Готовый перевод The Male Bug Princess Becomes Empress Through Her Looks / Принц-самозванец покоряет императора своей красотой: Глава 22

Падение Се Моюня не нанесло ущерба его жизненно важным силам, однако он неудачно ударился поясницей о краешек стола, и теперь его бок украшал огромный сине-багровый синяк.

Хотя это никоим образом не мешало его повседневной жизни, он всё же с самым серьёзным видом вызвал в резиденцию императорского лекаря, который щедро обмотал его несколькими слоями марли.

Ши Жосянь, наблюдая из-за окна за тем, как Се Моюнь хмурит брови, обратился к Ла Бисинь:

— Кажется, муж мой тяжело ранен.

Ла Бисинь кивнула:

— Да.

И всё же её не покидало смутное ощущение, что что-то здесь не так.

Зачем накладывать марлевую повязку на синяк, который находится сбоку?

Внутри комнаты лекарь тихо произнёс:

— Девятый принц, это ранение не столь уж серьезно. Если вы непременно хотите подлечиться отваром традиционной медицины... мне остаётся лишь прописать вам успокаивающие средства, выводящие жар.

Се Моюнь велел:

— Ничего страшного, ступай составь рецепт, а затем присылай снадобье трижды в день. Запомни лишь одно: лекарство нужно подавать непременно в присутствии Супруги девятого принца.

Лекарь недоумевал, однако прекрасно знал, что лишние вопросы задавать не стоит; раз девятый принц отдал приказ, ему оставалось лишь подчиниться.

Сделав вид, будто не замечает взгляда Ши Жосяня, Се Моюнь чуть подтянул повыше соскользнувшую с плеча верхнюю одежду.

Когда Се Моюнь сгибал руку в локте, под одеждой то и дело проступали рельефные линии мускулов, скрыть которые не было никакой возможности.

Лишь после того как Ла Бисинь несколько раз окликнула Супругу девятого принца, Ши Жосянь растерянно моргнул и протянул:

— А?

— Если вы так переживаете за девятого принца, зайдите внутрь и взгляните сами. Ваши слова обращены к служанке, но глаза и сердце так и прикованы к девятому принцу.

И не просто прикованы к нему.

А точнее — к верхней части тела Се Моюня.

Точное место располагалось чуть ниже ключицы и выше мышц живота.

Ши Жосянь перехватил проходившего мимо лекаря:

— Доктор, мой муж тяжело ранен?

Лекарь, слегка помедлив, ответил:

— Нужно принимать по одной порции отвара утром, днём и вечером.

Лекарь ответил сущую правду.

Что же до степени тяжести ранения, то её Ши Жосяню предстояло оценить самостоятельно.

Ши Жосянь кивнул, похлопал себя по груди и пообещал:

— Тогда о муже позабочусь я, отныне всю марлю менять буду только я.

При одной мысли об этих ощущениях руки Ши Жосяня уже чесались от нетерпения.

Се Моюнь слегка нахмурился: почему он до сих пор не вошёл?

В этот самый момент Сюн Чумо, которого отправили в кладовую резиденции подсчитывать припасы, закончил работу и возвращался обратно — его отделяло от Ши Жосяня всего каких-то десяток с лишним метров.

В мыслях Се Моюня пронеслись тысячи вариантов, и он решил: раз уж затеял спектакль, играть нужно до конца.

Под пристальным взглядом Ши Жосяня Се Моюнь с видимым трудом поднялся на ноги, и его всегда твёрдая поступь на этот раз оказалась на редкость нетвёрдой.

Да почему же он до сих пор не входит?

Се Моюнь бросил короткий взгляд в сторону.

Ши Жосянь всё ещё нерешительно топтался на месте.

Между тем Сюн Чумо оставалось сделать всего несколько шагов до Ши Жосяня.

Се Моюнь поджал губы и принялся нарочно пошатываться.

Ши Жосянь поинтересовался у Ла Бисинь:

— У него ведь и ноги не пострадали, почему же он так шатается при ходьбе?

Ла Бисинь разделяла его недоумение и, немного подумав, ответила:

— Вероятно, задеты сухожилия и кости, это дает о себе знать.

Ши Жосянь наполовину поверил этому зрелищу, но в этот момент находившийся в комнате Се Моюнь изобразил такую нестерпимую боль, что если бы не опора на стол, он бы едва не рухнул.

Опираясь одной рукой о стол, а другой поддерживая поясницу, Се Моюнь тяжело перевёл дыхание несколько раз.

Воротник еще не был застегнут до конца, и с точки зрения Ши Жосяня открывался прекрасный вид на ложбинку под одеждой.

После таких слов оставаться в стороне и не заглянуть внутрь было бы уже сродни бессердечию.

Заметив приближающегося Ши Жосяня, Се Моюнь поспешно прикрыл улыбку кашлем.

Се Моюнь запротестовал:

— Тебе не нужно подходить, я в порядке.

Ши Жосянь с совершенно беспристрастным выражением лица произнёс:

— Ты упал из-за меня, я помогу тебе дойти.

— Тебе меня не удержать, — на словах отговаривался Се Моюнь.

Но стоило ему вытянуть руку, как правая рука легла на плечо Ши Жосяня, увлекая того в противоположную от Сюн Чумо сторону.

Обычно при таком движении тот, на кого опираются, должен поддерживать раненого.

Однако он едва успел приложить хоть какие-то усилия, как мощная и крепкая рука Се Моюня подхватила его и притянула к себе.

Прижавшись плечом к груди Се Моюня и ощущая сквозь плотные, упругие мышцы его ровное и уверенное сердцебиение, он замер.

Но этот ритм, казалось, лишь набирал обороты.

Ши Жосянь, заметив подозрительный румянец на мочках ушей Се Моюня, никак не мог взять в толк, в чём же дело.

Завершив поручение, Сюн Чумо вернулся с докладом к Се Моюню:

— Девятый принц, в кладовой ровно девять тысяч четыреста восемьдесят шесть зёрен маша, три тысячи девятьсот пятьдесят два зерна фасоли и тридцать семь тысяч четыреста двадцать два зерна белого риса. Есть ли для меня еще какие-нибудь указания?

Сделав неестественный вид, Се Моюнь кашлянул:

— Как быстро ты всё сосчитал...

Бросив на Ши Жосяня мимолетный взгляд, тот взмахнул рукавом:

— Раз с первого раза сосчитать не смог, ступай и перепроверь всё заново.

Ши Жосянь широко распахнул глаза и взмолился:

— Неужели обязательно отправлять на столь хлопотное дело именно Сюн Да? Я не хочу, чтобы он уходил.

Се Моюнь тут же добавил, не задумываясь:

— Ах да, я совсем забыл, ступай-ка пересчитай запасы чёрного риса и коровей горох в кладовой.

Ши Жосянь изумился:

— Столько всего?

Се Моюнь продолжил:

— И еще фасоль.

Ши Жосянь:

— ???

Стоило прогнать Сюн Да, как бедному ему теперь и вовсе не на кого посмотреть.

Слегка натужившись, Се Моюнь заключил Ши Жосяня в кольцо своих рук.

Счастье свалилось столь внезапно, что Ши Жосянь, с трудом задрав голову, пробормотал:

— Муж, ослабь хватку хоть немного, мне становится трудно дышать.

Тем временем Сюн Чумо в кладовой продолжал пересчитывать различные виды бобов и ломал голову над загадкой: с какой это стати девятый принц именно сегодня решил поручить ему столь странное дело.

Хотя работа была непыльной, она отнимала слишком много времени.

Разве сможет он при таком раскладе находиться рядом с Супругой девятого принца и защищать его?

*

Раз уж Се Моюню требовалось постельный режим, рацион больного ни в коем случае нельзя было запускать.

Ши Жосянь широким жестом велел Ла Бисинь прикупить всяческих фруктов и сладостей да выпечки, так что блюда с угощениями больше не помещались на столе.

Сладкие, кислые, кисло-сладкие.

Всё то, что так любил сам Ши Жосянь.

Тем не менее он с самым усердным видом вымыл одну виноградину и поднёс её прямо к губам Се Моюня:

— Муж, я тебя покормлю.

Среди целой грозди спелого и ароматного фиолетового винограда Ши Жосянь выудил именно эту ягодицу.

Окинув взглядом зелёную и жесткую кожицу виноградины, Се Моюнь молча приоткрыл рот.

От кислинки лицо Се Моюня на мгновение исказилось гримасой.

Ла Бисинь же, наблюдавшая за этой сценой со стороны, испытывала смешанные чувства — горечь и радость одновременно.

Горечь от того, что девятый принц, оказывается, способен так радоваться заботе Супруги девятого принца, что аж лицо перекашивает.

А радость — от созерцания того, сколь нежно и трепетно Супруга девятого принца заботится о своем муже, отчего её переполняло умиление перед столь сладким союзом.

Ши Жосянь приподнял целую гроздь и принялся перебирать её в поисках других столь же кислых на вид экземпляров.

Се Моюнь поспешил заявить:

— Я не люблю виноград.

Ши Жосянь удивился:

— Ой, неужели? Ну тогда всё оставшееся я уничтожу сам.

Се Моюнь: «.»

— Благодарю.

Оставшиеся ягодицы оказались крупными и сладкими, так что Ши Жосянь уплел целую гроздь в один присест.

Пока он размышлял над тем, как бы отыскать среди клубники ягоду покислее, в дверь постучали.

Слуга резиденции доложил:

— Продукты, которые изволила велеть купить Супруга девятого принца, я отыскал. На рынке говорят, что спроса на них нет, поэтому в наличии почти ничего не оказалось.

Лицо Ши Жосяня мгновенно посерьезнело:

— Так ты их купил?

— Купил, конечно купил! Раз Супруга девятого принца пожелала, как я мог не взять всё до последнего? Только количество такое, что едва хватит на двоих-троих.

Узнав, что всё куплено, Ши Жосянь повеселел и велел слуге передать продукты Ла Бисинь.

Се Моюнь прислушивался к разговору довольно долго, и, не дождавшись от Ши Жосяня никаких объяснений, сам поинтересовался:

— Что за ингредиенты?

— Ну... это... да.

Заикание Ши Жосяня заставило Се Моюня пуститься в самые разные догадки.

— Куплено для меня?

Ши Жосянь протянул:

— А может и... нет?

Откуда же взялся этот вопросительный знак? Озадаченно подумал Се Моюнь.

Но Ши Жосянь уже просиял озарением.

— Верно, именно для тебя! Это деликатес из моих родных краёв. Чтобы муж мой поскорее поправился, сегодня я лично приготовлю праздничный обед!

Ла Бисинь тут же подхватила:

— Ой, как же Супруга девятого принца добра к девятому принцу.

Се Моюнь сдержанно обронил:

— Угу.

Хотя втайне ему уже несколько раз едва удавалось сдерживать рвущиеся вверх уголки губ.

*

Наступил вечер.

Се Моюнь заблаговременно приготовился вкусить кулинарный шедевр, сотворенный руками самого Ши Жосяня.

Он дал себе слово: будь то обугленное мясо или кислый виноград — раз уж это приготовил Ши Жосянь, он проглотит всё без единого изменения в лице.

Однако матушка Шао подавала блюдо за блюдом, и ни одно из них ничем не отличалось от обычных повседневных трапез.

Ши Жосянь озадаченно воззрился на него:

— Чего это ты всё на меня смотришь?

— Ты ничего не забыл?

Ши Жосянь почувствовал угрызения совести:

— Вроде бы нет?

Внутри Се Моюня зашевелилось глухое раздражение, и он тихо напомнил:

— А как же вкус твоей родины?

Ши Жосянь хлопнул себя по лбу:

— Точно-точно, вкус родины! Сяо Синь, подавай-ка сюда блюдо с родины нашей.

Перед ними стояла изысканная тарелка, накрытая крышкой.

Под предвкушающим взглядом Ши Жосяня Се Моюнь осторожно приподнял крышку.

Но увидев содержимое воочию, он на мгновение замер.

— Вкус твоей родины — это... рис?

Ши Жосянь энергично закивал.

— Но это не простой рис, эта чашка необычайно богата на разнообразие.

В груди Се Моюня забрезчила надежда:

— И в чём же её богатство?

Подхватив палочки для еды и смущенно указывая на зёрна в пиале, Ши Жосянь пояснил:

— Глянь-ка, здесь есть и сырые, и варёные, и... полусырые.

Се Моюнь глубоко вздохнул:

— И вправду богата.

Опустив взгляд, Ши Жосянь обиженно пробормотал:

— Тебе не нравится? Но это же вкус моих родных мест... Я так и знал, стоило мне в одиночку явиться в Да Ци, как даже тоску по дому разделить не с кем, и даже спящий со мной на одной подушке муж и по совместительству брат меня совсем не понимает...

— Сяньсянь, я вовсе не это имел в виду.

Ши Жосянь шмыгнул носом:

— Можешь не объяснять, я всё понял.

Се Моюнь, держа в руке палочки, совершенно не понимал, каким образом разговор докатился до такого исхода.

А Ши Жосянь тем временем, прикрыв лицо рукой, уже спешил прочь короткими шажками.

Его походку трудно было назвать убитой горем, скорее — лёгкой и стремительной, почти бегом.

Сколь бы быстро ни бросился вслед Се Моюнь, Ши Жосяня уже и след простыл.

А Ши Жосянь тем временем шмыгнул за укрывавшую его искусственную горку в укромном заднем саду.

Там, за камнями, открывался совершенно иной мир.

На каменном столе дышал жаром медный котел, а кипящий красный масляный бульон источал аппетитные ароматы.

Ла Бисинь, подняв голову, увидела, что Ши Жосянь всё еще прикрывает лицо руками.

— Ой, неужели Супруга девятого принца расплакалась?

— Ничуть, — убрав руку, ответил Ши Жосянь. — Если не прикрывать лицо, боюсь, я буду улыбаться слишком нагло.

Переглянувшись с Сюн Чумо, Ла Бисинь осведомилась:

— Мы точно не позовем девятого принца присоединиться?

Ши Жосянь отмахнулся:

— От этой еды поднимается жар, а у него и так внутри всё горит.

Продуктов и без того было в обрез, так что оставалось лишь мысленно попросить прощения у Вэньубэя, который сейчас поправлялся после травмы.

Нежное мясо ягнятины и говядины, хрустящие утиные кишочки, а вдобавок утиная кровь да говяжий рубец — словами не передать, до чего всё это было вкусно.

Ши Жосянь увлеченно уплетал угощение, как вдруг Сюн Чумо напрягся:

— Кто-то идет!

Черт, он же совсем забыл, что Се Моюнь всё еще ищет его!

Бросив палочки и даже не утерев рот, Ши Жосянь стремглав бросился наружу.

*

Убитый поисками Се Моюнь обошел всю округу и лишь под конец добрался до заднего сада, где наконец заметил фигуру Ши Жосяня.

Одинокая фигура под луной, взирающая на ночное небо в тоске по родине.

Сердце Се Моюня смягчилось, сменившись жгучей волной горечи.

Он ласково окликнул:

— Сяньсянь, ты всё еще печалишься?

Решив воспользоваться моментом, Ши Жосянь крутанулся на месте и бросился в объятия Се Моюня.

Се Моюнь оцепенел.

Но в нос ему тут же ударил богатый аромат.

Это был вовсе не запах благовоний, а незнакомый аромат еды.

Однако Ши Жосянь вцепился пальцами в его воротник, а его спина вздрагивала от притворных рыданий, так что Се Моюню оставалось лишь мягко утешать его.

Лишь когда Ши Жосянь окончательно «устал», Се Моюнь отвел его обратно в спальню и уложил спать.

Снаружи донесся свист свистка.

Бесшумно ступая, Се Моюнь выскользнул наружу.

Из темноты постепенно выступила фигура в маске.

— Послезавтра в резиденции генерала тебе необходимо изыскать способ сойтись с Ци Юхином — это сослужит тебе огромную службу в будущем.

Осипшим голосом мужчина выдержал паузу и добавил:

— В последнее время ты расслабился. Неужели эта прекрасная принцесса Лоуланя лишила тебя боевого духа?

Се Моюнь хранил молчание.

— Тем усерднее тебе следует карабкаться наверх. Если ты готов довольствоваться участью поверженного принца, то при поражении победитель забирает всё — подумай хорошенько, сможешь ли ты удержать столь прекрасную супругу принца. Изначально кандидатом номер один для брачного союза с Лоуланем был вовсе не ты, а Ци Юхин. К тому же Ци Шиянь пылает к ней страстью, так что отнять жену у опального принца и сделать её наложницей для Ци Юхина не составит никакого труда.

Се Моюнь поднял взгляд.

Мужчина напротив слегка опешил:

— Твой воротник?..

Под покровом ночи на воротнике Се Моюня не было видно следов слёз — лишь жирное багровое пятно от острого масла неровным мазком легло на чёрную ткань.

http://bllate.org/book/19091/1874937