Время летело неумолимо, вновь демонстрируя свою непревзойденную мощь: оно превращало великие битвы древности в предания, предания — в мифы, а под конец безжалостно стирало даже сами мифы из памяти людей...
Архипелаг Улин лежал на самом краю Региона Бэймин. Свирепые морские ветры круглый год терзали эти места, поднимая бесчисленные гигантские волны, а в глубинах вод свирепствовали жестокие водовороты, способные безжалостно разорвать даже духовную энергию. Казалось, затаившиеся здесь с незапамятных времен заурядные водовороты походили на стаю диких зверей, притаившихся в тени. Они превратили Архипелаг Улин в собственное охотничье угодье, наглухо отрезав его от остального мира, словно не позволяя никому даже прикоснуться к нему.
Замкнутый, обособленный, практически полностью оторванный от людской суеты, Архипелаг Улин одиноко возвышался на окраине Региона Бэймин. Одно лишь его прекрасное название заставляло вообразить земную обитель бессмертных, однако это место вовсе не было тем земным раем, о котором некогда мечтал прославленный мечник прошлого — Тао Юаньмин. Закон джунглей, где сильный пожирает слабого, действовал здесь точно так же...
Остров Сюэлин — один из двух главных островов Архипелага Улин. Множество различных сил закрепилось на нем, изо всех сил растаскивая здешние ресурсы, тщательно оберегая себя и при этом до дерзости смело поглощая других ради собственного роста. Выгода здесь была высшим законом!
Клан Дун, процветавший на Острове Дау уже более пяти сотен лет, также являлся одной из таких сил. За долгие годы накопления предков и старания потомков превратили клан Дун в одну из сильнейших и малочисленных влиятельных группировок Острова Дау.
Однако в этот момент, под покровом черного ночного неба и безмолвным взором луны, внутриклановая борьба за власть в клане Дун уже превратилась в бушующее подспудное теченье. Обе стороны были подобны стрелам на натянутой тетиве, готовым сорваться с места... И была тому своя причина...
Во внутреннем дворе клана Дун слуги суетились туда-сюда, сбившись с ног от забот. Шум и галдеж заполняли весь двор, а кухарки и слуги наперебой перемывали всем кости.
В одном из дворов передней части поместья послышался скрип, и скрипучая деревянная дверь наконец отворилась под всеобщими ожидающими и напряженными взглядами. Этот звук был столь режущим слух и в то же время столь своевременным, что весь двор на мгновение погрузился в абсолютную тишину. Ведь все они ждали этого мига — и те, кто был на виду, и те, кто скрывался в тени... Некоторые ждали слишком долго!
Едва повитуха вышла из-за деревянной двери, как толпа хлынула на нее единой волной, и опустевший минуту назад двор вновь ожил.
— Родила или нет?
— Мальчик или девочка?
— Ребенок здоров?
………….
Заметив устремленные на нее взгляды, повитуха гордо выпятила грудь и прокричала пронзительным голосом:
— Родила, у нас родился молодой господин!
В толпе тотчас поднялся шум. Зависть, ревность и даже леденящее убийственное намерение — все эти сложные эмоции начали стремительно расползаться по клану Дун. Новость, очевидно, распространялась со скоростью вихря. В одно мгновение повсюду синхронно вспыхнули огни, и среди них замелькали быстрые силуэты, раздувая надвигающуюся бурю с еще большей яростью. Призрачная тишина ночи была окончательно разбита, и все вокруг говорило о том, что этот род, передававший свое наследие свыше пятисот лет, пробудился во мраке ночи...
В заднем дворе, в богато убранных покоях в самом центре, огни зажигать не стали, и темнота продолжала влачить здесь свое жалкое существование. Но весть уже докатилась и сюда.
Красивая женщина с утонченной фигурой чинно восседала в кресле. Ее фениксовы глаза, исполненные величественности человека, долгое время занимающего высокое положение, обвели дрожащих слуг, но во взгляде не читалось никаких эмоций — лишь безразличие к радости и печали перед лицом неизбежной гибели. И для стоявших внизу это бесстрастие казалось наполненным бесконечным холодом!
Атмосфера на мгновение стала похожа на стоячую воду, и эта мертвая тишина заглушила любые звуки. Стоявшие внизу люди чувствовали удушье, не смея даже сделать лишний вдох.
— Госпожа...
Один из стоявших внизу старейшин выступил вперед. Сложив руки перед грудью, он прервал эту мертвую тишину сухим, полным безысходности голосом, и остальные внизу воспользовались редкой передышкой, чтобы облегченно выдохнуть. Все они были доверенными лицами хозяйки клана, но то было в прошлом. Теперь же времена менялись, и кто станет заботиться о ком-то другом? Раз уж кто-то вызвался принять удар на себя, они были только рады.
Вжух!
Ледяной взгляд, от которого температура воздуха в комнате заметно упала, остановился на нем. Чжан Хэ тотчас почувствовал, как холод поднялся от самых пят прямо к макушке!
Теперь, когда все зашло так далеко... Тяжелые, невыносимые последствия пронеслись в его голове, и Чжан Хэ быстро взвесил все за и против. Прожив большую часть жизни и повидав немало бурь, он все же ощутил беспомощность перед лицом подобных обстоятельств. Он понимал: с рождением этого ребенка они уже наполовину проиграли, а уж если родился мальчик — это и вовсе стало бедой, усугубившей и без того тяжелое положение, верным шагом к их полному истреблению!
Выдохнув, Чжан Хэ вмиг преисполнялся решимости во взгляде своих затуманенных старостью глаз. Эта решимость сквозила тяжелой безжалостностью — как по отношению к врагам, так и к самому себе!
Иного выхода не было, оставалось только...!
Чжан Хэ стиснул зубы и, переборов страх, зловеще произнес:
— Госпожа, у нас не осталось отступных путей. Вместо того чтобы влачить жалкое существование, лучше сразу же проверить духовные корни этого ублюдка!
Ох!
Услышав это, окружавшие его люди яростно задергали глазами. Долго подавляемые эмоции прорвались наружу в виде чистого ужаса, но в следующий же миг они поспешно подавили их! В комнате вновь воцарилась мертвая тишина!
Они быстро переглянулись и тут же снова опустили головы.
Под ледяным взглядом госпожи все они ходили по тонкому льду, не смея вымолвить ни слова. Практически каждый думал про себя: мать твою, это же прямой путь в пасть огню, самоубийство!
— Проверить духовные корни?
Услышав это, женщина сначала нахмурилась, макияж на ее лице скомкался от гримасы крайнего неудовольствия!
Но затем, словно что-то осознав, она резко вздернула брови, и холод в ее глазах на мгновение стал невероятно тяжелым, в нем даже зашевелилась злоба.
— Ничтожество! Каков твой умысел?!
Резкий окрик прокатился по комнате, заставив стоявших внизу сильно вздрогнуть. Лицо женщины перекосилось, а тяжелый макияж смешался, будто опрокинутый чан с краской, превратившись в пеструю и крайне жуткую маску.
Указав на Чжан Хэ, она пронзительно взвизгнула:
— Если ты хочешь сменить хозяина и лизать кому-то сапоги, убирайся вон немедленно! Неужели ты надеешься принести новому господину весть о своей заслуге?
— Стража, ко мне! Перебейте...
— Умоляю госпожу вспомнить о том, как старый слуга верой и правдой служил ей столько лет, и выслушать меня!
Сердце Чжан Хэ упало, но, словно заранее предвидя это, он тут же рухнул на колени и принялся отчаянно бить челобитную.
— О?
Только и было слышно, как глухие удары лба о каменный пол — стук-стук-стук — без конца разносились по комнате, и на полу начала проступать кровь.
Увидев такую картину, женщина холодно усмехнулась. Она взмахнула рукой, принявшись небрежно поправлять свои длинные острые ногти, и зловеще скривила губы в улыбке:
— Чжан Хэ, если сегодня ты не докажешь свою правость, живым из этой двери ты не выйдешь!
Сглотнув слюну, Чжан Хэ тайком сглотнул вязкую слюну и вытер холодный пот.
Он прекрасно понимал причины столь бурной реакции. Ситуация была критической, как никогда, но пассивно ждать смерти никогда не входило в его планы!
Начав простым слугой, он шаг за шагом пробился на пост главного управляющего клана Дун именно благодаря этой дерзости и готовности поставить всё на кон.
Проверка духовных корней была его последней отчаянной попыткой. Если удастся — отныне он сможет спать спокойно, если нет — что ж, это станет его последней безумной ставкой!
Он также прекрасно понимал, что означает рождение этого ребенка. Единственный прямой потомок главы клана, да к тому же мальчик!
Стоило даже не сомневаться в том, как поступят близкие родственники главы клана, дни и ночи переживавшие из-за этого: они станут вкладывать в него ресурсы изо всех сил!
При поддержке ресурсов линии главы клана даже из свиты вырастили бы мастера Стадии Духовного Источника! И сейчас определять стихию духовной силы этого ребенка — значит несомненно заранее выстилать ему путь в будущее.
К тому же сколько людей готовы порвать друг другу глотки за право заняться этим делом, неужели это должно волновать именно Чжан Хэ?
Но в любом деле бывают исключения. Порой человек действительно оказывается хуже свиньи, и стихия воды оставалась единственным козырем Чжан Хэ.
Пять стихий неба и земли — металл, дерево, вода, огонь и земля — были самыми ортодоксальными видами духовной энергии в мире. В древности все пять стихий сияли одновременно, озаряя вечность, и по сей день их блеск невозможно вынести!
Но время было безжалостно. Водная стихия, некогда стоявшая вровень с остальными четырьмя, за долгие годы полностью пришла в упадок, а ее преемственность прервалась.
Поэтому на всем Архипелаге Улин на протяжении почти тысячи лет не было замечено ни единого следа наследия стихии воды!
Стоит лишь... Стоит лишь ребенку обладать силой водной стихии, и его не спасут даже небеса! Даже если в него вложат все ресурсы клана Дун, он все равно останется отбросом. И тогда положение законной жены останется незыблемым! А с той дерзкой служанкой еще предстоит как следует разобраться!
Но суровая реальность заключалась в другом: отец ребенка, глава клана Дун — Дун Цинфэн, могущественный практик на Пике Стадии Духовного Источника, обладал стихией огня. Мать — служанка главы клана, находящаяся на Стадии Восприятия, также обладала стихией огня. Ребенок появился на свет после того, как служанка напоила Дун Цинфэна допьяна. И хотя его происхождение было сомнительным, статус единственного наследника оставался неизменным!
Но оставалась крошечная искра надежды! — шептал про себя Чжан Хэ. Его ладони крепко сжались в кулаки, а морщины на старом лице от колоссального напряжения почти скомкались в бумажный комок, выглядя пугающе дико!
Сложив руки и скривив рот в страшной гримасе, Чжан Хэ злобно выплюнул:
— Если у него окажется стихия воды, всё разрешится само собой! Вся ответственность за это дело ляжет исключительно на плечи старого слуги. Если всё удастся — мы будем в полной безопасности. Если же нет — старый слуга отправится на порог врат ада. Прошу госпожу дать разрешение!
………………
В комнате снова стихло. Прошло мгновение — или, казалось, целая вечность.
Раздумья, борьба с собой, неверие — чем обернется этот исход, кто мог знать? Увы, стоявшая внизу челядь мысленно вздохнула, сокрушаясь: надежда была слишком призрачной.
Впрочем, это касалось не их. У каждого имелся запасной план, и никто из них не был похож на этого дурака Чжан Хэ, который в прошлом зашел в делах слишком далеко...
После слов Чжан Хэ в глазах госпожи промелькнул целый каскад эмоций. Она уже поняла суть задумки, но...
Нахмурившись, она бросила беглый взгляд на стоявших с отрешенными лицами людей и в конце концов, среди всеобщего невысказанного двуличия, ее лицо стало еще более мрачным и переменчивым.
Выдохнув, женщина наконец с силой сжала подлокотник кресла, а затем медленно разжала пальцы. Словно освободившись от тяжкого груза, она перевела дыхание и бесстрастно произнесла:
— Говори, что тебе нужно.
Услышав это, затуманенные глаза старика мгновенно вспыхнули. Чжан Хэ снова сложил руки в приветственном жесте и произнес глубоким голосом:
— Старый слуга уже в летах, и если дело выгорит, я хочу лишь уйти на покой, прожив несколько лет богатым бездельником. Очень надеюсь на милость госпожи! Кроме того, насчет главы клана... Также уповаю на содействие госпожи... Только так старый слуга сможет избавиться от любых забот о будущем!
Чжан Хэ поклонился, в его глазах горела тревога: если не действовать сейчас, в будущем у них действительно не останется ни единого шанса!
К тому же тот самый брат главы клана... Чжан Хэ слишком долго пробыл в клане Дун и знал слишком много тайн, например... Именно поэтому ему приходилось уходить.
…………………………
Время продолжало течь, комната снова погрузилась в тишину. Наконец, под трепетное, почти замершее сердцебиение Чжан Хэ, женщина открыла глаза, источавшие леденящий свет. Глубоко взглянув на Чжан Хэ, она медленно промолвила:
— Я на всё согласна!
http://bllate.org/book/19301/1889061
Готово:
