Готовый перевод The Cold Immortal Lord Adopted by the Scheming Demon Lord / Холодный бессмертный в плену у демона, что планировал это годами: Глава 22

Сюаньмин дослушал и опустил взгляд, в котором промелькнула тень печали. Неужели он не хотел стать бессмертным? Впрочем, сам он, кажется, никогда не задавался подобным вопросом.

— А что стало с той женщиной? — спросил Чжуан Сунь.

Этот вопрос поразил всех присутствующих, особенно Чжэн Чжоу, чьи глаза округлились, словно медные колокольчики. И их изумление было вполне оправдано: Чжуан Сунь был словно уменьшенная копия Бессмертного владыки Цинхэ — такой же железный, беспощадный, с холодным лицом и еще более холодным сердцем. Если дело попадало ему в руки, пути назад уже не было. Поэтому ученики секты Чанхэн втайне называли их Черным и Белым карателями: при виде черного карателя Чжуан Суня все старались обходить его стороной, а при виде белого — Бессмертного владыки Цинхэ — и вовсе мечтали провалиться сквозь землю.

Чжэн Чжоу перевел взгляд на старшего брата, не в силах поверить, что этот вечно безмятежный и лишенный желаний человек вдруг заинтересовался любовными историями.

Заметив, что даже старший брат проявил любопытство, Дунфан Юэ воодушевилась и продолжила:

— По логике вещей, они должны были прожить в горе Моли всю жизнь. Но разве Бессмертный Меча Хэнсы был обычным человеком? Он был величайшим гением во всем Великом мире Цанмин. Даже отказавшись от Пути Бесчувственности и став мечником, он одним лишь мечом Тяньцюэ достиг Стадии Великого Достижения. Это был настоящий избранник небес! Его таланту завидовали все секты, постоянно вздыхая: «Ах, почему же Хэнсы не наш ученик?». И, взглянув на собственных бездарных последователей, они лишь вновь тяжело вздыхали.

Павильон Десяти Тысяч Мечей поначалу был лишь небольшой сектой, занимавшейся ковкой оружия, и по силе значительно уступал сектам духовных практиков. Но какому культиватору не нужно надежное оружие? Поэтому другие секты относились к ним с уважением, словно к младшему брату, который чуть слабее остальных. Кто бы мог подумать, что у них родится такой талант, как Хэнсы! В день его рождения с небес пошел редкий снег — настоящее чудо. И действительно, ребенок с самого рождения не плакал и не капризничал. Тогдашний глава секты с супругой даже испугались: не слишком ли он тихий, не дурачок ли? В панике они позвали Монаха Юаньши из храма Лунбао. Тот осмотрел ребенка и пришел в ужас: у него не хватало одной из трех душ и семи сущностей. Монах Юаньши на месте произвел расчеты, тяжело вздохнул и ушел, бросив лишь одну фразу: «Пусть идет по Пути Бесчувственности». С тех пор монах больше не покидал своего храма, утверждая, что вмешался в судьбу небесного существа и нуждается в долгом уединении.

Но надо сказать, что после того, как Хэнсы ступил на Путь Бесчувственности, не только его личное мастерство начало расти как на дрожжах, но и весь Павильон Десяти Тысяч Мечей стремительно поднялся, превратившись в первоклассную секту. Поэтому, когда Хэнсы поддался земным чувствам и оставил свой путь, никто этого не ожидал. Оставалось лишь вздыхать о том, что такой талант навеки остался в горе Моли.

Но однажды барьер горы Моли открылся. Люди в страхе закрыли все органы чувств, боясь вновь поддаться чарам той демоницы, но наружу вышел лишь один Бессмертный Меча Хэнсы. Говорят, лицо его было холоднее льда, а аура стала еще страшнее, чем в бытность его на Пути Бесчувственности. Оказалось, что та женщина бесследно исчезла. Хэнсы искал ее три года, забросив все тренировки. Результат вы наверняка угадали: Бессмертный Меча вознесся, а женщина так и не нашлась. В гневе он разрубил запретную землю, оставив меч Тяньцюэ в нижнем мире. Меч Синъюань с тех пор тоже исчез, а меч Яогуан достался Даосскому предку Цинъюню, который позже передал его старшему соученику.

Ло Цинхуай и не подозревал, что за мечом Яогуан скрывается столько историй. Он лишь помнил, что это был подарок учителя на его совершеннолетие.

— Ученик, прими от меня небольшой подарок. Поиграй с ним, а если не понравится — просто выбрось, — сказал тогда Ши Юй, он же Даосский предок Цинъюнь, доставая из покрытого пылью деревянного ящика меч Яогуан, занимающий третье место в списке легендарных клинков.

Ло Цинхуай тогда смотрел на сверкающий меч, на котором было выгравировано имя Яогуан, и ответил:

— Благодарю, учитель. Ученик будет усердно практиковаться, чтобы помогать людям и не обмануть ваших ожиданий.

Сейчас все присутствующие думали лишь об одном: «Вот это Даосский предок, даже безделушки раздает такие, как меч Яогуан».

Дунфан Юэ с облегчением выдохнула. Наконец-то закончила! А ведь она еще не ленилась на тренировках, иначе было бы совсем стыдно не знать таких вещей.

***

В это время в глубоких недрах Великого мира Цанмин открылись глаза, подобные лисьим. Темно-карие зрачки лениво скользнули по сторонам, пальцы слегка шевельнулись.

— Чего ты торопишься? Я не пойду, — в кромешной тьме раздалось эхо. Неясно, с кем он говорил, голос звучал хрипло, будто давно не использовался. Спустя мгновение послышался шорох. — Иди, если хочешь. Разве я когда-нибудь тебя удерживал?

Голос был мелодичным, но в нем слышалась насмешка, словно все происходящее было лишь незначительной игрой. Пряди волос шевельнулись. Он прищурился — он так давно не чувствовал ветра, что тот показался ему чем-то чужим.

— Ладно, ладно. Так и быть, свожу тебя посмотреть.

***

— След божественного меча обрывается здесь, — произнес Цзи Нин.

Это место напоминало огромную воронку. В отличие от остального мира, где стоял лютый холод, здесь было на удивление тепло. Падавшие повсюду снежинки здесь исчезали, а небо перестало быть серо-белым. В центре воронки виднелся выступ, камни на котором дрожали, а из трещин пробивался красный свет, постепенно окрашивая небо в багровые тона.

— Бессмертный владыка Цинхэ, вы тоже прибыли, — раздался за спиной запыхавшийся голос главы павильона Цзи Куаня, который явно спешил сюда изо всех сил.

Ло Цинхуай кивнул:

— Глава Цзи.

Цзи Куань взглянул на Цзи Нина с некоторым облегчением. Члены семьи Цзи чувствовали божественные мечи на уровне интуиции. К тому же эта запретная земля была полна опасностей и отличалась сложным ландшафтом. Раз Нин-эр смог добраться сюда раньше него, значит, его связь с мечом куда сильнее. Похоже, шансы Цзи Нина получить Тяньцюэ были самыми высокими.

Позади Цзи Куаня стояло несколько учеников Павильона Десяти Тысяч Мечей. Их мастерство заметно возросло с момента входа в запретную землю — тренировка явно пошла им на пользу. Нельзя не признать, что удар Хэнсы много лет назад был поистине гениальным: огромное количество духовной силы, исходившее от меча Тяньцюэ, насытило эту землю сокровищами, сделав ее лучшим местом для обучения новых учеников.

Вскоре собрались представители всех сект. Последними прибыли из Горной усадьбы Байхуа. Лицо Чжэн Тянью было чернее дна котла. В этот раз их секта понесла огромные потери: они следовали за компасом, но не нашли никаких возможностей, зато столкнулись с сектой Чанхэн, и Старейшина Цюй получил ранение. По возвращении отец наверняка будет в ярости. Чжэн Тянью сжал кулаки, с ненавистью глядя на Чжэн Чжоу, который бесцеремонно опирался на Цзи Нина. Он обязательно заставит его заплатить.

По мере того как красный свет усиливался, температура росла, становясь по-настоящему палящей. Сюаньмин украдкой приблизился, не заметив, что Ло Цинхуай всё видит. Тот невольно усмехнулся.

— Что такое?

Сюаньмин смущенно потер нос. Не скажешь же, что он подошел, чтобы закрыть его собой от жара? Хотя он прекрасно знал, что этот жар не коснулся бы даже края одежды Ло Цинхуая.

Ло Цинхуай взмахнул рукой, создавая барьер. Все вокруг мгновенно почувствовали прохладу, и в их глазах отразилось искреннее восхищение Бессмертным владыкой Цинхэ. Хотя они могли защититься собственной силой, никто не знал, когда появится меч, и тратить духовную энергию впустую было невыгодно.

Люди из Павильона Сюаньбао смотрели на Ло Цинхуая с еще большим удивлением, в котором смешивались признание и сожаление. Почему такой мастер барьеров не состоит в их павильоне, который славится своими механизмами и защитными печатями? Глава павильона Дунфан Чэн внимательно изучал барьер: он был не только защитным — самое удивительное заключалось в том, что он поглощал энергию жара и преобразовывал ее в духовную силу для поддержания собственной работы. Это было великолепно! Даже Дунфан Чэн, посвятивший полжизни изучению механизмов, вынужден был признать, что мастерство Ло Цинхуая в создании барьеров ничуть не уступает мастерству духовных практиков. Похоже, решение девчонки выбрать секту Чанхэн было верным — молодежь должна идти своим путем.

Обернувшись, он увидел, как Ло Цинхуай отошел в сторону, в другой барьер. Дунфан Чэн слышал о настойчивых ухаживаниях Святого сына секты Хэхуань и даже испытал гнев: разве Бессмертный владыка Цинхэ — тот, к кому можно так просто приближаться? Но в другом барьере двое стояли плечом к плечу: один улыбался, как распускающийся цветок, другой был в белых одеждах, чистых, как снег. Святой сын Хэхуань что-то прошептал, и Ло Цинхуай едва заметно улыбнулся — холод в его глазах, казалось, начал таять. Барьер был странным, и Дунфан Чэн не мог разглядеть принцип его работы. Он вздохнул: «Старое поколение уступает место новому».

— Твой барьер хорош, — сказал Ло Цинхуай. Снаружи он казался обычным, но внутри пространство оказалось удивительно просторным, словно внутри мешочка Цянькунь. На столе стояли сладости и конфеты. Ло Цинхуай сразу узнал их: это были лакомства из кондитерской Шантянь и лавки Мидун. Он обожал их, но их было крайне трудно достать.

Сюаньмин, видя, как человек замер, не в силах оторвать взгляд от угощений — словно кот, который хочет лакомство, но стесняется взять при посторонних, — решил больше не дразнить его:

— Боялся, что в дороге будет скучно, вот и купил немного. Все равно одному мне не съесть, поможешь мне? Не волнуйся, снаружи будет казаться, что мы просто стоим.

Ло Цинхуай помедлил секунду:

— Что ж, тогда я попробую.

Со стороны могло показаться, что Бессмертный владыка Цинхэ делает это неохотно, но он продолжал брать кусочек за кусочком, конфету за конфетой. Когда он потянулся за очередной, Сюаньмин перехватил его запястье и, достав платок, осторожно вытер его пальцы.

— Достаточно. Пойдем посмотрим, что там снаружи.

— О, хорошо.

Ло Цинхуай поспешно отдернул руку, чувствуя, как кончики пальцев покалывает. Он украдкой взглянул на стол и с досадой подумал, что съел слишком много. Он поднялся, но в этот момент Сюаньмин внезапно подался вперед. Прежде чем они успели среагировать, что-то мягкое и горячее коснулось щеки Ло Цинхуая.

Осознав, что произошло, Ло Цинхуай, обычно сохранявший ледяное спокойствие, впал в панику. Жар от прикосновения разлился по всему телу. Сюаньмин тоже замер: он лишь хотел стереть крошку с уголка рта Ло Цинхуая, кто бы мог подумать…

— Я…

— Кхм, пойдем, — одновременно произнесли они, не решаясь посмотреть друг на друга. Один — от неловкости, другой — от страха, что его чувства станут очевидны.

http://bllate.org/book/18926/1851806