Гуань Ваньсяо, которая не произнесла ни слова с самого утра, заговорила:
— По-моему, мне и сказать-то нечего. Все мы попали сюда в составе групп, и у каждого наверняка свои планы. Судя по словам Судьи, у нас три возможных исхода, причем первый — победа мирных жителей — делится еще на две категории: божественные чины и обычные деревенские жители.
В любом случае, я — деревенский житель. А раз твои способности контролировать поле боя столь невероятны, и ты ведешь нас за собой, то наверняка в большей или меньшей степени обладаешь божественным чином, верно?
Гуань Ваньсяо не слишком-то доверяла окружающим — исключением был разве что Гу Шэньцин, ну и еще тот человек...
— К чему столько разговоров? Вдруг мы вообще по разные стороны баррикад. — Она слегка улыбнулась, и на ее белоснежном лице распустилась улыбка.
Се Цинь явно растерялась. Она помнила, как прошлой ночью эта малышка даже заступилась за нее.
— Хм, верно. Прости, я была бестактна. — Уголки губ Се Цинь тронула горькая усмешка.
Вэнь Дунсин резко бросил:
— Я же говорил, каждый сам за себя!
— Да они все только и делают, что болтают! Наверняка этот толстяк сдох именно из-за своей болтовни!
Юэюэ бросилась к нему и принялась колотить по бедрам:
— Нельзя ругаться! Толстый дядя — тоже хороший человек! У-у-у...
Плача, Юэюэ одновременно строчила в групповом чате.
[Шекспир]: Видали, как я играю?
[Гу Саньшуй]: Юэюэ просто молодец! Истинный Шекспир без примесей!
Вэнь Дунсин злобно ухмыльнулся:
— Он твой сопартиец, да?
Теперь, когда он мертв, тебе так грустно? Ха-ха, ну надо же, хилый толстяк в паре с ребенком — если такая команда не сдохнет, то какая вообще выживет?
Выпад был ядовитым, но благодаря ему Се Цинь, исполнявшая роль Провидца, окончательно вычеркнула Юэюэ из списка оборотней.
Юэюэ лупила его кулачками:
— Злой! Ты злой! Пользуется тем, что маленькая, и творит что хочет.jpg
Мо Линьхао встрял в разговор:
— Ты такой дерзкий, неужели не боишься, что сегодня ночью тебя прирежет оборотень? Тебе так нравится наживать врагов?
С тех пор как красавица Се Цинь пригрозила ему тайским боксом, он больше не пытался говорить ломаным рэпом, приняв унылый вид человека, выживающего любой ценой.
Кот Юй Хуаньцина подал голос в знак солидарности с хозяином.
Вэнь Дунсин презрительно хохотнул:
— Что, мне уже и мнение свое высказать нельзя? Вот уж забор так забор, залез не в свое дело!
На глазах у изумленной публики Гу Шэньцин тайком подобрался к Вэнь Дунсину сзади.
В чате.
[Гу Саньшуй]: Жажда убийства рвется наружу.ing
[Лу Инцы]: Действуй смелее, я прикрою.
Гу Шэньцин: Хм... Чувствую себя в абсолютной безопасности, кажется, все вирусы в компьютере разом самоуничтожились~
Одним ударом ребра ладони он вырубил Вэнь Дунсина, который все еще продолжал изрыгать оскорбления.
Сюй Чжэнъи обеспокоенно спросил:
— А он от этого не отупеет? Я помню, в научных исследованиях говорилось...
Лу Инцы слегка кашлянул:
— Ничего страшного, наша нынешняя физиология — далеко не человеческая.
В толпе воцарилось молчание.
— Тук-тук-тук!
Внезапно появившийся на пороге неуловимый Судья трижды постучал кулаком по двери, привлекая всеобщее внимание.
— Уважаемые игроки, прошу следовать за мной на третий этаж для проведения процедуры доноса.
— Здесь есть третий этаж? — Сюй Чжэнъи нахмурился и озадаченно задал вопрос.
Хотя все понимали, что замок из инстанса не может состоять всего из двух этажей, визуально они видели лишь два уровня, причем лестницы наверх не наблюдалось.
— Прошу за мной. — Судья проигнорировал его вопрос, словно считал ниже своего достоинства отвечать кому бы то ни было.
Проделки игроков прошлой лишили его покоя даже во сне, и он затаил обиду по сей день!
Гу Шэньцин указал на валяющегося без чувств Вэнь Дунсина:
— А как же он? Ты собираешься тащить его наверх?
Судья: ...С чего это тут кто-то вырубился?
Судья бросил пренебрежительный взгляд на Гу Шэньцина:
— Я велю слуге отнести его.
Неизвестно откуда он извлек колокольчик, легко потянул за ручку и звякнул им два раза — цын-цын, — после чего в дверях появился слуга-осьминог.
Он ничем не отличался от слуги-морского ежа, разве что при естественном освещении выглядел еще чернее.
— Отнеси его на третий этаж, посади на стул, а я пока проведу остальным игрокам экскурсию по галерее.
Таково было поручение господина Хайсыфо, и приходилось подчиняться, как бы сильно это ни претило.
— Слушаюсь, господин Судья, — почтительно отозвался слуга.
Он быстро и грубо взвалил Вэнь Дунсина на спину и исчез в коридоре быстрее чем за три секунды, даже не оглянувшись на слетевший с ноги Вэнь Дунсина ботинок, зацепившийся за порог.
Словно за ним гнался демон — испарился с невероятной скоростью.
— Уважаемые игроки, прошу за мной.
Судья привел всех к запечатанной двери, материализовал связку ключей и, выбрав один, отпер замок.
Внутри обнаружился самый настоящий лифт!
Холодный металл в древнем замке демонстрировал всю мощь технологий, создавая дичайший диссонанс!
Сияющий серебром лифт стоял прямо перед ними, а снаружи его защищала железная раздвижная решетка.
Судья с грохотом оттолкнул решетку и сделал приглашающий жест.
Игроки уже было хотели шагнуть внутрь, а Мо Линьхао даже с любопытством потрогал металл.
Юй Хуаньцин на мгновение замер на пороге, но тут же вернул лицу привычное выражение.
А все потому, что Гу Шэньцин стоял на месте и холодно обратился к Судье:
— Скажите, какова грузоподъемность этого лифта?
59. Воспоминания во сне: Мафия — Картина в галерее
— Грузоподъемность? — Лицо Судьи словно покрылось коркой льда.
— Лифт здесь старый, изношенный, за раз... кхм, троих!
Все молниеносно отдернули занесенные ноги — они чуть было не угодили в ловушку n!
Сюй Чжэнъи оттащил Гуань Ваньсяо в сторонку и возмущенно зашипел:
— Мы с таким трудом спаслись от оборотней, а ты еще пытаешься нас угробить!
Судья бесстрастно усмехнулся:
— Ты что, рассчитывал на дружеские отношения?
Сюй Чжэнъи опешил:
— А?
Судья же умолк и первым шагнул в кабину лифта.
— Донос проходит в полдень, сейчас я веду всех в галерею на третьем этаже. Спустя полчаса те, кто не окажется на третьем этаже, будут преданы казни через повешение.
Можно сколько угодно называть слова Судьи ловушкой, но нельзя отрицать, что смерть от его рук... не станет легкой и быстрой.
Он скрывал свои истинные цели, но никогда не скрывал жажды убийства.
— Что, никто не собирается подниматься? — Судья еще не нажал кнопку, двери лифта были открыты, а на его губах играла зловещая усмешка, словно он презирал трусость ничтожных букашек.
Гу Шэньцин сделал несколько шагов вперед. Стоявший неподалеку Лу Инцы попытался удержать его, но Гу Шэньцин скрытным и резким движением оттолкнул его руку.
— Я поднимусь с тобой. — Голос Гу Шэньцина звучал ровно, а дыхание оставалось абсолютно спокойным.
Юй Хуаньцин с тревожным выражением лица смотрел на него, крепко прижимая к груди ерзающего кота.
Се Цинь, облаченная в красное платье, сделала вид, что поправляет подозрительный подол, а сама незаметно передвинулась на пару шагов вперед.
Заметив остолбеневшее выражение лица Судьи, Гу Шэньцин усмехнулся:
— Разве не трое? Или я превышаю лимит по весу?
Изящный прием захвата инициативы!
Судья процедил сквозь зубы:
— Тогда полезай!
С этими словами он яростно вдарил по кнопке закрытия дверей.
Он вовсе не собирался давать Гу Шэньцину время войти!
В тот момент, когда створки сошлись настолько близко, что пролезть смог бы разве что ребенок, внутрь проскользнула лишь размытая тень!
В следующее мгновение сомкнувшиеся двери лифта превратились в два огромных острых лезвия. Между скрежещущими краями стали проскакивали электрические искры, казалось, они способны разрезать человека на бумажные ленты с макушки до пят.
В момент закрытия дверей Гу Шэньцин успел заметить крепко сжатые кулаки капитана Лу.
Что такое? Хочет вытащить меня отсюда и отлупить?
Бе-бе-бе~ qq
Уголки губ стоявшего рядом Судьи растянулись в невероятной гримасе. Его лицо, до того хранившее следы краски, мгновенно побелело, как у размалеванного клоуна.
— Ты понимаешь, чем грозит то, что ты забрался со мной? — зловеще прошипел он.
— О? Разве не тем, что мы пойдем смотреть на русалок?
— Наверняка там расстилается огромное, прекрасное море, да?
— Или... угостишь меня жареным морским ежом?
Лифт медленно полз вверх, металл скрежетал о каменные стены, словно пиявка, оставляя после себя мутную слизь.
В тот самый миг, когда они достигли третьего этажа, раздался пронзительный, жуткий скрежет — заваливался покрытый ржавчиной стальной каркас: скрип-п...
— Вы слишком много думаете, господин Гу, хе-хе.
Похоже, он догадался... Если господин узнает, что он самовольничал, вряд ли это его обрадует?
— У меня здесь нет никаких русалок, и морских ежей я не люблю.
Судья против воли вспомнил, с каким интересом господин Хайсыфо относился к Гу Шэньцину, а затем вспомнил и каменную статую, которую он тайком прибрал прошлой ночью.
На душе скребли кошки чувства вины. Он всегда боготворил своего господина, но тот никогда не догадывался об этом, да и сам Судья не позволил бы своим грязным мыслям осквернить взор повелителя.
Вот только...
Господин, путешествовавший по бесчисленным малым мирам, наконец остановился здесь, и всего за пару инстансов столкнулся с тем, кто вызвал у него подлинный интерес...
Что же делать ему, так безумно влюбленному в господина?
— Третий этаж, прошу вас, господин Гу! — неестественно ухмыльнулся он, пряча в глазах ревность, истинную природу которой до конца не осознавал сам.
— Судья, лучше зовите меня Этот игрок. Обращаться ко мне по фамилии как-то жутковато.
— У моего рода Гу отроду не было врагов, да и прапрадедушка вряд ли обрадуется, если я оборву его родовую ветвь.
Гу Шэньцин легко улыбнулся и, бросив эти слова, непринужденно вышел из лифта.
Судья сверлил взглядом его бесцеремонную спину, затем вышел следом.
Двери лифта автоматически захлопнулись, и кабина сорвалась вниз, ко второму этажу.
Гу Шэньцин обладал потрясающей способностью к адаптации. Заметив тянущуюся по правой стене живописную фреску длиной более десятка метров, он принялся изучать ее так, будто вокруг больше никого не существовало.
Он совершенно игнорировал источавшего ледяной воздух Судью за спиной, хотя в душе немного тосковал по одежде Лу Инцы...
Визуально Гу Шэньцин изучал настенную роспись, а на деле строчил сообщения в чате.
[Место сбора ренессансных нобелевских лауреатов]
[Гу Саньшуй]: Я в порядке, подразнил Судью, а он утерся и слова сказать не смеет.
[Лу Инцы]: Меньше красуйся.
[Гу Саньшуй]: ㄟ(▔，▔)ㄏ
[Гу Саньшуй]: Я спросил его, и он ответил ровно так, как я предполагал. Это косвенно подтвердило мою догадку.
[Шекспир]: Обратная дедукция?
[Гу Саньшуй]: Ага, я спросил, есть ли тут русалки, он сказал нет — значит, они сто процентов есть.
[Гу Саньшуй]: Эх, раздобыть бы какую-нибудь Книгу монстров, чтобы пара фраз открывала информацию о чудовищах, фармить мобов стало бы куда проще.
[Лу Инцы]: Вообще-то осуществимо.
[Чжо Хуасун]: Все крутые, я один лох.jpg
[Гу Саньшуй]: Здорово, когда можно сидеть по ночам без риска отбросить копыта от переутомления и без выпадения волос — идеальные условия для вас, кодеров, qq.
[Лу Инцы]: Пошел к черту!
Когда Гу Шэньцин прочитал это сообщение, Лу Инцы как раз поднимался на этот этаж на лифте в сопровождении Мо Линьхао.
Взгляд Лу Инцы был глубоким и мрачным, точь-в-точь обиженная жена, но, мельком глянув на Гу Шэньцина, он демонстративно отвернулся.
Он направился к левой стене, словно избегая Гу Шэньцина, и принялся изучать пустую серую поверхность.
Эта галерея разительно делилась на две противоположности: на правой стене красовались цветы, трава, синее небо, реки и счастливые люди, ведущие мирную жизнь.
Левая же стена являла собой монотонную серую штукатурку, словно мастер поленился ее побелить — а может, он... умер до того, как успел закончить?
Лу Инцы коснулся стены кончиками пальцев, огладил ее и погрузился в раздумья.
Остальные игроки тоже подтянулись на третий этаж двойками.
Они не решались сбиваться по трое: никто не знал, правду ли говорил Судья, но раз Судья и Гу Шэньцин благополучно поднялись вдвоем, это доказывало безопасность парного подъема.
Поэтому все разбились по двое и вышли на третий этаж.
Убедившись, что все в сборе, Судья встал перед собравшимися и, казалось, мысленно перенесся далеко в прошлое, затянув рассказ:
— Много-много лет назад человечество еще не было цивилизованным, люди жили наивной и счастливой жизнью...
Он указал на картину, где процветающие люди наслаждались миром: изображенные на ней женщины в шелковых одеждах носили на головах глиняные кувшины со свежей водой и резвились на дорогах группами.
Мужчины промышляли охотой в лесу, облаченные в шкуры бесчисленных зверей, их стрелы никогда не знали промаха, а солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, ложился на их головы круглыми пятнами зеленой тени, словно королевские регалии.
— Счастливой? Что-то не похоже на счастье, — подал голос Мо Линьхао.
Он повидал немало самых разных людей в ночных клубах, швыряющих деньги на ветер и топящих горе в алкоголе, поэтому эта картина показалась ему фальшивой.
— Ты сам сказал — это люди, а как же продолжение рода? На картине нет детей, неужели они правда были счастливы? — Мо Линьхао развил мысль, и слова полились из него непрерывным потоком, словно поезд сошел с рельсов, остановить его было невозможно.
Гу Шэньцин полностью разделял его точку зрения.
Что с того, что мужчины красавцы, а женщины писаные красавицы? Какая польза от узоров из парчи? На низком уровне развития производительных сил на первое место неизбежно встает репродуктивная функция.
Любой вид, желающий обрести силу, должен прежде всего нарастить численность популяции — количество переходит в качество.
Без достаточного числа потомков неизбежно обострится кризис производительных сил.
Лицо Судьи мгновенно почернело. Не только из-за его слов, но и потому, что остальные игроки согласно закивали, словно этого npc вовсе не существовало!
Он уже сбился со счета, в который раз за время пребывания этих игроков у него темнело лицо...
— Это очень, очень длинная история. Продолжаем смотреть и слушать, вы меня поняли?! — В его тоне не осталось и намека на вопрос.
Се Цинь посмотрела на Мо Линьхао новыми глазами: она никак не ожидала, что у него хватит смелости огрызаться на npc, ей казалось, что он способен дерзить только во время исполнения рэпа.
— Смотрим дальше... — Судья двинулся вперед, ведя всех к следующей главе этой истории.
60. Воспоминания во сне: Мафия — Тайна Судьи
— Эпидемия свирепствовала, разрушая некогда прекрасный уклад. Рождаемость падала, а смертность стремительно росла.
И тогда выжившие жители обнаружили, что умершие не погибли окончательно, а превратились в живых монстров! — Судья изобразил испуг.
— Они обратились в оборотней!
Взглянув вперед, они увидели на полотне клыкастых и когтистых волколаков с черной шерстью, способных передвигаться на двух ногах.
У них были свирепые взгляды, а длинные когти обагрены кровью невинных людей.
— Но... ведь это были их родные! — Судья наигранно вложил в голос максимум эмоций, разыгрывая драму.
Гу Шэньцин слушал его вполуха, приблизив лицо к холсту и подолгу задерживая взгляд на определенных деталях.
— Хорошенько подумав, они приняли оборотней. И хотя волки по природе своей жаждали крови, тронутые человеческой заботой, они убрали свои острые когти.
Выражение лица Судьи застыло, уподобившись стене из серой штукатурки.
— Они вошли в дома, разделив кров с бывшими родственниками, и со временем прежняя идиллия вернулась.
О, какая прекрасная дружная семья! Хе-хе-хе...
Встретил игроков его жутковатый оскал, а смех напоминал удары бури о оконное стекло, порождая сеть трещин.
Видя, как тот заходится в нервном смехе, Гу Шэньцин не удержался от насмешки:
— Вы что, сказки нам тут рассказываете?
Если нет, почему всё это выглядит так нелепо?
Указав на добрую улыбку старика на цветной фреске, Гу Шэньцин произнес:
— Никакой вражды? Боюсь, все как раз наоборот!
Добрая матушка встречает возвращение своего мутировавшего сына, она распахивает объятия, лицо озарено сияющей улыбкой.
Но Гу Шэньцина привлекло совсем другое.
— Над кадушкой для риса на улице кружат вовсе не обычные мухи, а откормленные трупные мухи!
Изображение было четким, не уступающим граффити современными маркерами, Гу Шэньцин отчетливо разглядел зеленых мух и даже количество крыльев — возможно, вооружись он лупой, удалось бы разглядеть и волоски на их телах.
— Боюсь, эта милая старушка уже успела прикончить немало оборотней! Ради чего... ради собственной безопасности, разумеется!
— Нет! Она делала это ради деревни! — взревел Судья.
Он резко подался вперед, пытаясь ухватить Гу Шэньцина за воротник, но Лу Инцы молниеносно перехватил его запястье.
— С точки зрения судмедэкспертизы, зеленая падальная муха — одно из первых насекомых, начинающих разложение трупа. Судмедэксперт может по ее циклу развития приблизительно определить время смерти жертвы.
Он с силой отбросил руку Судьи:
— А человек в этом чане с рисом мертв уже недели две, верно?
— Личинки окукливаются через восемь дней, превращаясь в крылатых насекомых примерно за две недели. Пройдет еще две недели, и личинки полностью сожрут мягкие ткани трупа, а в течение месяца он превратится в жижу, — просветил присутствующих Лу Инцы.
Мо Линьхао восхищенно выдохнул:
— Охренеть, братуха! Думал, я крут со своими рэп-выступлениями, а ты круче в сто раз!
Взгляд Судьи мгновенно приковался к нему. Мо Линьхао торопливо отступил на пару шагов назад и скрестил руки на груди на защитный манер:
— Только не подходи!
Назад, назад, назад!
Гу Шэньцин усмехнулся:
— Прятать голову в песок — к чему эти ухищрения? С одной стороны, завидовать недоступной нежности, с другой — четко осознавать, что все это тебе никогда не принадлежало.
Что ты пытаешься доказать прямо сейчас? Есть ли в этом хоть какой-то смысл?
Пожалуй, оборотень на картине давно погиб, и матушка вовсе не встречала его с распростертыми объятиями.
Возможно, он просто радостно вернулся домой, но не успел даже присесть, как набравшийся сил охотник пронзил его стрелой!
А местный жрец покромсал его на мелкие куски ножом и запечатал в бесполезную банку, оставив ее на открытом воздухе изо дня в день жариться под палящим солнцем.
Лишь потому, что предсказавший будущее отец церкви из деревни изрек: Только так можно смыть грех с его души!
Прошло две недели, и личинки вгрызлись в труп, принявший форму оборотня, но сохранивший человеческую плоть, неумолимо прокладывая путь вглубь, словно буря землю.
Картины проносились перед глазами Судьи одна за другой: духота кувшина и леденящий холод еще бьющегося сердца — он помнил все до мелочей.
— Вы ничего не знаете! Вы через это не проходили! — надрывался Судья.
Внезапно тело Судьи разрослось в несколько раз, одежда затрещала по швам и разошлась клочьями.
Его тело покрыла жесткая черная шерсть, словно броня стального замка, глаза увеличились и вытянулись — перед ними стоял самый настоящий черный волк!
Присмотревшись к фреске, можно было заметить, что он неотличим от того оборотня, которого встречала мать!
Взгляд Гу Шэньцина сделался предельно сосредоточенным. Он дразнил Судью лишь ради того, чтобы выманить главного босса.
Ведь капитан Лу сообщил в чате, что при касании левой стены его датчик волн зафиксировал колебания из высшего измерения.
Гу Шэньцин извлек кинжал, мгновенно натянул шелковые перчатки — усилитель активирован!
Лу Инцы уже заслонил собой остальных игроков, и теперь Гу Шэньцин мог спокойно сойтись в противостоянии с Судьей.
— Мне звать тебя Судьей или господином оборотнем? — Гу Шэньцин перехватил инициативу и атаковал с фланга.
61. Воспоминания во сне: Мафия — Узы
Судья явно не ожидал столь резкого выпада и поспешно отпрянул назад.
Однако скорость Гу Шэньцина оказалась слишком высока, увернуться было невозможно, и Судья воочию наблюдал, как розоватый морозный блеск лезвия вонзается в него.
— Агх!
Из горла Судьи вырвался крик боли.
Гу Шэньцин насквозь проткнул ему плечо кинжалом!
Тело оборотня оказалось хрупким, как бумага, совсем не таким прочным, как представлялось в кошмарах!
— Должно быть, именно так тебя и убили люди?
http://bllate.org/book/19171/1882284
Готово:
