Это казалось настоящей фантастикой, и стоило кому-то рассказать об этом, как его тут же приняли бы за безумца.
Все смотрели на звездную карту, чувствуя себя словно во сне.
— Посмотрите, тонкая нить дошла до звездной сферы Большой Медведицы, она... замерла там. — На изящном и прекрасном лице Линь Цзя читалось невероятное изумление, а в выразительных миндалевидных глазах промелькнула тень разочарования.
Это место находилось так далеко от Земли, что вернуться назад им будет невероятно трудно.
В то же время древний бронзовый гроб яростно задрожал, и повторение знакомой картины заставило всех догадаться о том, что должно произойти дальше.
— Древний гроб остановится в звездной области Северного Ковша.
— Неужели это конец пути?
— Что же случится, когда мы прибудем?
...
Всё на свете тревожило людей, но они вовремя плашмя упали на землю, чтобы погасить силу удара от падения медного гроба и избежать травм.
Фу Цзинь, который прислонился спиной к гробу и постигал Изображение Подавления Демонов, тоже очнулся и пробормотал про себя:
— Мы уже прибыли?
Древняя бронзовая резьба на стенках гроба засияла божественным светом, стабилизировав корпус. Раздался оглушительный грохот, гроб перевернулся, и крышка сместилась.
Лучи света пробивались сквозь образовавшиеся щели.
События, произошедшие незадолго до этого на Инхо, заставляли людей испытывать некоторые сомнения.
Они не знали, каков он — внешний мир Северного Ковша, не обитают ли там чудовища, подобные Предку Крокодилов. Возможно, временно остаться внутри древнего гроба было бы лучшим выбором.
— Я пойду посмотрю наружу. — Фу Цзинь первым поднялся с места.
— Я с тобой. — Е Фань тоже подошел с другой стороны. Получив определенные возможности в медном гробу, он испытывал всё большее любопытство к неизведанному миру на этом пути.
Пан Бо тоже встал.
Шагнув в лучи солнечного света, троица выбралась из древнего гроба и, глядя на открывшиеся прекрасные пейзажи нового мира, раскинула руки, обнимая пространство и ликуя.
— Выходите скорее, здесь намного красивее, чем на Марсе!
— Мы попали в божественную землю!
...
Под лучами яркого солнца раскинулись непрерывные цепи величественных гор: буйная зелень лесов, обвитые древними лианами стволы, цветущие дикие травы и цветы. Всё дышало животворящей энергией и было преисполнено сил.
Все ликовали, а некоторые даже плакали от радости.
— Бац.
Раздался металлический звон из-за спины: под всеобщими взглядами девять массивных драконьих трупов медленно сползли по крутому обрыву, увлекая за собой и волоча за собой древний гроб.
— Грохот...
Земля задрожала, горы закачались, и Девять Драконов Тянут Гроб с бешеной скоростью в мгновение ока рухнули в неведомую глубокую долину под обрывом.
У всех выступил холодный пот.
К счастью, они вышли вовремя, иначе полетели бы вниз вместе с гробом.
Однако теперь, когда древний гроб рухнул, они, пожалуй, вряд ли смогут ступить на путь домой и будут вынуждены остаться здесь.
Лишившись преграды в виде гроба, люди смогли разглядеть обстановку вокруг.
Девять высоких гор смыкались в кольцо, образуя в центре гигантскую глубокую долину — именно туда рухнули Девять Драконов Тянут Гроб.
Но ни звука падения драконьих тел, ни гроба долго не раздавалось, что подсказывало: центр этих девяти гор, казалось бы, представлял собой глубокую долину, на самом деле был бездонной пропастью.
— Неужели пятицветный каменный алтарь находится на дне этой пропасти?
Увидев место, куда опустился древний бронзовый гроб, но не обнаружив там пятицветного каменного алтаря, служившего станцией, кто-то тут же высказал догадку.
Слушая доносящиеся вокруг споры, Фу Цзинь обвел взглядом окрестности и, заметив неподалеку наполовину обломанную каменную стелу, широким шагом бросился к ней.
Раздвинув обвивающие ее лианы и сорную траву, он увидел на стеле три архаичных, искусно вырезанных древних иероглифа.
— Запретная... древняя... — прочитал Фу Цзинь, окончательно определив свое местонахождение.
Он действительно прибыл туда, где в будущем поднимется занавес великих событий.
— Древняя Запретная Земля.
Е Фань, следовавший за ним, сам собой мысленно добавил еще один недостающий древний иероглиф.
Запретная земля — название звучало не лучшим образом. Подошедшие остальные нахмурились.
Фу Цзинь вышел на свободное пространство и оглядел соседние вершины.
Сейчас они находились между двумя из девяти великих гор, близко к вершине одной из них.
— Девятикратно Чудесное Бессмертное Божественное Лекарство. — Взгляд Фу Цзиня стал твердым.
Хотя он и переступил порог мира культивации, врожденная наследственная болезнь никуда не исчезла — даже очищенная Осколком Стелы Фукси синяя кровь не смогла ничего изменить.
Но с бессмертным лекарством всё иначе: даже древние Великие Императоры, вкусив его, обретали новую жизнь и жили еще одно поколение.
Для него, едва-едва ступившего на Ступень Горького Моря слабака, даже одна девятая часть целого божественного лекарства была способна вызвать совершенно новую трансформацию и принести неописуемую пользу.
Пока Фу Цзинь размышлял, у остальных появились новые открытия.
Золотой орел, в когтях которого бился гигантский слон, молнией пронесся в небесах, до жути напоминая мифического Птицеруха Золотокрыла, заставив всех на мгновение остолбенеть.
— Сначала давайте решим личные вопросы, — напомнил Фу Цзинь. Многие долго ничего не ели и даже не ходили в туалет.
— А я вот оказался дальновиднее и оставил следы своего величия на марсианских руинах... — принялся хвастаться Пан Бо.
— Кхе! — Е Фань, пивший воду, поперхнулся.
— Давайте поищем что-нибудь поесть. — Хотя Фу Цзинь целился на божественное лекарство, он никуда не спешил.
Древняя Запретная Земля имела хозяина, и росшее здесь Девятикратно Чудесное Бессмертное Божественное Лекарство было выращено и распределено им самим.
Его ничего не связывало с хозяином лекарства, поэтому безрассудно нападать было не лучшей идеей.
Пан Бо, забавлявший остальных, услышав слово «поесть», сразу посерьезнел, взял на себя роль проводника и принялся шарить вокруг, очень быстро обнаружив кое-что интересное.
— Вон там есть родниковый пруд, — указал вперед Пан Бо.
Фу Цзинь поднял взгляд: в полусотне метров от них, среди сплетений древних лиан, в бассейне размером метр на метр бурлила родниковая вода.
Рядом с прудом росло больше десятка полуметровых деревцев. Их нежные листья источали сочную зелень и по форме напоминали человеческие ладони. На макушке каждого деревца висел ярко-красный плод размером с куриное яйцо, похожий на вишню.
В тот самый момент, когда он увидел плоды, сердце Фу Цзиня забилось от волнения, и он толкнул Пан Бо в плечо.
— Братец, ты чего? — опешил Пан Бо.
— Мне хочется расцеловать тебя, — промелькнуло в мыслях у Фу Цзиня, но вслух он произнес:
— На мой взгляд, эти плоды необыкновенны: смертный съест — и хворей не узнает, полубессмертный вкусит — и в бессмертного обратится.
— Правда? — удивился Е Фань.
Он знал незаурядность Фу Цзиня, а потому, конечно же, не думал, что тот бросает слова на ветер.
— Разумеется, — кивнул Фу Цзинь.
— И на твою болезнь это тоже подействует? — снова спросил Е Фань.
Исксторонняя забота друга заставила Фу Цзиня почувствовать некоторую неловкость, и он честно ответил:
— Надо попробовать, чтобы узнать.
— Чего же мы тогда ждем?! — взревел Пан Бо, указывая на деревца с красными плодами и выкрикивая: — Братья, берем их!
...
Ярко-красные плоды сияли кристальным блеском. Фу Цзинь и остальные быстро приблизились и уловили густой, пьянящий аромат, проникающий в самую душу — от него тела словно стали легче.
— Слушай, великий бессмертный Фу, ты уверен, что эта штука — бессмертное лекарство? — Чем красивее вещь, тем она опаснее. Пан Бо погладил почти прилипший к спине живот, и его большие глаза под густыми бровями выражали сомнение.
Выбор между смертью от голода и смертью от яда давался ему с трудом.
Ничего не говоря, Фу Цзинь молча сорвал один плод и сунул его в рот, наглядным примером продемонстрировав двоим товарищам свои намерения.
— Да ладно, ты что, всерьез? — бормотал Пан Бо, но руки работали быстро: они с Е Фанем одновременно сорвали по плоду и надкусили их, желая попробовать.
Кристальная кожица лопнула, богатый аромат и сладкий сок наполнили рот — да так, что хотелось проглотить собственные пальцы.
Проглотив плод, Фу Цзинь со скрещенными ногами уселся у родникового пруда, прислушиваясь к ощущениям внутри себя.
Плод был размером всего с куриное яйцо, но заключенная в нем жизненная энергия поражала воображение: словно водопад, низвергающийся с крутой горы, она ворвалась в точки зеленого сияния Горького Моря, вздымая волны и разбрызгивая брызги.
Девятикратно Чудесное Бессмертное Лекарство могло преобразовываться в девять видов святых лекарств, и эффект каждого из них различался, но общим оставалось одно: все они продлевали жизнь культиваторам.
А эти плоды, похожие на вишню, оказывали колоссальное воздействие на открытие Горького Моря и для нынешнего уровня Фу Цзиня подходили идеальным образом для переплавки.
Не успел он толком ощутить состояние своей болезни, как мощная, словно прилив, сила лекарства сама собой хлынула в его Горькое Море, безостановочно расширяя его.
Чтобы не растратить лекарственную мощь впустую, он пустил в ход Песнь Пурпурного Гриба для ее переплавки. Эту древнюю сутру он нашел на горе Шаншань, и она, судя по всему, была связана с Четырьмя Сединами — отшельниками времен Цинь, ее уровня с лихвой хватало для культивации вплоть до ступени Великого Могущества.
Техника подстегнула лекарственную силу, а та, в свою очередь, укрепила Горькое Море. Точки зеленого сияния, размером с соевое зернышко, стремительно разрослись, вскоре достигнув размеров большого пальца, и остановились, лишь когда увеличились до величины медной монеты.
— Ну как? Есть толк? — Фу Цзинь открыл глаза и увидел две пары уставившихся на него расширенных от ожидания пар глаз.
Е Фань и Пан Бо опасались, что бессмертного лекарства не хватит, поэтому, съев по одному плоду, молча сглатывали слюну и ждят, пока Фу Цзинь придет в себя.
— Никаких ощущений, — покачал головой Фу Цзинь, не заметив никаких изменений в течении болезни, и выражение его лица слегка омрачилось.
— Давай попробуем еще раз, — ободрил Е Фань, сам сорвав два плода и всучив их Фу Цзиню. — В этот раз съешь два.
Под пристальным взором обоих Фу Цзинь проглотил их один за другим.
Энергия жизни бурной рекой взметнула гигантские волны в Горьком Море, заставив его расти с бешеной скоростью. В мгновение ока оно достигло пика этой ступени, увеличившись до размеров кулака.
Мощные потоки энергии омывали сухожилия и каналы, очищая внутренние органы и все части тела. Фу Цзинь почувствовал пресыщение, будто переел, а сам он, казалось, прибавил в объемах на несколько размеров.
— С ним ничего не случится? — у Пан Бо изменилось лицо, когда он заметил кровь, сочившуюся из ноздрей Фу Цзиня.
Е Фань тоже не был уверен в происходящем, но вскоре выдвинул предположение:
— Наверное, лекарственная сила слишком мощна, и Фу Цзинь просто не выдержал такого обилия питательных веществ.
Видя, что Фу Цзинь становится всё массивнее и уже почти догоняет габаритами Пан Бо, оба заволновались, мысленно гадая, не придется ли им на следующий год в этот же день приходить на могилу к другу.
В этот самый момент с телом Фу Цзиня вновь произошли перемены.
Его раздутое тело стремительно сдувалось, словно сдувающийся мяч.
— Это... — Двое уже было отступивших товарища замерли на месте.
— Что происходит?
— Как такое возможно?
Они переглянулись в полном недоумении.
— Мне нужно побыть здесь одному, остальные плоды вам не понадобятся, заберите их все, — бросил им на ходу Фу Цзинь торопливым тоном и, глядя на соседний родник, стремглав нырнул в него, усаживаясь в позе лотоса.
У друзей оставалась тысяча и одно сомнение, но раз Фу Цзинь всё еще мог говорить, значит, у него наверняка был способ всё исправить. К тому же лагерь остальных находился неподалеку, и в любой момент можно было прийти и всё проверить.
— Береги себя. — Е Фань сорвал оставшиеся восемь плодов, и они с Пан Бо временно удалились от божественного источника.
Как только они ушли, лицо Фу Цзиня начало покрываться переплетающимися фиолетовыми и синеватыми отблесками, выглядевшими крайне жутко.
Он закрыл глаза и сосредоточился, прислушиваясь к состоянию своего Горького Моря.
Над Горьким Морем возникла неведомая поглощавшая сила, подобная черной дыре: она постепенно затягивала уже полностью сформировавшееся Горькое Море размером с кулак, и вместе с ним исчезала заключенная в нем жизненная энергия.
Хотя Фу Цзиню еще не доводилось сталкиваться с подобным, это ощущение вытягивания из него абсолютно всех жизненных сил и духа на пустом месте заставило его вспомнить родителей из этой жизни.
Тогда им ведь было всего чуть за сорок, а их тела уже лишились сил, они с трудом держались на ногах, внешне напоминая дряхлых стариков. Они стремительно дряхлели и могли лишь лежать на больничных койках, ожидая приближения шагов смерти.
— Оказывается, вот как это бывает, когда болезнь обостряется. — Фиолетово-синее сияние на лице уступило место мертвенной бледности; на его гладкой и нежной коже проступали морщины, а от всего его облика исходило какое-то странное увядание, он старел на глазах.
Он вновь ощутил дыхание смерти.
Чувство беспомощности навалилось на него тяжелым грузом.
Стоило лишиться Горького Моря, как вся обретенная практика естественным образом превратилась в ничто — лишь Осколок Стелы по-прежнему парил в вышине. На высеченном изображении Человеческой Головы и Тела Дракона постепенно проступало нечто архаичное и грандиозное, словно после принятия святого лекарства осколок тоже поглотил часть его силы.
Не дождавшись проявления чудесной мощи от осколка, силы вновь начали понемногу угасать. Фу Цзинь лежал в источнике, его тело покачивалось на воде, а сам он со спокойным выражением лица смотрел на полуденное солнце на горизонте, встречая приближающуюся смерть.
— Интересно, будет ли у меня следующая жизнь, и повторится ли всё вновь?
— Если снова будет так, то я не хочу возвращаться.
Бормотал про себя Фу Цзинь, в то время как пепельно-серые брови и волосы сыпались с его головы.
Зубы расшатались, веки едва поднимались.
Лениво прикрыв глаза, он так и продолжал лежать в целебном источнике под лучами солнца; его аура постепенно угасала, а сознание погружалось во тьму.
Жизненная сила иссякла, внутренние органы усохли, и во всем теле лишь Осколок Стелы Фукси продолжал источать зеленое сияние.
— Выжить... непременно нужно выжить...
Сквозь пелену забытья откуда-то издалека донесся чей-то рев — звук был смутным и неясным, но каким-то знакомым, словно где-то он уже слышал его раньше.
Фу Цзинь попытался вспомнить, но теперь каждое движение мысли давалось ему с невероятной усталостью. Он устал и хотел лишь одного — объять бесконечную темноту и погрузиться в нее.
— Последняя надежда...
Рев становился всё отчетливее, звуча подобно рыку Истинного Дракона, потрясающему сердца. Он грубо вырвал Фу Цзиня из забытья, а вдалеке засиял голубой свет, который, подобно рассвету, рассеял тьму и вернул свет.
Сознание Фу Цзиня просыпалось.
Знакомый рев всё так же звучал голосом Истинного Дракона, но на сей раз до него доносились строчки за строчками сокровенных канонов. Каждый древний иероглиф таил в себе высшее состояние, сливаясь с природой и вызывая резонанс Великого Дао; они звучали с такой силой, словно само Дао изрекало свой суровый приговор.
— Чистая ци еще не поднялась, мутная ци еще не опустилась, блуждающий дух еще не обрел одухотворенность, пять цветов еще не разделились, но среди них кроется нечто, чей дух пребывает в тишине и мраке...
Сознание постепенно возвращалось. В пустом, казалось бы, Горьком Море вспыхнули точки зеленого сияния, и таинственная сила, полученная из древнего гроба, тихо потекла вновь.
...
Осколок стелы безмолвно парил в воздухе; на самом крупном его фрагменте было высечено изображение Человеческой Головы и Тела Дракона, казавшееся сотворенным самой природой — его губы шевелились, изрыгая небесные раскаты Великого Дао.
Похожие то на драконий рык, то на голос Дао, эти неведомые древние каноны звучали в эхом в самом сердце, казалось, заключая в себе тайну сотворения небес.
Там, где исчезло Горькое Море, осталась лишь пустота. Таинственная сила, обретенная в древнем бронзовом гробу, начала свой плавный ток: у нее не было ни формы, ни осязаемой плоти — она существовала лишь на уровне ощущений, напоминая крошечную искру бессмертной ци времен до сотворения мира, направлявшую возможные перемены.
Там, где проходила эта искра бессмертной ци, источалась жизненная энергия, и зеленое Горькое Море являлось вновь.
Очнувшийся Фу Цзинь ощутил именно эту картину.
— Это... моя рассеявшаяся культивация?
Жизненная энергия каждого человека уникальна, и в этой ци, неизвестно откуда взявшейся, Фу Цзинь уловил знакомые нотки.
Это была чистейшая ци, которую только что поглотила неведомая сила.
И то самое Горькое Море...
Хотя оно больше не напоминало разделенные точки сияния, оставшиеся после переплавки синей крови, а слилось воедино, напоминая облако или водную гладь, и больше не сияло ярко, скрывая всё внутри себя, оно выглядело куда более плотным и основательным.
Но оно определенно было создано им самим и излучало его собственную ауру.
— Что же всё-таки произошло? — недоумевал Фу Цзинь. Время словно повернулось вспять: пусть и претерпев легкие изменения, всё в итоге вернулось к исходной точке.
В воде родникового источника полностью пришедший в себя Фу Цзинь открыл глаза.
Полуденное солнце всё так же висело в небе, направление его немного сместилось, но вряд ли прошло много времени.
А он сам...
Фу Цзинь опустил взгляд на свои руки.
Ладони больше не были дряхлыми — сквозь белизну проступал здоровый румянец, а кожа вновь обрела гладкость и упругость, полностью вернув всю полноту жизни.
Если не принимать в расчет валяющиеся на нем пепельно-серые обломки волос, он бы и впрямь подумал, что всё виденное им до этого было лишь сном, приснившимся после приема святого плода.
Убедившись, что он все еще жив, он пришел в дикий восторг.
— Наследственная болезнь обострилась, но я не умер!
Мало того, что он не умер, его состояние даже улучшилось. Это ощущение переполняющей жизненной силы напомнило ему тот момент, когда он очнулся после проникновения синей крови в его тело.
— Неужели внезапное обострение болезни на самом деле было вызвано неким раздражителем, спровоцировавшим собственную трансформацию организма? — начал строить догадки Фу Цзинь.
Его ци, дух и вся культивация были поглощены, но в итоге возвращены назад. Пусть в количественном отношении имелись некоторые потери, качество, казалось, возросло, поэтому он и назвал это «трансформацией».
Точно так же обстоят дела и со способностями Осколка Стелы Фукси.
Осколок забирал у него немало крови, но после очищения возвращал ему каплю синей крови.
— Если правда в том, что болезнь проявляется именно так, то мои родители... — Фу Цзинь вспомнил прошлое.
Родители в этой жизни занимались археологическими исследованиями, вечно разъезжали по разным местам, и дома бывали редко.
Лишь в тот раз, когда они отправились с археологической экспедицией к какому-то крупному захоронению, они внезапно потеряли сознание, после чего их тела стали стремительно стареть. Врачи не смогли помочь, вынеся вердикт: «некое неизвестное врожденное наследственное заболевание», поставив крест не только на судьбе обоих, но и нарисовав финальную точку в будущем самого Фу Цзиня.
Позже он продал квартиру в городе, возил родителей по разным врачам в поисках исцеления, но всё оказалось тщетно. Он воочию наблюдал, как уходят пожилые люди, после чего вернулся жить в тихий дворик в родной деревне.
Именно тогда неподалеку от дома, в руинах времен царства Цинь, у Храма горного духа на Западной горе, он обнаружил следы культиваторов, что и привело к последующим событиям.
Если его догадка верна, то болезнь, ускоряющая старение, вовсе не была недугом, а являлась формой естественной трансформации организма. Следовательно, его родители ушли из жизни просто потому, что их тело не справилось с этой трансформацией.
— Даже если это так, подобная трансформация слишком жуткая и опасная. — Реальное ощущение близости смерти заставляло его содрогаться при мысли о том, что придется пережить это во второй раз.
— Тогда что же послужило причиной трансформации? Что способно так сильно подействовать на тело? — Фу Цзинь перевел взгляд на святое дерево перед ним.
Лишившееся плодов святое дерево по-прежнему выглядело необыкновенно: его зеленые листья источали сочный блеск и пылали мощной жизненной силой.
— Бессмертное божественное лекарство? — догадался Фу Цзинь, вновь мысленно вернувшись к родителям.
Тот крупный склеп, куда они тогда направились, находился глубоко в горах Сычуани. Судя по более поздним сообщениям их коллег, в гробнице они обнаружили редкое древнее дерево — то самое легендарное божественное древо, что соединяло Небо и Землю и помогало людям обрести бессмертие.
Цзяньму.
Фу Цзинь четко помнил название этого божественного дерева, поскольку другие находки в гробнице указывали на то, что Цзяньму впервые появилось именно в эпоху Фукси.
Знающий семью Фу Цзиня коллега тогда еще пошутил: «Можно сказать, это Цзяньму — ваше фамильное наследство».
— Неужели Цзяньму тоже относится к числу бессмертных лекарств, и мои родители случайно соприкоснулись с ним, из-за чего их тела подверглись раздражению, вызвавшему все последующие изменения? — размышлял про себя Фу Цзинь.
http://bllate.org/book/19198/1885449
Готово:
