Я виновато ухмыльнулся Ли Сюаньяну:
— Простите, я не со зла, просто в тот момент растерялся и не знал, как к вам обратиться. Вообще-то я знаю, что называть вас по имени — самый беспроигрышный вариант, но вы ведь сами запретили...
Мой голос постепенно затихал: перед лицом разгневанного Ли Сюаньяна подобные оправдания выглядели жалкими и неубедительными и, казалось, ничуть не могли унять его гнев.
Однако, к моему удивлению, Ли Сюаньян не вышел из себя. Выслушав мои объяснения, он лишь сухо бросил:
— Серьезно сомневаюсь в твоей памяти. Так хорошо запомнить то, что я говорил много дней назад, и напрочь забыть, что я сказал вчера — смотри, того и гляди до маразма дойдешь!
— А? — опешил я. — Похоже, симптомы старческого маразма именно такие! Неужели эти дни измотали меня настолько, что я впал в маразм раньше времени?
— Чего застыл? Живо в машину, поехали, а то снова в пробку встанем.
Пока я хлопал глазами, Ли Сюаньян уже обошел меня и направился к выходу из отеля.
Последующий час с лишним пути до кинобазы обещал стать для меня настоящей пыткой. Я сидел рядом с Ли Сюаньяном, совершенно не представляя, как себя с ним вести. Впрочем, Ли Сюаньян больше не стал меня изводить — лишь попросил планшет и углубился в чтение сценария.
Умирая от скуки, я перевел взгляд за окно. Однообразные пейзажи стремительно проносились мимо, постепенно сливаясь в мерный монотонный поток, который подействовал на меня убаюкивающе, и меня стало клонить в сон.
Не знаю, сколько времени прошло, но резкий тормоз, который дал Лао Бай, вывел меня из забытья. Боже мой, я ведь заснул! Если Ли Сюаньян заметил, чего доброго, припомнит мне все грехи разом. Я торопливо выпрямился, но тут же заметил, как с моих плеч соскользнуло тонкое одеяло.
От увиденного меня бросило в холодный пот: я сразу узнал это легкое ворсистое одеяло Ли Сюаньяна. Когда он смертельно уставал и пытался урвать хоть пару минут сна в машине, я сам накрывал его им. И теперь его одеяло лежало на мне — неужели это значит, что он давным-давно заметил, как я заснул?
Я в ужасе повернулся к Ли Сюаньяну и обнаружил, что он, прислонившись к оконному стеклу, тоже крепко спит. Спал он спокойно, уголки его губ слегка приподнялись, тронутые легкой, очаровательной улыбкой. Вечно в разъездах, пашет на износ, во всем дотошен и педантичен — наверное, жутко устает от такой жизни! Должно быть, так оно и есть: по крайней мере, в реальности я еще ни разу не видел, чтобы он улыбался от чистого сердца. Улыбки на его плакатах и в журналах всегда казались такими фальшивыми, застывшими масками. Пожалуй, только эта сказочная улыбка во сне была истинным отражением его чувств. Кого же он встретил в своем сновидении, раз она заставила его так тепло и безмятежно улыбнуться?
Улыбка Ли Сюаньяна передалась и мне, задев самые сокровенные струны души — в глубине души я все-таки человек мягкосердечный. Каким бы холодным он ни казался на первый взгляд, в нем все же живет нежность, он — одинокий человек, способный на самые простые человеческие чувства. Я взял лежавшее на коленях одеяло и осторожно укрыл им Ли Сюаньяна.
Лао Бай, сидевший за рулем, заметил мое движение и с улыбкой произнес:
— Только что Ян-шао увидел, что ты задремал, и велел мне прибавить температуру на кондиционере, а сам укрыл тебя пледом. Кто же знал, что пройдет совсем немного времени, и он вырубится следом за тобой.
Я тяжело вздохнул:
— Эх, шеф просто мастер! Я же отвернулся к окну и притворился, что любуюсь пейзажем, а он все равно заметил, что я сплю.
Лао Бай бросил на меня через зеркало заднего вида странный взгляд:
— Сказал тоже, Цинжуй! Ты когда засыпаешь, и впрямь ничего вокруг не соображаешь? Вовсе не Ян-шао тебя раскусил — ты сам носом клюнул и завалился прямо на него, вот он и заметил.
http://bllate.org/book/19126/1878306
Готово:
