Готовый перевод Beauty's Shoulder / Плечо красавицы: Глава 27

Длинный зимний путь в сотню ли — дело нелёгкое, что уж говорить о тысяче ли. Непрекращающиеся ливни, горные дороги сменялись новыми горными дорогами. Воодушевление и боевой задор путников, отправившихся в дальний край, были готовы полностью истаять из-за этой скверной погоды. Когда наконец удалось издали разглядеть два крупных иероглифа «Уси» на городской стене, опиравшаяся на палку из древесной ветки Су Ю так сильно возбудилась, что чуть не расплакалась. Словно измученная превратностями судьбы старуха, она дрожащими руками потёрла глаза и за́живо поклялась себе, что по возвращении как следует отчитает Хоу Чжунъэр. И всё потому, что той вздумалось распевать песню: Старый кучер, подвези меня! На всём этом пути нанимаемые повозки в девяти случаях из десяти управлялись старыми кучерами на разваливающихся телегах; с неё было более чем достаточно подобных поездок. Проливных ливней выпало не менее десятка раз, впереди было больше пяти обвалов дороги, а падений на горных тропах набралось ровно восемнадцать раз. Казалось, не происходило ничего хорошего... Нет, кое-что хорошее всё-таки было. Су Ю касалась губ, тщетно утешая себя мыслью, что тот манящий аромат еще остался... Это движение она за всю дорогу повторила уже сотню раз.

— Старшая ученица! — Цай Сяовэнь тащила на себе чуть ли не весь багаж, но при этом сохраняла полноту сил. Она подпрыгнула на два шага вперед, повернулась к Су Ю, раскинула руки и крикнула: — Мы в городе Уси! Ты же говорила, что добраться до Уси — значит добраться до Исина, верно?

— Наконец-то почти приехали... — Су Ю смахнула уголки глаз от слез, отбросила палку и, неизвестно откуда взявшимися силами, потянула Цай Сяовэнь за собой прямо в город. — Я умираю с голоду! Поесть, отдохнуть на постоялом дворе, помыться!

— М? М? А обязательно останавливаться на постоялом дворе? Сейчас еще не поздно, лучше бы нам разом доехать до Исина, повидать мастера, и тогда можно было бы со спокойной душой отдохнуть.

Су Ю опустила голову, глядя на свои одежды, промокшие насквозь под дождем и забрызганные грязью с обочины, и твердо произнесла:

— Переночуем в Уси. Завтра утром приведем себя в идеальный порядок и только тогда пойдем к мастеру.

— Ой-ёй-ёй, наш собственный мастер, ну какая разница, если мы немного чумазые? А за постоялый двор снова платить надо, разве нет?

Цай Сяовэнь твердо решила везти Су Ю на свой счет всю дорогу и яростно пересчитывала в уме каждую монетку, смертельно боясь, что серебра в кошельке не хватит, а потому постепенно выработала привычку экономить на всём, на чём только можно.

— Да что ты понимаешь... — усмехнулась Су Ю, сжав ладонь Цай Сяовэнь. — Одеваться лучше вовсе не для того, чтобы показаться мастеру, а для тех коллег по ремеслу в Исине...

Как и говорила Су Ю, на следующий день она поднялась спозаранку, тщательно причесалась и нарядилась, облачившись в новое платье за восемьдесят восемь лянов, а также потратила немалые деньги на аренду повозки до Исина. Эта повозка была не только хороша собой, но и кучер у нее оказался молодым и смазливым. Су Ю не переставала вздыхать о переменчивости судеб: стоило им почти добраться до места назначения, как проклятие непрекращающихся старых кучеров при найме наконец развеялось.

Цай Сяовэнь никак не ожидала, что в дальнюю дорогу потребуется брать нарядную одежду напоказ коллегам, а потому была одета в обычное повседневное платье. Заметив ее заурядный наряд, Су Ю одолжила ей свой самый драгоценный нефритовый кулон, привязав его к поясу подруги. В итоге Цай Сяовэнь испугалась, что из-за широкого шага кулон качнется и разобьется о железный веер, а потому передвигалась с предельнейшей осторожностью. Видя, что вместо привычной размашистой походки Цай Сяовэнь семенит малюсенькими шажками, придающими ей толику изящного и грациозного очарования, Су Ю приняла это за намеренную сдержанность и кротость нрава, испытав умиление из серии «моя девочка наконец выросла».

Едва повозка въехала в пределы Исина, глаза Су Ю и Цай Сяовэнь одновременно засияли. Неподалеку от городских ворот виднелись пересекающиеся во всех направлениях перекрестки. Издали можно было заметить, что на каждом шагу вдоль улиц тянутся лавки с вывесками — резными деревянными, покрытыми сусальным золотом или вылепленными из красной глины. Чаще всего на вывесках встречался иероглиф «керамика». По мере того как повозка углублялась в торговые ряды, стали попадаться лавки, специализирующиеся исключительно на изделиях из глины цзыша. Вдалеке тончайшими столбиками поднимались к небу струйки сизого дыма. Будучи истинными знатоками, Су Ю и Цай Сяовэнь с первого же взгляда поняли: это обжигают печи.

— Старшая ученица! — Цай Сяовэнь возбужденно дернула Су Ю за рукав и, указывая на чайную лавку, произнесла: — Смотри, магазин, где продают только чайники из глины цзыша! Папа был прав, изделия из цзыша в Исине продаются просто прекрасно!

Су Ю кивнула, внимательно разглядывая каждую лавку. Магазинов здесь действительно было больше и выглядели они крупнее, чем в Юйфэне, да и убранство повсеместно отличалось большим изыском. Похоже, слава Исина как центра гончарного искусства поднебесной и впрямь проявлялась в каждой мелочи.

Город Исин оказался небольшим, и они быстро добрались до деревни Цинни, где жил их шицзун. Распрощавшись с молодым красивым кучером, Су Ю и Цай Сяовэнь вместе встали у деревенского въезда, озираясь по сторонам. С тех пор как они обе навещали шицзуна, прошло много лет, и тогда они были совсем детьми — разве могли они запомнить дорогу к его дому?

— Пожалуй, стоит спросить дорогу, — предложила Су Ю, и Цай Сяовэнь кивнула.

Как раз в этот момент навстречу им шла простодушная с виду девушка с большим бамбуковым коробом за спиной и дровяным тесаком в руке. Су Ю подобрала полы платья, шагнула вперед и почтительно поклонилась:

— Скажите, пожалуйста, уважаемая, вы не знаете, где живет глава мастерской Чжулянь?

Одежда этой девушки была донельзя простой, почти бедной, черты лица — правильными, но от них веяло деревенской простотой, а два ярко-красных от мороза пятна на щеках делали ее еще более простодушной и искренней.

Наверное, крестьянка... — подумала про себя Су Ю.

— Глава Чжулянь... — Девушка постучала кулаком, сжимавшим тесак, по лбу, немного подумала, широко улыбнулась и сказала: — Вы, должно быть, ищете тайдоу мастерской Чжулянь? Вы кто такие?

— Мы — ученицы мастерской Чжулянь. Глава мастерской Чжулянь — наш шицзун.

— О! Так вы ученицы мастерской Чжулянь, приятно познакомиться! — Девушка развернулась и указала вдаль на небольшой дворик с бамбуковым забором и зеленой черепичной крышей. — Совсем недалеко, вон он.

— Большое спасибо! — поспешно поблагодарила Су Ю, позвала Цай Сяовэнь в путь и попрощалась с девушкой: — До встречи.

— Мы очень скоро снова встретимся! — помахав тесаком и озарив лицо простодушной улыбкой, та зашагала прочь.

Су Ю, переполненная предвкушением встречи с шицзуном, не придала особого значения ее последней фразе. К некоторому удивлению Су Ю, их прибытие не привлекло ничьего внимания. Дождь, казалось, только что закончился, и на улице почти не было прохожих. Время было раннее, магазины вдоль улицы стояли закрытыми. Издалека виднелись работающие в поле крестьяне и окутанные легкой дымкой тумана горы. Зеленеющие поля, синие горы и царящая кругом тишина. Су Ю испытала полнейшее умиротворение, совершенно забыв сожалеть о зря потраченных на тщательный макияж усилиях.

Ступая по смоченной дождем мостовой из синего камня, Су Ю оглядывала окружающие дома. Здесь располагались не только жилые постройки, но и множество керамических мастерских, прямо у дороги; через улицу доносился горьковатый аромат сырой глины. И впрямь наступила весна — хотя погода оставалась холодной, неизвестные травы и цветы у дороги робко выпускали бутоны, возвещая этому бескрайнему миру о своем существовании. Ветки абрикосового дерева, выглядывавшие из-за забора, уже пускали побеги, словно истонченные штрихи тушевой кисти, тронутые капельками зеленой краскѝ.

Именно навстречу этим зеленым крапинкам Су Ю подошла и постучала в плетеную калитку двора.

Тук-тук-тук — никто не отзывался.

Тук-тук-тук-тук — по-прежнему тишина.

Су Ю подняла голову, взглянув на дощечку над воротами с выведенными скорописью крупными иероглифами «Мастерская Чжулянь», глубоко вздохнула, унимая волнение в груди, и слегка толкнула калитку. Та подалась и открылась сразу — засова не было, вернее, никакого запирающего устройства здесь просто не существовало. Су Ю шагнула во двор, Цай Сяовэнь последовала за ней. Обе дошли до середины двора и остановились. Цай Сяовэнь уже согнула колени, собираясь по уставу школы опуститься на колени, но Су Ю остановила ее взмахом руки. Су Ю сняла со спины дорожный короб, достала оттуда кусок простой ткани, расстелила его на земле, после чего опустилась на колени прямо на материю, приподняв полы одеяний.

Мм-м, так штаны не испачкаются. Юйцзы всегда так продумана... — Цай Сяовэнь растрогалась от редкой практичности Су Ю и, опускаясь на колени, даже позволила себе вольготно сжать в ладони руку Су Ю.

Бесстыдница, перед лицом шицзунá — и такое... — Су Ю с каменным лицом отстранила руку, наклонилась и отвесила глубокий поклон до земли.

— Младшая ученица Су Ю, младшая ученица Цай Сяовэнь, приветствуют шицзунá!

В доме тоже никто не отзывался, слышались лишь смутные звуки жаркого спора:

— Быстрее ходи... Кто сдает... Деньги сюда, гоните деньги...

Обе девушки замерли в полупоклоне, искоса переглянулись и закричали еще громче:

— Младшая ученица Су Ю, младшая ученица Цай Сяовэнь, приветствуют шицзунá!

— Моя очередь... Ой-ой... Что за руки сегодня!.. Ни одной партии не выиграл...

Су Ю выпрямилась, притянула к себе Цай Сяовэнь и шепнула ей пару слов. Та сразу всё поняла, сложила ладони рупором у рта и завопила изо всех сил:

— Спасите! Стражники пришли ловить за азартные игры!

От этого вопля, не говоря уже о доме и дворе, кажется, содрогнулась вся противоположная улица. В тот же миг из помещения донесся целый каскад тресков и грохота, после чего все звуки разом смолкли. Предположив, что все обитатели дома сбежали через заднюю дверь, пухлый старик отворил парадную дверь, являя миру покрасневшие от бессонной ночи глаза, и расплылся в улыбке:

— Айя, староста Юй, вы снова пожаловали... А? Это вы?

— Младшая ученица Су Ю, младшая ученица Цай Сяовэнь, приветствуют шицзунá!

— ...Заходите в дом. — Такая отличная выигрышная комбинация сорвалась... И надо же было этим двум медвежатам заявиться!

Таковы были первые впечатления главы мастерской Чжулянь от встречи с двумя своими ученицами спустя столько лет.

Су Ю и Цай Сяовэнь вошли в дом и снова совершили положенный между наставником и учениками обряд приветствия. Пухлый старик поспешно велел им подняться, принимаясь разглядывать их и попутно рассыпаясь в любезностях:

— Дорога прошла гладко? Садитесь, садитесь скорее!

Су Ю присела на гостевое место и, склонившись, ответила:

— Всё прошло гладко, благодарю шицзунá за беспокойство.

Цай Сяовэнь же, войдя в дом, сразу сияла улыбкой, казалось, она была невероятно счастлива. Сейчас она обратилась к пухлому старику:

— Шицзун, а у вас прекрасная репутация. Мы спросили дорогу к вам, и все вокруг называют вас тайдоу!

— Эге, понимаете... просто меня действительно зовут Тайдоу.

Су Ю чуть не расхохоталась в голос, а бросив вороватый взгляд на Цай Сяовэнь и заметив ее перекошенное от неловкости лицо, едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Они-то всегда звали его исключительно шицзуном и понятия не имели, как его зовут на самом деле. Девушка ведь и впрямь думала, что любой встречный почитает ее наставника как исинского тайдоу керамического дела. К счастью, первой об этом выпалила Цай Сяовэнь, иначе сейчас в неловком положении оказалась бы она сама.

Увидев двух учениц, ставших официальными мастерами керамики, старик, несмотря на сорванную выигрышную партию, всё равно был искренне рад. Поглаживая седеющие усы, он лучезарно улыбнулся:

— Ты, должно быть, Су Ю. Совсем превратилась в барышню! Как поживает Лунцюань?

Су Ю улыбнулась:

— Мама чувствует себя прекрасно и просила передать вам наилучшие пожелания.

Лунцюань — таково было имя Госпожи Су. И с этим связана целая предыстория. По уставу мастерской Чжулянь после принятия в ученики полагалось сменить имя на связанное с керамикой, и поколение Госпожи Су должно было брать имена мест, где производят керамику. Взять хотя бы имя Мастера Цай — Цай Чжанцю. Расписная керамика из Чжанцю в Шаньдуне пользовалась огромной славой, а селадоновая керамика из Лунцюани в Чжэцзяне и вовсе гремела на весь мир. Когда Госпожа Су пришла в мастерскую Чжулянь проситься в ученицы, Тайдоу изначально не хотел брать девушек. Но, увидев, что ее настоящее имя и так Лунцюань и менять его вовсе не требуется, он посчитал это невероятным знаком судьбы. К тому же Госпожа Су горела непреодолимым желанием учиться, и Тайдоу принял ее. А уж после вхождения в школу она продемонстрировала такой выдающийся талант в замешивании глины и обжиге, какого Тайдоу никак не ожидал.

— Совсем взрослая барышня... Я словно вижу в тебе отражение Лунцюань, — Тайдоу с улыбкой перевел взгляд на Цай Сяовэнь. — Цай Сяовэнь? Ха-ха, в последний раз я видел тебя сорванцом. Тоже выросла в барышню! Как поживает Цай Чжанцю?

— Отлично поживает! Папа тоже велел передать вам привет.

— Ха-ха! Прекрасно, прекрасно, аппетит хороший, спит крепко... — Тайдоу засмеялся, поглаживая бороду, и его двойной подбородок весело затрясся.

Видя, как шицзун любит пошутить и поболтать, Су Ю окончательно избавилась от напряжения, подняла голову и с улыбкой произнесла:

— Шицзун, прошло столько лет, а вы почему так раздались вширь?

Цай Сяовэнь принялась отчаянно кивать вслед за ней.

— С тех пор как пару лет назад ваш младший дядя-соученик выпустился из школы, у меня не осталось забот. Вот душой и оттаял, тело и разрослось... Кстати, я продал большую печь и большой двор, у меня остался только этот маленький дворик, где я живу один... Да, я снял для вас две комнаты на постоялом дворе у подножия горы. Жить будете там.

— Э? А мы разве не у вас остановимся?

Тайдоу лично взял керамический чайник, чтобы налить чай ученицам, из-за чего те поспешно поднялись на ноги. Цай Сяовэнь особо отметила, что чайник сделан из глины цзыша.

— Вы впервые в Исине и здешних правил не знаете. Всех керамистов, которых Ассоциация керамики впервые приглашает на Керамический смотр, обязывают изготовить одно глиняное изделие в дар Исинской ассоциации керамики. Су Ю — победитель девятого ранга Юйфэна, она участвует в смотре, так что делать изделие придется обязательно. Цай Сяовэнь хоть в смотре и не участвует, но ассоциация оплатила ее дорогу, так что ей тоже положено. У меня в горах осталось еще две небольшие печи: одна на востоке, другая на западе. Каждой из вас достанется по печи. Я уже всё за вас решил: будете делать чайники из цзыша. Жить в гостинице у подножия горы удобно — печи рядом, самое то для работы. Как только закончите с этими чайниками, я как раз подготовлю комнаты здесь, и вы переберетесь ко мне.

Су Ю кивнула:

— Воля шицзунá для нас закон. Только двух комнат не нужно, нам хватит и одной на двоих.

— Ой, не нужно экономить на мне деньги. Иначе Лунцюань и Цай Чжанцю обвинят меня в скупости.

Цай Сяовэнь замахала руками:

— И правда не нужно. Шицзун, мы со старшей ученицей всю дорогу жили в одной комнате, мы уже привыкли.

Услышав, что обе ученицы настаивают на одной комнате, Тайдоу решил: если можно сэкономить, почему бы и нет?

— Ну ладно тогда. До Керамического смотра еще несколько дней, спешить с чайниками некуда, пару дней отдохните с дороги. Эх, с тех пор как ваш младший дядя-соученик выпустился, мне некогда даже поесть приготовленного дома — от блюд в соседнем ресторане меня уже подташнивает. Наконец-то вы приехали, сможете разнообразить мое меню!

С этими словами он сначала посмотрел на более кроткую и мягкую на вид Су Ю:

— Су Ю?

Су Ю мягко улыбнулась:

— Из кулинарии я не умею делать ровно две вещи.

Тайдоу пришел в восторг, переполненный ожиданиями:

— О, да это уже высший класс! Какие же две вещи?

Су Ю изящно подняла руку, легонько потерла кончик носа и застенчиво, но искренне произнесла:

— Вот это не умею, и вот то не умею.

— ...Что ж, я и правда вижу в тебе отражение Лунцюань.

Госпожа Су как раз славилась умением превосходно тушить говядину. Это сходство явно подразумевало нечто совершенно иное.

Цай Сяовэнь скорстроила приторно-сладкую гримасу и толкнула Су Ю плечом в руку:

— Главное, что умею я!

Глядя, как те переглядываются, а затем начинают беспричинно хихикать, Тайдоу про себя изумился: «Тьфу ты, по сравнению с поколением их наставников, эти две ученицы и впрямь невероятно близки!»

Из заметок автора:

Поскольку у меня пока нет вдохновения писать про Чжунъэр и А-Цяо, я продолжу писать про Юйцзы и маленького Комарика... хе-хе

Кстати, та крестьянка на самом деле тоже была старшей ученицей

Приближается Новый год, все ведь уже разъехались по домам готовиться к празднику? Будете еще читать главы?

п.с. Девушка, что вечно падает в ямы, как это ты снова мину схлопотала, такая стыдливость~ почему бы тебе не вынырнуть и не показаться мне, чтобы увидеть главу 56, м?

Тайдоу привел двух учениц к забронированному им постоялому двору у подножия горы. Гончарное дело в Исине процветало, торговцы глиной сновали туда-сюда постоянно, так что в небольшом городке гостиниц хватало. Горный постоялый двор оказался одной из лучших. Увидев парадные ворота гостиницы, Су Ю поняла, что шицзун действительно не стал на них экономить. Здание было не слишком большим, но отделка заслуживала всяческих похвал — без напыщенного позерства и дешевого искусственного лоска, скорее с естественной печатью прожитых лет; похоже, заведение славилось глубокой древностью.

Су Ю мысленно похвалила выбор шицзунá, поднялась по лестнице на третий этаж. Нужная комната оказалась самой крайней. Переступив порог, мысленная похвала мгновенно сменилась искренним восхищением. Комната была правильной квадратной формы, с бронзовым туалетным столиком и окнами в алых рамах. Уголки окон и изголовье кровати украшали ярко-красные кисти, колыхавшиеся при каждом порыве ветерка из приотворённого окна. Рядом с окнами обнаружился крошечный балкончик: стоило выйти туда, как взору открывались горные склоны и далекие зеленые поля, чьи гармоничные краски под лучами солнца радовали глаз и снимали едва ли не половину дорожной усталости. Оглядев комнату изнутри, Су Ю заметила, что на левой стене развешаны свитки с каллиграфией и живописью, а правая занята книжным шкафом. Вглядевшись пристальнее, она поняла, что все четыре свитка оформлены безупречно, а подписи принадлежат преимущественно местным прославленным художникам и мастерам кисти провинции Цзянсу. В книжном шкафу красовались труды великих авторов эпохи Тан и современности, все тома аккуратно рассортированы по категориям. Какая же архаичная и изысканная комната для гостей!

Заметив восторг Су Ю и Цай Сяовэнь, Тайдоу внутренне возгордился:

— Ну как, хороша комнатка?

Су Ю яростно закивала и, подражая столичным интонациям, выдала:

— Ой, песня просто!

— Ха-ха-ха-ха... — от гордости у Тайдоу даже щеки округлились, он поднялся со стула со словами: — Отдыхайте пока. К ужину приходите ко мне. Я отведу вас на банкет, устроено Ассоциацией керамики.

Он уже почти вышел за дверь, но, заметив стоявшую на пороге Цай Сяовэнь, замер, обернулся и добавил для Су Ю:

— Заставь младшую сестру одеться прилично.

Помня о том, что шицзун остался недоволен простотой платья Цай Сяовэнь, Су Ю закивала и угодливо указала на нефритовый кулон на поясе подруги:

— На ней нефрит, на ней нефрит!

— Ха, ты и впрямь вылитая Лунцюань... М? Этот нефритовый кулон?

Тайдоу взял кулон в руки, погладил его, внимательно разглядел и уверенно изрек:

— Разве это не вещица Лунцюань? Тогда она мне даже коснуться ее не давала, твердила, дескать, фамильная драгоценность, оставит дочери в приданое...

— Правда?! — Су Ю изумилась. Об этом нюансе она понятия не имела. — Мама действительно отдала его мне. Я одолжила... одолжила его поносить Сяовэнь.

Тут она мысленно переменила ход мыслей. Приданое, нефритовый кулон, Комарик... Какая же глубокая символика... Су Ю была готова похвалить собственное предвидение.

— Ладно... Приходите к вечеру пораньше. Я пойду.

Тайдоу напоследок крепко погладил тот самый нефритовый кулон, который когда-то ему запрещали даже трогать, и толкнул дверь на выход. В комнате осталась Цай Сяовэнь, которая обеими руками бережно прижимала кулон к груди и пребывала в глубокой растерянности:

— Оказывается, старшая ученица отдала тебе это в приданое... Я, я лучше перестану его носить, вдруг случайно разобью...

Словно не слыша бормотания Цай Сяовэнь, Су Ю глубоко вздохнула и с наслаждением потянулась:

— Как же я устала... — Потягиваясь, она откинулась назад и рухнула на постель, глядя на Цай Сяовэнь и хлопая ладонью по матрасу рядом с собой.

Услышав призыв, Цай Сяовэнь тут же подошла и присела рядом с Су Ю. Та повернулась к ней на бок, сияя улыбкой от уголков глаз, ткнула пальцем в нос подруги и полушутя-полусерьезно произнесла:

— А ты постарайся не разбить.

— Но вдруг...

— Хорошо, давай тогда обсудим, что делать, если ты его всё-таки разобьешь?

— Тогда я расплачусь с тобой. И чем же тебе возместить?

Цай Сяовэнь совершенно наивно собиралась выплатить компенсацию за чужой нефритовый кулон, и ее огромные влажные глаза излучали легкое беспокойство, отчего выглядела она до крайности соблазнительно. Су Ю почувствовала себя так, будто увидела аппетитный кусок свиной рульки, и тайком сглотнула слюну.

— Если разобьешь, выдашь за меня саму себя в качестве компенсации.

Произнося эти слова, Су Ю изо всех сил старалась улыбаться демонически и дерзко. Она твердо верила, что преувеличенная улыбка — лучшая маскировка для сокровенных мыслей, но, к сожалению, ее мастерство в роли бесстыдной соблазнительницы пока оставляло желать лучшего, поэтому следующая фраза неизбежно выдала искренность ее намерений:

— Ты станешь моей.

Цай Сяовэнь, заметив оскал Су Ю, сначала решила, что та выдвигает какое-то жуткое требование вроде тысячелетнего женьшеня или капли крови дракона. Но услышав подобное, ее сердце разом успокоилось и она тут же согласилась:

— Ладно!

Отдать себя в уплату Су Ю Цай Сяовэнь согласилась без малейшего сожаления, терзаемая лишь одной маленькой тайной тревожкой: «Только бы ты, заведя себе мужа-старшего ученика, не бросила меня...»

Су Ю со зловещим умыслом забросила удочку для младшей сестры, а глупышка-сестра безо всяких колебаний заглотила крючок. План удался, настроение у Су Ю взлетело до небес, она откинулась навзничь, раскинула руки и простонала:

— До смерти устала. Вечером еще и на званый обед идти, сплошной пир в стиле Ваньмэнь. Я немного посплю, а ты будешь спать?

Цай Сяовэнь улыбнулась:

— Подумаешь, Исинская ассоциация керамики. Разве это какой-то зловещий пир, чтобы так преувеличивать?

— Хей-хей, ты еще ничего не понимаешь. Спать будешь?

Не понимаешь так не понимаешь... Цай Сяовэнь не постигала, почему Су Ю всегда описывает исинских коллег по цеху как заклятых врагов. Впрочем, спорить с Су Ю ей не хотелось, и она обошла эту тему стороной:

— Я не хочу спать, пойду пройдусь поулицам.

— Иди-иди. Только смотри не заблудись, возвращайся пораньше, не заигрывай со странными незнакомцами... — Су Ю перевернулась на живот, притворившись спящей, а про себя ликовала. Вовсе не спать она собиралась — ее снедало жгучее любопытство к той паре персонажей романа, что вечно любили друг друга до ненависти, и хотелось поскорее спровадить Цай Сяовэнь, чтобы прочитать пару страниц.

Цай Сяовэнь вечно попадалась в ловушки, даже не осознавая этого. Впрочем, выйти прогуляться сейчас было вовсе не плохой идеей. После дождя небо прояснилось, и едва она переступила порог гостиницы, как в лицо ударил свежий ветерок с ароматом влажной земли и молодых ростков риса. Солнечный луч пробил облачную завесу и неудержимо хлынул на землю. Цай Сяовэнь восхитилась погодой, куда более приятной, чем в Юйфэне, и поначалу даже продолжала семенить крошечными шажками, помня про нефритовый кулон.

http://bllate.org/book/18936/1855618