К концу обеда Чэнь Ци не столько наелся, сколько насмеялся до икоты.
— Сяо Лу.
Старина Цю похлопал Чэнь Ци по плечу:
— Когда женишься и дети пойдут, почаще приводи их к нам с шиму. Твоя шиму всю жизнь жалеет, что не может иметь детей.
Чэнь Ци, впервые услышав о семейных делах наставника, навострил уши.
А тот с обиженным видом продолжал:
— Эх… я лет двадцать лечился, так и не вылечил эту болячку.
Чэнь Ци прыснул соком.
«Неужели встретил настоящего „академического импотента“?!»
Старина Цю:…?
Даже пьяный, он сохранял львиную бдительность.
Лу Юйхэну хватило секунды, чтобы догадаться, в какие дебри унесло мысли его не в меру развязного шиди.
Не в силах на это смотреть, он закрыл глаза рукой и глубоко вздохнул.
Чэнь Ци вытер губы и осторожно произнёс:
— Старина Цю, посмотри на это с другой стороны: это лишний раз доказывает, как сильно шиму тебя любит.
Наставник недоумённо моргнул.
Но услышав, что жена его любит, его и без того багровое лицо расцвело ещё ярче.
Он даже пригладил остатки волос на макушке со смущённым видом.
— Да ну… на самом деле жена меня не так уж и любит, мы сто лет вместе, про любовь говорить уже неловко.
— На днях вот купил ей сумку, «Эльви» какую-то, видел, что её подружки такие носят…
— Она всё твердила: «не надо, не надо, не нравится», а как купил — так до смерти обрадовалась.
— Эх.
— Совсем как девчонка, до сих пор так легко смущается, милашка… Так что, Сяо Лу, не тяни с любовью!
Чэнь Ци:
— Прямо сейчас пойду и найду себе жену, идёт, старина Цю?
Старина Цю погладил подбородок, его улыбка стала лучезарной:
— Отрок внемлет истине!
Сегодня Сяо Лу был на редкость послушным.
Лу Юйхэн: — …
Напившись за этим столом, старина Цю с рюмкой в руках нетвердой походкой перебрался к другой компании. Присев рядом с Сун Жанем, он заплетающимся языком начал допрашивать его о работе над диссертацией, чем мгновенно протрезвил беднягу.
Место между ними освободилось, и Чэнь Ци, не подумав, поднял глаза, тут же встретившись взглядом с Лу Юйхэном.
М-да.
Шисюн улыбался одними губами, и это выглядело довольно жутковато.
Почувствовав холодок в спине, Чэнь Ци схватил соусницу, собираясь дезертировать:
— Шисюн, я пойду чеснока добавлю…
— Куда собрался? Сиди ровно.
— …
Чэнь Ци замер и робко посмотрел на Лу Юйхэна.
Взгляд того, острый и холодный, как у ястреба, буравил его несколько секунд, прежде чем шисюн медленно произнёс:
— Слышал, младший брат сейчас собирается искать мою жену?
Чэнь Ци опешил.
В голове мгновенно всплыл сюжет в духе «смена гуна», «гун младше», «крематорий для бывшего»: «Твоя жена прекрасна, теперь она моя».
Эй.
Не надо, это уже перебор с «куколдом».
— Да нет же, — Чэнь Ци невинно захлопал ресницами. — Шисюн сам говорил: на всё, что скажет старина Цю, отвечать согласием.
Прикинулся шлангом.
Лу Юйхэн прекрасно видел, что Чэнь Ци просто вошёл в раж.
— И всё же…
Чэнь Ци с тарелкой в руках пересел на место наставника и, пригнув голову, прошептал:
— У старины Цю правда импотенция?
Лу Юйхэн:…
Он так и знал, что в голове у Чэнь Ци одни непристойности.
— А может быть такое, что, кроме этой болезни, есть другие причины, почему нет детей? Например, низкое качество сперматозоидов.
Чэнь Ци честно покачал головой и пробормотал:
— Про такое не слышал.
Лу Юйхэн покосился на него:
— Потому что девственник и мало знаешь?
— …
Чёрт.
Ни с того ни с сего получил удар под дых.
Чэнь Ци прикусил изнутри щёку, осознав, что теория Сун Жаня имеет право на жизнь.
Лу Юйхэн действительно спокойно воспринимал подобные темы.
Наверное, это и есть натуралы.
Рассудив так, Чэнь Ци решил ковать железо, пока горячо, и разведать взгляды Лу Юйхэна на личную жизнь.
— Неужели шисюн — не девственник?
Лу Юйхэн на мгновение замер, а затем пристально посмотрел на него.
Он знал, что у Чэнь Ци язык без костей.
Но парень впервые перевёл стрелки на него самого. Одно дело слушать сальности как шутку со стороны, и совсем другое — когда они касаются тебя лично.
Видя, что Лу Юйхэн замолчал, Чэнь Ци затаил дыхание. Его сердце забилось чаще.
Что происходит?
Почему он замолчал?
Неужели я перегнул палку?!
— Девственник, — Лу Юйхэн ответил сдержанно и вежливо:
— В бакалавриате и магистратуре я, кроме пар, всё время проводил со стариной Цю в лаборатории. Ты и сам видишь, в нашей группе девушек не так много.
Чэнь Ци выпятил губу, пытаясь извлечь пользу из этой фразы.
Вывод: шисюн любит девушек.
Бесполезная информация.
Он спросил снова:
— А за границей? Говорят, там девушки очень красивые и фигуры у них отличные.
Чэнь Ци скорчил двусмысленную мину. Будучи геем, он не очень-то умел изображать типично мужской треп.
Лу Юйхэн продолжал смотреть на него, заметив перемену в лице.
Он прикрыл рот рукой и на секунду задумался.
— Тоже нет.
Чэнь Ци впадал в отчаяние, но продолжал попытки:
— И даже никто не пытался к шисюну подкатить?
Кадык Лу Юйхэна дёрнулся. Глядя в круглые глаза Чэнь Ци, он сжал губы и произнёс:
— Спрашивали, не хочу ли я сходить на свидание.
Чэнь Ци:
— И-и?
Лу Юйхэн:
— Разумеется, я отказал.
Чэнь Ци кивнул.
ОК.
Полчаса допроса ради одного факта.
Шисюн не приемлет свободные отношения.
Тоже бесполезно.
Он вздохнул и понурил голову, подставив макушку взгляду Лу Юйхэна. Вид у него был совершенно потерянный.
Расстроился.
Взгляд Лу Юйхэна потемнел, хотя внешне он оставался спокоен.
— Зачем… ты это спрашиваешь? — сказал Лу Юйхэн.
Чэнь Ци вскинул голову. На секунду его лицо приняло глуповатое выражение, но он тут же принял смиренный вид:
— Просто любопытно. Такой выдающийся шисюн не может не вызывать интереса. Какой у тебя… идеал?
Идеал.
Лу Юйхэн посмотрел на пальцы Чэнь Ци, которые нервно теребили край футболки на коленях.
Движения выдавали его волнение.
— Идеал.
Глядя на Чэнь Ци, Лу Юйхэн почему-то вспомнил ямочку на его щеке, когда тот улыбается, и его бесконечные причитания: «великий шисюн», «бескорыстный шисюн», «лучший в мире ши…»
Ладно.
«Лучшим в мире» тот его не называл.
Лу Юйхэн внезапно отвёл взгляд. В его холодном выражении лица появилась трещина. Он тихо произнёс:
— Пока у меня нет идеала.
http://bllate.org/book/19034/1876959
Готово:
