Готовый перевод Galactic Power Couple / Звёздный брак сильнейших: Глава 20

К тому же в этот момент он уже добрался до конца вентиляционной шахты, за которой начиналось вентиляционное оборудование. Стиснув зубы, он достал размягчитель металла и намазал его на стенки трубы, а затем ударом ноги выбил разъеденный металл и рыбкой выпрыгнул наружу.

Жуки последовали за ним. Сделав несколько кувырков по земле, Чжоу Цзинь тяжело задышал и поднялся на ноги. Почувствовав, что в глазах начинает слегка двоиться, он с трудом опознал оружейную складскую, растворил реагентом одну из её стен, на ощупь ухватил первую попавшуюся стяжку и закрепил её на поясе. Затем он нажал на кнопку на ремне, и его мгновенно окутала прозрачная сфера. Напоследок Чжоу Цзинь схватил ближайшее оружие и, заметив, как из вентиляционного отверстия хлынули панцирные крабы-одиночки, с размаху пнул стену оружейной.

Стоило помещению соединиться с открытым космосом, как чудовищное отрицательное давление высосало наружу всё, что находилось внутри. Панцирные крабы-одиночки не успели опомниться, как их мгновенно выбросило наружу. Чжоу Цзинь почувствовал лишь, как всё вокруг закружилось в бешеном водовороте, а затем его поясницу неожиданно с силой стянуло. Словно собираясь переломить его пополам, эта сила остановила его полет в дальний космос и закрепила на внешней обшивки звездолёта.

Олдрич, сгораемый от нетерпения и тревоги, ждал, когда Чжоу Цзинь ответит на вызов, и одновременно молча противостоял чёрному меху. Казалось, обе стороны оценивали друг друга, но никто не решался сделать первый шаг.

Внезапные перемены произошли в одно мгновение. В казавшемся цельным и герметичным корпусе звездолёта внезапно образовалась брешь, откуда кувыркаясь вывалилась стая разномастных панцирных крабов-одиночек и в тот же миг исчезла в пустоте. Сразу после этого оба меха заметили парящую у борта корабля фигуру в серо-синей одежде, зацепленную страховочным тросом.

— Чжоу Цзинь! — Олдрич среагировал мгновенно. «Серебряное крыло» тут же оказалась рядом с кораблём, и пилот подался вперёд, пытаясь вытащить Чжоу Цзиня. Чёрный мех сделал шаг навстречу и на полной мощности пошёл на таран. Хотя Олдрич увернулся изо всех сил, его всё же отбросило на несколько шагов по диагонали.

В глазах Олдрича вспыхнула смертная тодность. Противник остановился, ледяным взглядом глядя на Олдрича, вытащил длинный клинок из сплава и заступил дорогу перед Чжоу Цзинем.

— Неужели это новый мех Федерации? — «Серебряное крыло» крайне удивилась столь явному защитному поведению противника.

— Тогда он должен был спасти его сразу, а не стоять в стороне, наблюдая за всем этим безобразием, — бросил Олдрич, оценивая расстояние между противником и Чжоу Цзинем. Слишком близко: на дистанции менее двух прицельных дальностей применять тяжелое энергетическое оружие было невозможно.

Чёрный мех не дал Олдричу времени на раздумья. Без всяких церемоний он взмахнул длинным клинком и нанёс удар сверху вниз, причём по лезвию пробежали синие разряды тока.

— Чёрт! — яростно выругался Олдрич и резко отскочил назад. — Отойди дальше, на таком расстоянии мы заденем Чжоу Цзиня.

Однако противник явно раскусил его замысел. Увидев, что Олдрич отступил на тридцать прицельных дальностей, он не стал преследовать его, а тут же вернулся к Чжоу Цзиню. Держа в руке клинок, мех неподвижно замер в ожидании, словно охотник у норы, с полнейшим хладнокровием выжидая свою жертву.

Олдрич был близок к безумию. Чжоу Цзинь не шевелился, и он не мог понять, в каком тот вообще состоянии. Впрочем, судя по тому, что парень догадался привязать себя тросом, Олдрич заставил себя мыслить оптимистично: разрушение корабля не было для Чжоу Цзиня полной неожиданностью, он всё продумал заранее. Но даже при всей наивной надежде Олдрич прекрасно понимал: какими бы ухищрениями Чжоу Цзинь ни обеспечил себе временную безопасность, исход столь долгого пребывания в открытом космосе был очевиден без всяких слов.

Чёрный мех явно не собирался позволять Олдричу спасти Чжоу Цзиня, но, казалось, и сам не планировал убивать его собственными руками. Его демоническая фигура словно замерла в ожидании, позволяя времени довершить дело с Чжоу Цзинем.

Олдрич никогда прежде не испытывал столь глубокого отчаяния. Он оказался загнан в угол, на лбу вздулись вены, а глаза налились кровью.

Коммуникатор внезапно ожил:

— Чжоу Цзинь!

Раздался слабый голос Чжоу Цзиня:

— Отступи на сто прицельных дальностей. — В конце короткой фразы его голос почти сошёл на нет.

Олдрич машинально хотел спросить почему, но тело среагировало быстрее разума, и он немедленно отступил в соответствии с приказом Чжоу Цзиня. Его манёвр явно озадачил чёрный мех: корпус противника чуть качнулся, принимая позу для погони, но в последний момент тот сдержался и остался стоять на месте рядом с Чжоу Цзинем.

В тот самый миг, пока мех был отвлечён, из укрытия Чжоу Цзиня с резким шипением вырвалась струя замедлителя, мгновенно оплетя правую ногу чёрного меха. Замедлитель обычно использовался для защиты кораблей, повреждённых в бою: он позволял моментально сбить температуру корпуса, чтобы экипаж не сварился заживо.

Пара красных глаз чёрного меха опустилась на собственную правую ногу, выражая немое недоумение происходящим. Замешательство длилось недолго и тут же разрешилось: металл на его правой ноге плавился с видимой глазу скоростью.

Это был вовсе не замедлитель!

Пылающие алые глаза меха переметнулись с правой ноги на Чжоу Цзиня. Заметив движение противника, Олдрич, прекративший отступление в ту же секунду, когда брызнул замедлитель, мгновенно переместился и со всего маху протаранил чёрный мех.

Затем он развернулся, зачерпнул манипулятором пространство и зажал Чжоу Цзиня в ладони.

— Отлично, — раздался из динамиков чёрного меха механический, леденящий душу голос. — Чжоу Цзинь, я запомнил тебя.

Произнеся это, мех больше не ввязывался в бой. Он крутанулся на месте и в несколько мгновений растворился в космической глуши.

Олдрич тяжело выдохнул и немедленно перенёс Чжоу Цзиня в кабину пилота.

Чжоу Цзинь уже потерял сознание. Кожа, не прикрытая одеждой, была сплошь усеяна синяками, и Олдрич бережно уложил его в медицинскую капсулу. «Серебряное крыло» мгновенно провела сканирование.

— Ох, проблемы очень серьёзные.

Сердце Олдрича сжалось:

— Какие проблемы?

— Все жизненные показатели крайне низкие, почти на грани минимальных значений. Множественные ушибы тела, перелом одного ребра, впрочем, пара дней лечения всё исправят.

Олдрич нетерпеливо оборвал её:

— Так что же здесь очень серьёзного?

— Помнишь, я говорила тебе, что он подходит к возрасту половой зрелости? Кажется, у Чжоу Цзиня начинается течка.

Олдрич замер: «…» — в этот момент в его голове не было ни единой толики романтических мыслей. — Нет, течка в таком состоянии убьёт его!

Течка омеги длится несколько дней. Расход физических сил и энергии в этот период колоссален: все функции организма мобилизуются для подготовки к метке и зачатию. В норме даже здоровый омега после течки чувствует себя измождённым, что уж говорить о нынешнем состоянии Чжоу Цзиня. Более того, при его нынешних показателях оставалось лишь гадать, переживёт ли он вообще этот период.

— Тогда остаётся только колоть подавители, — с сожалением протянула «Серебряное крыло». Будь состояние Чжоу Цзиня хоть чуточку лучше, она, пожалуй, подбила бы Олдрича пометить его. Даже если не ставить окончательную метку, можно было сделать временную.

Беда в том, что все показатели Чжоу Цзиня уже приближались к критической отметке, и его первая течка наступила в самый неподходящий момент.

— Возвращаемся к И Мину, у него наверняка найдётся способ достать всё необходимое.

Открыв глаза, Чжоу Цзинь увидел прозрачный купол медицинской капсулы и ощутил нереальность происходящего: неужели он всё ещё жив? Он попытался слегка пошевелить пальцами, но это далось с трудом — мозг словно потерял контроль над телом, и даже малейшее движение потребовало невероятных усилий. Разумеется, он помнил всё, что произошло незадолго до этого. Чудом уцелеть в такой мясорубке — уже великая удача, и сейчас было совсем не время проявлять упорство, поэтому он благоразумно отказался от дальнейших попыток перебороть слабость.

Стоило ему полностью расслабиться, а сознанию — проясниться, как он с удивлением почувствовал по всему телу странный, неестественный жар.

Лихорадка? — озадаченно подумал он. Пережив раннее детство, когда омеги наиболее уязвимы и часто погибают, Чжоу Цзинь почти никогда не болел. Подобная выносливость среди омег встречалась один на миллион, из-за чего он напрочь забыл, каковы симптомы обычной простуды.

Он слегка повернулся, желая сменить позу, но в груди тут же отозвалась тупая боль — о своём существовании напомнило ещё не срастшееся ребро. Чжоу Цзинь поспешно заставил себя расслабиться. Когда боль утихла, новую волну жара подхватило странное ощущение внутренней пустоты, накатившее на него с головой.

Чжоу Цзинь невольно застонал.

До него наконец дошло, что дело вовсе не в лихорадке:

— Чёрт, — тихо выругался он.

В памяти всплыли заученные наизусть на уроках анатомии строчки, четко соотносившиеся с его симптомами: повышение температуры, сменяющее боль чувство пустоты, стремительное высвобождение феромонов, порождающее густой природный запах, и невероятно чувствительная кожа, от малейшего трения которой тело отзывалось бурной реакцией.

Каждый омега знает эти термины наизусть.

Чжоу Цзинь понял, что абсолютно не вовремя вошел в стадию первой течки. Сдерживая рвущийся наружу стон, он скосил глаза, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь поблизости.

В поле зрения возник бородатый мужчина. Бросив взгляд на порозовевшего от жара Чжоу Цзиня внутри капсулы, он тут же выкрутил вентиляцию на максимум, и сладковатый дурман в капсуле наконец рассеялся.

— Сейчас я вколю тебе немного подавителя, — произнёс мужчина, открывая крышку капсулы, и сделал инъекцию.

Препарат подействовал быстро: изнуряющий жар в теле Чжоу Цзиня немного отступил, но исчез не до конца. Дозы явно не хватило.

— Твое состояние скверное, — заметив замешательство на лице парня, пояснил собеседник. — Если ввести всю дозу сразу и полностью заглушить течку, это вызовет гормональный сбой и повлечет за собой другие проблемы. Придется колоть подавители поэтапно. Не переживай, остался всего один укол, через пять часов сделаем.

Чжоу Цзинь моргнул, давая понять, что расслышал и всё понял.

— Да, кстати, — спохватившись, что забыл представиться, мужчина добавил: — Меня зовут И Мин. Олдрич привез тебя ко мне. Войти сюда он пока не может, но как только закончим с подавителями, ты сможешь его увидеть.

Причина, по которой Олдрич не мог войти, была очевидна. Чжоу Цзинь снова моргнул в знак согласия.

И Мин проверил настройки капсулы, подкрутил пару параметров, после чего взял упаковку с высококонцентрированным питательным раствором и поднёс к губам Чжоу Цзиня:

— Прокуси край.

Прохладная, едва сладковатая жидкость полилась в горло, помогая окончательно сбить температуру. Убедившись, что Чжоу Цзинь выпил всё до капли, И Мин велел:

— Отдыхай. При твоем нынешнем состоянии для скорейшего восстановления нельзя делать ничего, кроме как спать.

Проводив его взглядом, Чжоу Цзинь закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

Между сном и бодрствованием до его слуха первыми донеслись голоса спорящих Олдрича и И Мина.

— Почему он до сих пор не проснулся? Ты же говорил, что он очнется быстро! — в голосе Олдрича сквозило крайнее раздражение.

И Мин, которому отчаянно хотелось вытолкать за дверь человека, задававшего один и тот же вопрос раз по восемьсот, огрызнулся:

— Так иди и разбуди его сам, раз такой умный.

— …Это не скажется на его восстановлении?

И Мин знал Олдрича уже пять лет и понятия не имел, что тот способен опуститься до такой степени паранойи и тревожности. Судя по его девяностолетнему жизненному опыту, омег вообще не нужно добиваться — достаточно пометить во время течки, и дело с концом. Хотя ухаживания за омегами в последнее время не были редкостью, вести себя столь осторожно, робко и запуганно мог, пожалуй, только Олдрич.

Неужели чрезмерно высокий уровень духовной силы вредит интеллекту? И Мин ломал голову, но так и не находил ответа.

Олдрич прильнул к прозрачному стеклу медицинской капсулы, вглядываясь в лицо Чжоу Цзиня:

— И Мин, мне кажется, Чжоу Цзинь выглядит неважно. Слишком бледный. Может, добавим ему питательных веществ?

— Лицо такое бледное… Вдруг в организме остались токсины?

И Мин пропускал его слова мимо ушей. Пока Чжоу Цзинь не придёт в себя, Олдрич будет бесконечно погружаться в подобные, казавшиеся специалисту совершенно безумными предположения — и это несмотря на то, что монитор медицинской капсулы чёрным по белому показывал стабильное восстановление всех показателей.

Ну просто глупец слепой!

Сознание Чжоу Цзиня постепенно прояснялось под непрекращающееся бормотание Олдрича. Открыв глаза, он встретился взглядом с заглядывающим в капсулу мужчиной.

— Очнулся, очнулся, очнулся! — Олдрич мгновенно откинул крышку капсулы и, склонившись над ним, выпалил: — Как ты себя чувствуешь?

Чжоу Цзинь посмотрел на него: казалось, Олдрич не спал целую вечность. У него был ужасный цвет лица, растрёпанные золотистые волосы торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо, а губы покрылись сухими трещинками. Чжоу Цзинь пару раз перевёл взгляд на губы Олдрича, окончательно убедившись, что монотонный зуд в ушах, не дававший ему покоя во сне, исходил именно от этого человека.

Заметив, что Чжоу Цзинь упорно пялится на него, Олдрич почувствовал, как сердце пропустило удар. Невольно затаив дыхание, он тихо позвал:

— Чжоу Цзинь? Чжоу Цзинь?

— Ты кого зовёшь?

Краска мгновенно сошла с лица Олдрича. Он схватил за плечо И Мина:

— Что происходит? Почему он не помнит, кто он такой?

И Мин ошеломленно посмотрел на Чжоу Цзиня — когда тот приходил в себя в прошлый раз, память его явно не подводила.

Увидев И Мина, Чжоу Цзинь мгновенно вспомнил о своей течке. Прислушавшись к собственным ощущениям, он обнаружил, что гнетущее чувство покинутости и отчаянной потребности к чему-то прижаться полностью исчезло, температура вернулась в норму — судя по всему, И Мин уже ввёл ему оставшуюся дозу подавителя.

— Спасибо вам, мистер И Мин.

Сгораемый от беспокойства Олдрич замер. Он перевёл ошеломлённый взгляд с Чжоу Цзиня на И Мина и обратно:

— Это ещё что?

— Ты слишком шумишь, — Чжоу Цзинь протянул палец и упёрся им в лоб Олдрича, отталкивая назад лицо, норовившее прижаться к его собственному. — Твоё болтание донимало меня даже во сне. Ты вообще осознаешь, что я больной человек и мне нужен покой?

Олдрич: «Пальцы у Чжоу Цзиня такие тонкие и длинные…»

Чжоу Цзинь не подозревал о бурных внутренних монологах одержимого фаната. Проверив свои силы, он убедился, что ребро срослось и больше не сковывает движений, а потому медленно приподнялся.

— Я всё это время был как в тумане, и только сейчас вспомнил: мистер И Мин, это вы тот самый знаменитый мастер мехов? — увидев кивок И Мина, он протянул ему правую руку. — Не ожидал, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах. Мой отец очень восхищался вами.

Заметив недоумение на лице И Мина, Чжоу Цзинь пояснил:

— Мого отца зовут Цянь Цзюнь.

Теперь настала очередь И Мина пораженно замереть:

— Твой отец — Цянь Цзюнь?

— Да. В своем дневнике он упоминал вас и искренне восхищался вашим талантом. Он был невероятно счастлив, когда вы вместе работали над созданием меха класса А.

Только теперь И Мин заметил протянутую руку Чжоу Цзиня и поспешно подался вперёд для рукопожатия. Олдрич, брошенный на произвол судьбы в стороне, среагировал мгновенно и с размаху отбил руку учёного. Звонкий шлепок заставил обоих уставиться на него.

— Я сам помогу ему встать, а ты иди принеси бутылку питательного раствора, — с невозмутимым видом отдал распоряжение Олдрич.

И Мин погладил раскрасневшуюся тыльную сторону ладони, мысленно напоминая себе, что этот тип — спаситель его жизни и друг по переписке, так что выбрасывать его за борт пока рано, хотя совесть этого наглеца, ослепленного похотью, уже давным-давно сожрали жуки.

Чжоу Цзинь увернулся от руки Олдрича и медленно выбрался из медицинской капсулы. Хотя все показатели и вернулись в пределы нормы, они всё ещё балансировали на нижнем пороге, из-за чего он чувствовал некоторую слабость.

— У меня есть вопрос: вам случайно не известно, чьих рук дело тот чёрный мех класса S?

И Мин и Олдрич переглянулись.

— Ты уверен, что в твоем нынешнем состоянии стоит об этом говорить?

Чжоу Цзинь улыбнулся:

— Я слишком долго лежал пластом, мне нужно немного подвигаться, прежде чем я снова залегу в капсулу. Не переживайте.

Вспомнив упрямый нрав Цянь Цзюня, И Мин решил, что сын наверняка унаследовал эту черту характера. Спорить он больше не стал, протянул Чжоу Цзиню питательный раствор и, находясь под бдёжным, волчьим взглядом Олдрича, предельно аккуратно и осознанно взял бутылочку за самый краешек, исключая даже малейшую вероятность случайного прикосновения к пальцам парня.

Наблюдавший за этим Олдрич с довольным видом бросил на него одобряющий взгляд.

— Сначала выпей это, — сказал И Мин и вывел на экран запись, оставленную «Серебряным крылом». Перед ними возник голографический образ чёрного меха.

И Мин прокрутил изображение: линии корпуса были невероятно плавными, а чёрный сплав идеально сливался с космической темнотой — если бы не красные светящиеся глаза меха, заметить его в пустоте визуально было бы практически невозможно.

Вокруг меха высвечивались данные сканирования «Серебряного крыла». И Мин уже успел бегло изучить их, но, глядя на экран снова, не удержался от восхищения:

— Хотя я понятия не имею, кто его создал, этот человек — настоящий гений.

Он продолжил с нарастающим восторгом:

— Дизайн линий свел трение к минимуму. Характеристики металла просто поразительны: это какой-то новый, неизвестный нам сплав. Он невероятно лёгкий, легче «Серебряного крыла» на добрые пару десятков тонн, но при этом прочность чудовищная. Впрочем, его главные достоинства кроются вовсе не в этом, ты просто обязан взглянуть на график! — он перетянул к Чжоу Цзиню блок данных. — Видишь? Коэффициент изгиба невероятно высок, а это значит, что мех способен к трансформации. Представляешь, он ведь даже не класса S, строго говоря, это минус две буквы S!

— Минус две буквы S? — пробормотал Чжоу Цзинь, бегло просматривая цифры. — Из-за слишком низкого коэффициента памяти формы?

И Мин посмотрел на него с одобрением:

— Именно. Параметры металлической памяти слишком низкие, после трансформации материал не сможет вернуться в исходное состояние. Даже если превращение удастся, оно будет одноразовым. При такой конфигурации это просто преступное расточительство.

Чжоу Цзинь в упор посмотрел на те леденящие кровь красные глаза:

— Если даже мистер И Мин не способен создать нечто подобное, то чьих это рук дело? И кто пилотирует этот мех?

При упоминании об этом И Мин немного сник:

— Я считаю себя главным мастером мехов во Вселенной, а «Серебряное крыло» — венец моих многолетних трудов, но по сравнению с создателем этой машины я… — он замялся, но честно признал: — Отстал на целую пропасть.

— «Серебряное крыло» спроектировали вы? — уточнил Чжоу Цзинь.

— И что?

— Мне всегда было любопытно, кто написал базовые настройки программного обеспечения для «Серебряного крыла». Уж больно оно… с придурью.

И Мин: «…»

Олдрич: «…»

В комнате повисла короткая неловкая пауза, во время которой Олдрич и И Мин единогласно решили обойти этот щекотливый вопрос стороной.

Чжоу Цзинь не заметил этого и продолжил:

— Для меха класса S столь страстное увлечение сводничеством — это поистине нечто непостижимое. — Взгляд Чжоу Цзиня принялся блуждать между лицами Олдрича и И Мина. — Крайне сомнительный вкус.

Последние слова он произнёс, уставившись прямо на Олдрича, так что адресат был более чем очевиден. В дневниках Цянь Цзюня Чжоу Цзинь читал об И Мине как об очень интересном, мыслящем, остроумном и жизнерадостном юноше-бете, дружба с которым — поистине великая удача.

Испытывая к Цянь Цзюню глубочайшее, неосознанное даже им самим благоговение, Чжоу Цзинь автоматически решил, что дурацкие базовые настройки прописал Олдрич. Впрочем, в этом была своя логика — в конце концов, настраивать мех под себя обычно должен его владелец.

http://bllate.org/book/19101/1876111