Выезжающих в снежную погоду людей было немного, и водитель любезно выбрал живописную дорогу, откуда из окна машины открывался панорамный вид на всю Старую усадьбу семьи Су.
Высокие ворота, глубокие дворы, просторные четырехсторонние усадьбы тянулись рядами, занимая половину склона горы. Нагромождения черепичных крыш и многоярусные карнизы то поднимались, то опускались. Издалека это выглядело поистине внушительно.
Обе сошли с машины, неся багаж, и постучали в дверное кольцо. Однако дверь оказалась лишь приоткрыта, и оттуда вышла девушка лет шестнадцати-семнадцати за спиной у нее висел мольберт, судя по всему, она как раз собиралась выйти на этюд. Заметив их, она сказала: Извините, в эти дни идет подготовка к семейным жертвоприношениям, посторонним вход закрыт. Видя, как тяжело они добирались сквозь дорожную пыль, она по-доброму посоветовала: Сделайте крюк, сейчас еще рано, успеете сходить в музей поблизости.
Е Цзиньюй не ожидала такого поворота и поспешно произнесла: Мы пришли не на экскурсию, мы заранее договорились с господином Су о деловой встрече. Скажите, господин Су дома?
Этой девушкой оказалась как раз Су Пинтин. С некоторым любопытством окинув их взглядом, она переспросила: Какой господин Су? Здесь у всех фамилия Су.
Господин Су Хэн.
Сердце Су Пинтин слегка ёкнуло: Большой дедушка? Она тут же вспомнила, как незадолго до этого выпытывала у матери причину, по которой прабабушка вдруг решила заново справить поминки, и казалось, всё дело было в том, что Большой дедушка собрался продать какое-то фамильное сокровище, чем до смерти разозлил прабабушку. Взглянув на этих двоих еще раз, она вмиг всё поняла: Вы пришли к моему большому дедушке за покупками?
Е Цзиньюй кивнула.
Су Пинтин лукаво повела глазами: из принципа, что чем больше шума, тем веселее, а заодно помня, что если она натворит дел, отдуваться все равно придется маленькой прабабушке, она с радостью пригласила Е Юйчу и ее спутницу войти: Тогда идите за мной, большой дедушка и прабабушка, кажется, как раз обсуждают то, что вам нужно!
Цзиньюй и Юйчу переглянулись и, больше не говоря ни слова, последовательно двинулись за ней.
Обе они по роду своей профессиональной деятельности занимались древностями, поэтому глубокие традиционные усадьбы, обладающие несомненной охранной ценностью, не были для них внове. Но когда они действительно обошли экранирующую стенец-загородительную ширму, перешагнули через один за другим высокие пороги и временами замечали детей, прильнувших к окнам и разглядывающих их, ощущение всё равно оставалось немного странным.
Что большой дедушка хочет вам продать? — с любопытством допытывалась Су Пинтин.
До встречи с Су Хэном Е Цзиньюй не горела желанием вести лишние разговоры, да и положение этой девушки в семье Су оставалось неясным, поэтому она лишь отделалась улыбкой: О какой продаже вообще речь, мы еще ничего не обговорили, надо сначала увидеть саму вещь.
И это чистая правда — она действительно еще не видела треножник, и сейчас у нее проснулся вполне закономерный интерес антиквара.
Су Пинтин мысленно скривила губы, понимая, что от них ничего не добьешься. Сменив тему, она спросила: А как вы вообще связались с моим большим дедушкой? Он целыми днями сидит в усадьбе и никуда не выходит, к нему редко кто приходит. К тому же вы ведь из другого города?
Е Цзиньюй слегка улыблась: Меня направила компания. Сама я, по правде говоря, не знаю, как именно господин Су связался с руководством.
Су Пинтин пожала плечами, и они как раз подошли к переднему залу. Девочка бросила: Я пойду позову кого нужно.
Малышка убежала вперед, а Е Юйчу тем временем невозмутимо оглядывала окрестности... Эта огромная усадьба насчитывала, пожалуй, не меньше сотни лет. Обдуваемая ветрами и поливаемая дождями, выжженная палящим солнцем и засыпанная снегом, она с годами становилась лишь суровее и величественнее, источая со всех сторон древнюю, основательную мощь.
В малом месте — великий смысл. Древнюю архитектуру охраняют просто великолепно, — вздохнула Е Цзиньюй. — Те здания, что прогремели на всю страну, в годы кампании по уничтожению четырех пережитков разнесли в щепки, им не посчастливилось уцелеть так, как Старой усадьбе семьи Су.
Е Юйчу кивнула: И то верно. Вот только интересно, где здесь родовой храм.
Е Цзиньюй приподняла брови: Не терпится?
Та прищурилась, легко улыбнувшись и тихо проговорив: С самого порога у меня было предчувствие, что с этой сделкой у вас возникнут проблемы. Так что лучше уж насладиться зрелищем, пока нас вообще пустили в чужой дом.
Старшую сестру неожиданно уколола младшая, и та с неудовольствием бросила на нее взгляд: Вечно ты судишь с позиции полицейского, у тебя все предчувствия не к добру.
Прождав около пятнадцати минут, они так и не увидели Су Хэна, зато Су Пинтин привела седовласую пожилую женщину почтенного возраста.
Прошу прощения, я верила А-Хэну запереться в комнате и подумать о своем поведении, так что сейчас у него вряд ли найдется время с вами видеться, — старая госпожа перешла сразу к делу, без лишних предисловий. — Пинтин уже рассказала мне, зачем вы пожаловали. Старуха может сказать лишь одно: спасибо вам за добрые намерения. Вы проделали такой путь издалека, это поистине нелегкий труд. Переночуйте сегодня как следует в этой усадьбе, а завтра я заставлю А-Хэна лично принести вам извинения. На сей раз он поступил опрометчиво и не посоветовался со мной, проявив излишнюю спешку.
Боясь, что ее слова поймут неправильно, старуха добавила: Гость есть гость, я приму вас по высшему разряду. Но никаких сделок не будет.
Брови Е Юйчу слегка дрогнули, и она с забавной искоркой во взгляде посмотрела на пожилую женщину: аккуратно причесанные серебристые волосы, шуба из норки с узором из круглых мотивов долголетия и счастья, нефритовый перстень на большом пальце, который с первого взгляда выдавал баснословную цену, бодрый дух и проницательный взгляд. Настоящая благородная и гордая старуха... Произнести только что такую подавляющую речью было вполне в духе главы рода Су, так что удивляться не приходилось.
И все же, долю упрямого характера собственной сестры Е Юйчу знала прекрасно.
А уж сколь утонченным умом обладала Е Цзиньюй — она-то сразу разглядела корень проблемы: судя по всему, Су Хэн не мог выполнить обязательства по поставке именно из-за этой несговорчивой старухи.
Здравствуйте, бабушка, меня зовут Е Цзиньюй, я культурный консультант Хуацзянского аукционного дома. — Как и ожидалось, Е Цзиньюй заговорила первой, открыто и непринужденно протягивая руку для приветствия, попутно представив стоявшую рядом молчаливую Е Юйчу: — Это моя младшая сестра, Е Юйчу.
Та вежливо слегка поклонилась: Здравствуйте, бабушка.
Для меня большая честь получить приглашение от господина Су Хэна и лично посетить вашу почтенную семью. Прошу прощения за причиненное беспокойство. Однако отказаться от столь щедрого предложения господина Су было бы верхом бестактности для такого младшего специалиста, как я. К тому же, — Е Цзиньюй улыбнулась, — господин Су — признанный мастер коллекционирования, и упустить возможность прикоснуться к его собранию я, будучи представительницей младшего поколения, просто не имела права. Уверена, вы поймете мои чувства. Бесконечно благодарна вам за то, что позволили мне и моей сестре остаться здесь на ночлег.
Е Юйчу мысленно похвалила сестру за этот ход.
Впустить божество легко, а вот выпроводить обратно — целая проблема. Раз уж их пригласил сам «господин Су», сколь бы властной ни была эта старуха, третировать посторонних людей просто так ей не пристало. Тем более что это последнее словечко «поддержка» прозвучало весьма двусмысленно.
Что же касается упомянутой вами сделки... — Е Цзиньюй держалась вежливо, изысканно, ни унижаясь, ни возвышаясь. — Простите, но поскольку сам учитель Су не уточнил деталей, Цзиньюй толком ничего не знает. Поэтому завтра я лично навещу учителя Су, чтобы во всем разобраться. Полагаю, столь любящий младших наставник никому не станет чинить препятствий, не правда ли, бабушка?
Лицо старой госпожи Су помрачнело: она прекрасно понимала, что при всей своей внешней грозности проиграла словесную дуэль, отчего на сердце скребли кошки. На беду, Пинтин недовольно запротестовала:
Прабабушка, ты же сама сказала, что гость есть гость, неужели моим подругам нельзя остаться на пару ночей?
Старая госпожа бросила на внучку свирепый взгляд: Не суйся, когда взрослые разговаривают! Грудь ее тяжело вздымалась от гнева, но поделать она ничего не могла. Пришлось позвать служанку, чтобы та проводила девушек в комнаты восточного крыла, после чего она сжечь готовая от злости удалилась.
Заметив, что старуха и девочка отошли на почтительное расстояние, Е Юйчу, шагая вслед за служанкой в восточное крыло, тихо вздохнула: Ты совсем не боишься довести старушку до сердечного приступа?
С чего бы вдруг, — весело улыбнулась Е Цзиньюй. — Старая лисица, всю жизнь купавшаяся в роскоши, еще ого-го какая крепкая.
Е Юйчу: [...]
Е Цзиньюй прекрасно понимала: хотя формально они одержали верх, сейчас старуха кипит от ярости, и соваться ей на глаза — чистой воды глупость, ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же ей удалось выторговать главное — возможность поговорить с самим Су Хэном, а завтра предстояло выдержать еще одну тяжелую битву. Так что сегодня лучше всего как следует расслабиться.
Стоял третий час пополудни, солнце светило вовсю — по мнению Е Цзиньюй, идеальная погода для того, чтобы вволю отоспаться и навести красоту.
Она тщательно смыла макияж и, взглянув на сестру, у которой даже при абсолютно чистом лице кожа оставалась белоснежной и нежной, шутливо ущипнула ее за щечку. Зажмурившись и изображая показную обиду, она протянула: Пойду досыпать, Юйчу, хочешь составить сестре компанию в сладких снах?
У Е Юйчу со лба сорвалась тяжелая капля пота: [...] Ее обожаемая сестрица по-прежнему не брезговала никакими шуточками.
Отдыхай, а я пойду поищу родовой храм. — Приняв твердое решение, Е Юйчу вышла из комнаты.
То ли дело было в атмосфере старой усадьбы, то ли в излишке свободного времени, но тайна древнего бронзового треножника манила ее все сильнее. Поскольку они поселились в восточном крыле, родовой храм, разумеется, должен был находиться на западе. Вот только в усадьбе оказалось столько построек, что дворы и дворики петляли один за другим. На всем пути ей не встретилось ни единой живой души, вокруг царила абсолютная тишина, и собственные шаги звучали удивительно звонко.
Зимний полдень радовал мягким, не слепящим глаза солнцем. Оно не грело, но воздух был свежим и чистым, а отражавшийся от лежащего на земле снега свет казался хрустально-белым и необычайно красивым. Е Юйчу постепенно потеряла счет направлениям, решив, что все равно крутится внутри владений семьи Су, и просто доверилась шагам, бродя куда глаза глядят.
Общее направление вроде бы было западным, но вот куда именно она забрла, было уже совершенно непонятно.
Вдруг мимо нее пронеслись несколько детей. Она хотела поймать кого-нибудь и расспросить дорогу, но ребятня бежала так быстро, наперегонки, будто у них было какое-то крайне важное дело. Ей всё равно спешить было некуда, поэтому она просто встала в уголок, наблюдая, как весело они резвятся.
Детвора немного устала и остановилась возле высокой глухой стены, сбившись в кучку и о чем-то оживленно шепчась.
Е Юйчу стало любопытно, она подошла поближе и с улыбкой спросила: Вы чем тут занимаетесь?
Ребенок испуганно уставился на внезапно появившуюся взрослую и настороженно ответил: Н-не твое дело.
Е Юйчу приподняла брови и поддразнила: Раз так совеститесь, неужто собрались перелезать через стену?
Ее догадка попала в самую точку. Самый младший из мальчишек глуповато вытаращил глаза: Откуда ты знаешь?!
Е Юйчу усмехнулась, глядя на их вспотевшие лбы, и внезапно почувствовала удивительную легкость и радость на душе. Необъяснимая одержимость бронзовым треножником куда-то испарилась, ей захотелось поболтать с этими милыми детьми.
Эта стена слишком высокая, вы что, собираетесь встать друг другу на плечи?
В глазах маленького мальчишки мелькнуло восхищение: Ну... Маомао и Дапан бросили жребий, кто проиграл — тот внизу. — Е Юйчу посмотрела на упомянутых Маомао и Дапана: Маомао был высоким и плотным, Дапан — низким и толстым...
Хм, в общем, кто бы ни оказался внизу, опора из него выйдет надежная.
Сама банда ребятишек, конечно, не могла оценить иронию в мыслях Е Юйчу. Стоявшие рядом дети засуетились, подгоняя Маомао и Дапана.
Так дело не пойдет, — Е Юйчу подняла указательный палец, покачала им и сделала нарочито строгое лицо. — Вы же еще дети, кости у вас мягкие, если кто-то окажется внизу, ему плечи искривит, и потом никогда нормально не вырастете.
Врешь, учительница нам такого не говорила!
Вот именно! Мы в прошлый раз наступили на Дапана, и ничего у него не искривилось! — Е Юйчу прищурилась, подошла к Дапану и легонько положила руку на плечо мальчика: — Это вот сюда вы в прошлый раз наступили?
Дапан кивнул. Пальцы Е Юйчу слегка изменили положение, она чуть надавила, и Дапан тут же истошно завопил:
Ну да, вроде не искривилось, но опасненько же, — заметила она. Дапан заголосил на всю округу: Ой-ой-ой, больно!
На самом деле Е Юйчу применила лишь легкий прием из боевых искусств, надавив на мышцы и сухожилия ребенка. Но вся компания вокруг разом остолбенела.
Воспользовавшись моментом, Е Юйчу подлила масла в огонь: Теперь верите моим словам? Я вообще-то полицейский, а полицейские ловят плохих дядей, с какой стати мне вас обманывать?
Дети переглянулись друг с другом, потом со сложными выражениями на лицах посмотрели на Е Юйчу и дружно бросились врассыпную.
Только Дапан так и остался стоять на месте с бледным лицом, заикаясь: М-мои кости... правда искривились? Е Юйчу поняла, что заигралась. Изначально она просто хотела отучить ребятню от опасной затеи с живой пирамидой, но эффект превзошел все ожидания. Она поспешила успокоить пухляка: Нет-нет, это у тебя просто мышцы с непривычки ноют, съешь вечером на один куриный окорочок больше, и всё пройдет.
Дапан шумно выдохнул, покрывшись то ли от жара, то ли от холода испариной, и на ватных ногах собирался было ретироваться. Тут Е Юйчу окликнула его: Эй, погодите-ка, а зачем вам вообще понадобилось перелезать через стену?
Дапан замялся: Хотели посмотреть на змею, которая там живет.
А?
Там живет маленькая прабабушка. Все говорят... что она вырастила огромную белую змею, рисует для нее картины и даже спит с ней в обнимку. Куда бы ни шла — всегда носит с собой еду, чтобы покормить ее. А когда стоит хорошая погода, выносит змею погреться на солнышке.
Е Юйчу: [...]
Мы подумали, раз сегодня солнце и тепло... решили проверить, не гуляет ли змея во дворе.
А почему просто не постучать в дверь и не войти? — не поняла Е Юйчу.
Дапан яростно затряс головой: Дверь заперта, маленькая прабабушка рисует для змеи, шуметь нельзя. Иначе змея съест маленькую прабабушку. А кто подглядывает — того она тоже съест. Выпалив это, Дапан пустился наутек. Оставив Е Юйчу стоять с отвисшей челюстью.
История прямо-таки с неожиданным поворотом, — мысленно усмехнулась она. — Зимость же вообще-то в спячку впадают, нет? Погодите... неужели там и правда есть змея? Е Юйчу с грустью осознала, что ничем не отличается от этих детей — ей тоже стало любопытно.
Она оглянулась по сторонам — никого.
Ворота, покрытые алой краской, были наглухо закрыты. Похоже, всё и вправду обстояло так, как говорили ребятишки — заперто изнутри. Тогда...
Е Юйчу сделала пару шагов назад: Заглянуть одним глазком ведь не противозаконно?
Благодаря отличной физической подготовке, да и сама стена была сплошь в выбоинах и неровностях — торчавшие кирпичи служили прекрасной опорой для ног — она в два счета взгромоздилась наверх.
Высунув голову, она увидела во дворе раскидистое старое дерево гинкго и небольшой пруд, покрытый ледяной коркой.
Е Юйчу глубоко вздохнула, еще раз внимательно огляделась — змеи действительно не наблюдалось. Ей стало одновременно смешно и неловко: и надо же было поверить детским байкам?
Погодите...
Ей вдруг показалось, что у нее рябит в глазах: откуда здесь взялся светящийся белый олень?
Опоры под ногами почти не было, носки туфель уже начали ныть от напряжения. Она попыталась переступить, но поняла, что следующее движение требует опереться на руки, повернуться боком и... совершить нечто неловкое — забраться верхом на стену.
Сидеть верхом на стене, раскинув ноги.
Средь бела дня выделять подобный трюк — верх неприличия. Но лениться хотелось еще больше, упорно держаться на одних носках не было сил. Еще раз окинув всё вокруг взглядом и убедившись, что ни души не видно и звуков не слышно, она, отбросив сомнения, ловко уселась на стену верхом.
Ты что здесь делаешь?
Е Юйчу остолбенела, услышав снизу низкий, прохладный голос.
Она опустила голову и встретилась взглядом с парой глубоких, сияющих черных глаз. Словно свежий, бодрящий ветерок пронесся по лицу, напоминая, что ее пикантная поза застигнута врасплох.
Длинные волосы незнакомки водопадом спадали за спину, переливаясь подобно черному нефриту, и струились до самой поясницы. Она слегка запрокинула голову, ее чистый, глубокий взгляд был прикован к ней, губы чуть сжаты, а красивый изгиб подбородка отчетливо вырисовывался в лучах мягкого солнца.
Белая рубашка, черные брюки — наряд, столь привычный для Е Юйчу. Верхние пуговицы расстегнуты небрежно, обнажая тонкую шею, белую, как отборный жирный нефрит.
Цзиньюй? Нет, Цзиньду?
Е Юйчу застыла, сраженная собственным выводом, и тупо уставилась на нее.
...Как она здесь оказалась?
http://bllate.org/book/19141/1879929
Готово:
