пара ласковых слов заставила ее расплыться в улыбке.
Пинъэр от этого зрелища свело зубы, но на душе она искренне радовалась за Ван Сифэн.
Еще тогда, когда они жили в Клане Ван, старушка говаривала, что у Фэн-гэр слишком строптивый нрав и с малых лет ее воспитывали как мальчика, поэтому после замужества ей вряд ли доведется жить с мужем в мире и согласии.
Кто бы мог подумать, что ей попадется именно второй господин Лянь.
Побыв еще немного в нежных объятиях Цзя Чжипо, Ван Сифэн поспешно велела Пинъэр отправиться на кухню и разогреть еду — второй господин ведь толком не поел в Клане Чэнь.
Заметив умоляющий взгляд Цзя Чжипо, Пинъэр сразу всё поняла: господин просто не смеет отвергнуть искреннюю заботу молодой госпожи.
…
Напившись и наевшись досыта, снаружи уже совсем стемнело.
Цзя Чжипо больше не пошел в Зал Жунцин. Наставления Чэнь Мэнлэя в сочетании с его собственными выводами позволили ему составить предварительное представление о том, что это за поручение.
Но воля императора высказана не была, да и официальный указ еще не спустили, поэтому он пока не решил окончательно, стоит ли посвящать старушку в дела.
Хотя Линь Рухай находился в Яньчжоу, у Управления Цзиньи существовали свои правила: южное отделение Южного управления стражи в Цзяннани располагалось как раз в Цзиньлине. Отправляясь на юг, Цзя Чжипо, судя по всему, должен был сначала обосноваться в Цзиньлине, а уже оттуда направиться в Яньчжоу.
— Фэн-эр, как тебе управленческие дела в последнее время, каково оно?
Закончив с интимными делами в компании Фэн-эр и Пинъэр, уставшая и разомлевшая Пинъэр велела подать горячей воды, чтобы послушно привести в порядок обоих господ.
Сама же она, прихватив одеяло, ушла на циновку в пристройке, где спали служанки.
Эта девушка отличалась проницательностью. Ей стоило лишь взглянуть на выражение лица и взгляд Цзя Чжипо, чтобы уловить суть: господам явно предстояло шептаться о сокровенном, и ей нечего было мозолить им глаза.
Устроившись в объятиях Цзя Чжипо, Ван Сифэн закатила глаза: — Второй господин, вы еще помните про эти наши домашрядицы? А я-то думала, что вы уже давно начисто забыли про нас с малютками.
Цзя Чжипо рассмеялся: — Раз уж мне досталась такая способная жена, неужто мне не расслабиться?
Ван Сифэн не поддержала эту шутку и сразу же от начала до конца перечислила все дела в доме за последние несколько месяцев.
— Старшая невестка — человек неплохой, но порой, когда я вижу ее вечно опечаленное лицо, на душе становится как-то неловко.
Цзя Чжипо подхватил: — Старший брат Чжу в свое время ладил со мной. Жаль только, что позже он зашел в тупик в учебе… Впрочем, к этой истории со старшей невесткой я тоже имею некоторое отношение, так что впредь, если сможем протянуть руку помощи, будем помогать.
С этими словами он выпрямился, его взгляд скользнул по белевшей в вырезе платья нежной коже Ван Сифэн, и на сердце стало горячо: — С завтрашнего дня брось все домашние дела, больше ими не занимайся.
Лицо Ван Сифэн мгновенно побледнело: — Второй господин, что за слова? Разве я что-то сделала не так?
Уж она-то была из тех людей, кто, заполучив власть, ни за что с ней не расстанется. Познав всю сладость единоличного управления, когда каждое слово становится законом, разве могла она легко от этого отказаться?
— Сегодня я услышал одну новость у деда. Боюсь, мне очень скоро придется отправиться по делам на юг, в Цзяннань, и пробуду я там самое меньшее полгода, а то и год. Твои родители ведь тоже в Цзяннани, вот я и подумал взять тебя с собой в Цзиньлин.
В конце концов, Ван Сифэн было всего шестнадцать. Хотя она с младых ногтей воспитывалась при госпоже Ван, как можно было не тосковать по родному отцу, матери и братьям?
Если бы не эта снедавшая ее тоска, она бы не стала спустя несколько лет прилагать столько усилий, чтобы перетащить в Шэньцзин того никчемного братца Ван Жэня.
Но стоило заикнуться о Ван Жэне, как взгляд Цзя Чжипо похолодел.
Он отчетливо помнил всё, что произошло в прошлой жизни: Ван Жэнь пользовался щедростью Фэн-эр и Клана Цзя, а в итоге повернулся к ним спиной. После падения Клана Цзя он продал их единственную дочку в публичный дом.
Таким ублюдкам Цзя Чжипо в этой жизни больше никогда не доверился бы.
Ранним утром следующего дня, едва забрезжил рассвет, Цзя Чжипо вышел из дома и прямиком направился к воротам Управления Цзиньи.
По заведенным в Управлении Цзиньи Великого Чжэн порядкам, Южное управление стражи размещалось в ряду зданий к югу от главного ведомства. В самом центре находился большой парадный зал, где заседал начальник управления Чжао Цзунь.
Цзя Чжипо вошел внутрь и, сложив руки в приветствии, произнес: — Младший офицер, тысячник по уголовным делам Цзя Чжипо, приветствует господина начальника управления.
Чжао Цзунь поднял голову и, увидев стоявшего перед ним статного, обладающего благородной осанкой мужчину, мысленно одобрительно кивнул.
Чжао Цзунь отличался от большинства людей в Управлении Цзиньи. Хотя формально он тоже был человеком Верховного Императора, в душе он оставался прежде всего разведчиком без каких-либо влиятельных покровителей. Своим положением он был обязан исключительно собственным талантам и усердию, заслужив благосклонность прежнего начальника управления Цянь Куня и шаг за шагом дослужившись до должности тысячника по уголовным делам. Позже, когда Цянь Куня перевели на другое место, тот порекомендовал именно его на пост главы Южного управления стражи.
— А, тысячник Цзя прибыл? Садитесь, не стойте.
Чжао Цзунь встретил Цзя Чжипо крайне радушно.
Он отлично понимал, что фигура вроде Цзя Чжипо — это всего лишь гвоздь, который император насильно вбил в Управление Цзиньи.
Но его это не волновало.
Его ранга было недостаточно, чтобы вмешиваться в противостояние между сильными мира сего при дворе и двумя императорами. У него была лишь одна мысль — добросовестно делать свою работу и удержать нынешнее теплое местечко. К тому же ему уже стукнуло за шесть, и не успеет он оглянуться, как придется подавать прошение об отставке и возвращаться в родные края.
Прослужив всю жизнь в Цзиньивей, он хоть большую часть времени и занимался расследованиями, но и чужой крови на его руках хватало. Суметь в целости и сохранности вернуться на родину и понянчить внуков — уже величайшее благословение.
Бросив взгляд на солнечные часы, он поднялся на ноги: — Пойдемте, навестим главу ведомства.
Чжао Цзунь шел впереди, а за ним следовали тысячник надзора Шэнь И, тысячник разведки Чжан Лян, тысячник по уголовным делам Цзя Чжипо, а также административный тысячник Сюй Юй.
…
— Докладываю главе ведомства: все находящиеся в столице тысячники Управления Цзиньи в полном составе прибыли.
Ло Чэнэнь кивнул, обвел взглядом собравшихся и спросил: — Тысячник по уголовным делам Южного управления стражи Цзя Чжипо прибыл или нет?
Цзя Чжипо мысленно выругался: неужто ему непременно нужно подчеркивать, что он человек Верховного Императора? Обязательно было так показушничать?
Однако вслух он задерживаться с ответом не смел. Начиная со времен династии Прародителя, Управление Цзиньи подчинялось лично сыну Неба, и людей держала в узде жесткая армейская дисциплина; к нынешнему дню семейные правила ведомства стали даже суровее воинских уставов.
— Докладываю главе ведомства: Цзя Чжипо здесь.
Ло Чэнэнь несколько секунд в упор смотрел на Цзя Чжипо, а затем вдруг улыбнулся: — Хотя мне в свое время не посчастливилось служить при старом особняке Нинго, мне доводилось иметь дело с покойным князем Дайшанем из особняка Жунго. Хоть ты и прямой внук рода Жун, а лицом в покойного князя совсем не уродился.
Лицо Цзя Чжипо помрачнело.
Какого черта он несет?
— Доклад господину: по словам покойного отца, подчиненный унаследовал черты лица от матери, поэтому и не похож на предка из рода Жун.
Ло Чэнэнь кивнул, его лицо внезапно посерьезнело, и он извлек из рукава желтый шетровый свиток.
Его пронзительный взгляд прошелся по рядам чиновников и наконец остановился на лице Цзя Чжипо.
— Императорский указ!
Приняв свиток из рук Ло Чэнэня, Цзя Чжипо все еще прокручивал в голове только что услышанные слова.
— Назначить тысячника по уголовным делам Цзя Чжипо императорским посланником с высочайшим указом, пожаловать императорский меч и именную золотую пайцзу. Незамедлительно отправиться на юг для расследования особо важного дела, в случае необходимости действовать по собственному усмотрению.
— Тысячник Цзя, вот твой императорский меч и именная золотая пайцза. Его Величество возлагает на тебя большие надежды, не подведи его.
Цзя Чжипо снова поспешно опустился на колени и обеими руками принял меч и пайцзу.
— Раз Его Величество оказал столь высокое доверие, этот слуга приложит все силы, чтобы отплатить за монаршую милость.
— Хорошо, поднимайтесь, господин Цзя.
Огласив императорскую волю, Ло Чэнэнь тут же смягчил тон.
По правде говоря, ему был прекрасно ясен замысел Императора Лунчжэня. На словах Цзя Чжипо отправляли на юг расследовать дело о контрабанде соли военным ведомством Яньчжоу, но раз уж ему выдали и императорский меч, и золотую пайцзу — с такими регалиями да впридачу к статусу стража Цзиньивей Цзя Чжипо мог ходить по Цзяннаню гоголем.
Было очевидно: Император Лунчжэнь видел, что его верный слуга в Яньчжоу уже еле держится на ногах, и потому отправил племянника жены Линь Рухая спасать положение.
Ло Чэнэню не хотелось лишний раз раскрывать рот. Яньчжоуские солепромышленники, если называть вещи своими именами, целиком и полностью состояли из людей Великого секретариат и Министерства финансов; гражданские чиновники изначально находились в контрах с Управлением Цзиньи. И что с того, что этот парень — человек Верховного Императора? Ло Чэнэню было глубоко плевать.
Сколь бы суров ни был император, он не мог вырезать всех солеторговцев Яньчжоу подчистую. Поменяют одних на других, соберут побольше налогов — а то, что причитается Управлению Цзиньи, останется при них до последней монеты. Ему было всё равно.
— По идее, раз уж вы только что прибыли, вам не стоило сразу же отправляться в столь дальнюю дорогу.
Ло Чэнэнь сделал паузу: — Но высочайший приказ есть приказ, здесь не поспоришь, так что придется вам потрудиться в этой поездке.
Уголки рта Цзя Чжипо слегка дернулись.
Сплошная болтовня, и всё черт знает о чем. А на лице при этом все равно приходится держать улыбку и благодарить за заботу.
— После окончания службы, господин Цзя, можете отправляться домой собираться в дорогу.
Снова заговорил Ло Чэнэнь: — Что до старушки в вашей семье, с ней тоже стоит проститься перед отъездом.
Вернувшись в Южное управление стражи, Чжао Цзунь весело посмотрел на Цзя Чжипо: — Ну что, какие впечатления?
Цзя Чжипо горько улыбнулся: — А господин глава ведомства оказался весьма заботливым человеком.
Чжао Цзунь от этого расхохотался: — Ну ты и малый.
Просмеявшись, Чжао Цзунь продолжил: — В свое время особняк Нинго оказал услугу семье Ло, поэтому он не станет устраивать тебе смертельных ловушек. Но ты — человек, которого император насильно втиснул в ведомство, так что наш глава ведомства поневоле держит ухо востро.
Хотя Цзя Чжипо видел Чжао Цзуня впервые, подноготную этого человека он уже давно выяснил: начальник управления, пробившийся с самых низов, матерый волк. Цзя Чжипо не стал ходить вокруг да около: — Пытаться с ходу перетянуть главу ведомства на свою сторону трудно. Но Цзяннань — эточина нашего Южного управления стражи, вы же не станете смотреть, как я, человек новый и незнакомый с местами, разобью себе лоб.
Чжао Цзунь вновь рассмеялся. Он никак не ожидал, что у Цзя Чжипо подвешен язык. И как же в Клане Цзя при наличии столь ушлого молодца им не пользовались? Неудивительно, что после падения особняка Жунго они могли лишь запереться в собственных стенах и воображать себя царьками.
— Ваш Клан Цзя изначально был знатным родом из Цзиньлин. Во времена правления Цзиннин Святого Преддка вы заведовали морскими верфями в Цзяннани, и корней там пустили немало. По сей день в Цзяннани, кроме клана Чжэнь, едва ли найдется хотя бы пара семей, способных потягаться с Кланом Цзя.
Закончив говорить, Чжао Цзунь постучал пальцами по столу: — Разумеется, я не позволю тебе отправляться на юг в одиночку на верную смерть. По идее, с императорским мечом и золотой пайцзой ты можешь хоть боком ходить. Но сильный дракон не одолеет местную змею. Раз уж ты завел об этом речь, мою пайцзу я тоже тебе отписываю. Все люди Южного управления стражи в Цзяннани поступают в твое полное распоряжение.
— Благодарю вас, господин начальник.
К тому времени, как Цзя Чжипо вернулся в Клан Цзя, уже наступил полдень. Он направился прямиком в Зал Жунцин.
Едва переступив порог, он почувствовал неладное.
Обычно в это время Ван Сифэн либо расставляла еду вместе со служанками, либо прислуживала рядом с Цзя Му. Но сейчас она сидела на мягкой тахте рядом с Цзя Му, и старушка ласково держала ее за руку, о чем-то беседуя.
http://bllate.org/book/19342/1891431
Готово:
