Несколько дней спустя, под покровом ночи, они добрались до города Юйнюй. Город был ярко освещен и полон оживления.
Лу Синхань хотел было войти, но Лин Цзымо удержал его за рукав. Лу Синхань нахмурился и посмотрел на него:
— Отпусти. Что это значит?
— Брат, Лулу говорит, что так входить нельзя, — Лин Цзымо разжал пальцы и с самым невинным видом пояснил: — В этом городе женщины считают мужчин своими заклятыми врагами.
В этот момент крошечный дух Лулу, порхая крыльями, как раз вцепилась в прядь волос Лин Цзымо, пытаясь заплести из них косичку — это было ее любимым занятием. Услышав слова Лин Цзымо, она тут же подлетела к Лу Синханю и торжественно закивала.
— И что же нам делать?
— У меня есть женская одежда. Брат, нам придется переодеться, чтобы попасть внутрь вместе со мной.
Лу Синхань колебался, но, стиснув зубы, согласился:
— Ладно, другого выхода нет.
Лин Цзымо передал ему белое платье, купленное в городе, а сам облачился в нежно-розовый шелковый наряд. Маленький дух кружился вокруг них, помогая наносить грим и укладывать волосы. Оба они от природы были наделены редкой красотой, и после всех приготовлений их было не отличить от прекрасных дев.
Кожа Лу Синханя была нежной и бледной, а белые одежды делали его похожим на небожителя, сошедшего в мир людей. Легкий румянец на щеках, тонкие, словно точеные пальцы, алые губы и белые зубы — даже самые изысканные поэтические сравнения едва ли могли передать его облик.
— Брат, ты просто ослепителен! Никогда бы не подумал, что в женском платье ты будешь выглядеть настолько прекрасно, — Лин Цзымо обошел его кругом, искренне восхищаясь.
— Шумный, — Лу Синхань с неприязнью закатил глаза.
Лин Цзымо ничуть не обиделся, лишь едва заметно улыбнулся:
— А я? Я хорош?
Лин Цзымо сам по себе обладал яркой, броской внешностью, а в розово-голубых шелках выглядел невероятно обольстительно. Лу Синхань бросил на него мимолетный взгляд и, не проронив ни слова, отвернулся. Он чувствовал себя крайне неуютно в женском наряде, в то время как Лин Цзымо, казалось, наслаждался происходящим.
— Даже похвалить меня не хочешь? Брат, ты совсем не умеешь ценить красоту, — Лин Цзымо встал прямо перед ним, обвил руками его шею и медленно подался вперед.
Он прижался почти вплотную, обдавая ухо Лу Синханя горячим дыханием, и прошептал с ноткой искушения:
— Брат, тебе нравятся женщины? Как я по сравнению с ними?
Сердце Лу Синханя пропустило удар, но он тут же оттолкнул Лин Цзымо:
— Наглец. Держись от меня подальше.
Лин Цзымо отступил, опустив взгляд, в котором мелькнуло нечто темное и непонятное. Спустя мгновение он глубоко вздохнул и снова улыбнулся:
— Брат, ты сердишься.
— Я уже много раз говорил: не называй меня братом, — Лу Синхань развернулся и зашагал прочь.
— Хорошо, тогда… сестрица Синхань? — Лин Цзымо догнал его и дернул за рукав, решив подразнить.
Его игривое замечание ожидаемо привело к тому, что Лу Синхань осыпал его градом ударов, однако для Лин Цзымо это было не болезненнее обычного массажа.
— Брат, ты не устал? Если устал, давай я разомну тебе руки, а потом продолжишь меня воспитывать.
От этих слов у Лу Синханя окончательно пропало желание бить его. Он молча ускорил шаг:
— Хватит болтать. Идем в город.
Улыбка Лин Цзымо слегка померкла. Синхань, почему ты не можешь полюбить меня? Ничего страшного. Я буду баловать тебя до тех пор, пока ты не полюбишь меня в ответ. Нет, даже когда мы превратимся в прах, ты все равно будешь принадлежать только мне.
Они больше не перемолвились ни словом, плечом к плечу войдя в город Юйнюй. Как только они оказались внутри, Лин Цзымо почувствовал неладное: несмотря на яркие огни и шумные рынки, от города веяло могильным холодом.
Он незаметно достал из пространственного мешка желтую бумагу и быстрыми движениями начертал талисман. Напитав его духовной силой стихии огня, Лин Цзымо увидел, как от бумаги поднялась струйка черного дыма. Все верно, книги не врали — это был город призраков.
Лин Цзымо невозмутимо спрятал талисман. В этот момент их внимание привлек шум впереди.
— Сестрица, хочешь посмотреть? — прошептал Лин Цзымо, намеренно изменив голос.
— Пойдем, — Лу Синхань не был любителем праздных зрелищ, но это казалось чем-то необычным.
Подойдя ближе, они увидели нескольких миловидных девушек, которые с остервенением хлестали кнутами рослых мужчин. Те были закованы в цепи и кандалы, а их тела покрывали кровоточащие раны. Окружавшие их горожанки громко смеялись и хлопали в ладоши.
Лу Синхань нахмурился. Если так пойдет и дальше, они же забьют их до смерти. Он крепче сжал в руке Линчунь, а Лин Цзымо положил ладонь на эфес меча. Лу Синхань вопросительно взглянул на него, и Лин Цзымо, наклонившись к самому уху, прошептал:
— Брат, у каждого, кто вызывает жалость, есть за что его ненавидеть.
Лу Синхань не понял его слов, но все же опустил руку. Они стояли в стороне, когда к ним подошла женщина лет тридцати.
— Какие же вы красивые, девушки. Только приехали в наш город?
Лин Цзымо остановил Лу Синханя, который собирался что-то ответить, и с помощью духовной силы изменил голос:
— Сестрица, мы с моей супругой только прибыли.
От этого жеманного женского голоса Лу Синханя пробрала дрожь. Еще и супруга? Он украдкой, так, чтобы никто не заметил, с силой наступил Лин Цзымо на ногу. Тот даже глазом не моргнул, лишь посмотрел на Лу Синханя с нежной улыбкой. *Синхань такой милый, так бы и съел его.*
— Супругой? — лицо женщины мгновенно помрачнело. — Разве ты не женщина?
Лин Цзымо опустил глаза и, взяв Лу Синханя за тонкие пальцы, прижал их к своей груди, изображая готовность расплакаться:
— Сестрица, разве женщина не может быть супругом для другой женщины? В этом мире мужчины имеют жен и заводят наложников, так почему же мы, если наши сердца связаны, не можем быть супругами?
Лу Синханя от этого наигранного тона едва не стошнило. Однако женщина хлопнула себя по бедру и схватила Лин Цзымо за руку:
— Сестренка, не плачь. Ты права. Мужчины в этом мире играют чувствами, заводят по нескольку жен, так почему же женщинам нельзя любить друг друга? Это я была слишком старомодна!
Лу Синхань заметил, как Лин Цзымо, пока женщина не видела, подмигнул ему с лукавой усмешкой.
— Но, сестренка, почему вы обе такие высокие? — женщина подняла голову, глядя на Лин Цзымо.
— Сестрица, ты не знаешь... Нас обеих в родных домах презирали из-за высокого роста, никто не хотел брать в жены. Так мы и нашли утешение друг в друге, — Лин Цзымо начал тихо всхлипывать.
— Сестренка, не плачь! Я не должна была спрашивать. В этом мире женщины вечно связаны мужскими правилами. Приходите в наш город Юйнюй, здесь нет всей этой чепухи, — женщина похлопала его по спине, утешая.
— Спасибо, сестрица, — Лин Цзымо всегда умел быть обходительным.
Женщина перевела взгляд на Лу Синханя:
— А почему эта сестрица молчит?
— Моя супруга с детства немая, — поспешно ответил Лин Цзымо. — В родном доме ее из-за этого еще больше обижали, вот она и боится чужих людей.
Женщина с жалостью вздохнула:
— Бедняжка. Оставайтесь в Юйнюй, считайте меня своей старшей сестрой. Меня зовут Мо-нян.
— Спасибо, сестрица Мо-нян. Мы здесь впервые и не знаем местных правил. Не подскажете, где нам остановиться? — вежливо спросил Лин Цзымо.
— Еще нет жилья? Тогда живите в моем маленьком дворике, — Мо-нян оказалась женщиной широкой души и прямолинейной.
— Мы будем очень признательны, спасибо тебе, сестрица Мо-нян!
Лу Синхань не понимал, к чему ведет Лин Цзымо, но не стал вмешиваться. Мо-нян провела их через лабиринт улиц к жилому кварталу. Дома выглядели добротно, но у каждого входа росло по два или четыре дерева, преимущественно тутовник и ива. Лу Синхань молча осматривался: в домах были служанки, но в их глазах не было ни капли жизни.
— Располагайтесь здесь. У меня условия скромные, слуг немного, зато вам будет свободнее, — сказала Мо-нян.
— Благодарим, сестрица, — Лин Цзымо сладко поблагодарил ее и, заведя Лу Синханя в дом, тут же поставил защитный барьер.
— Теперь можешь говорить, Синхань, они нас не услышат, — улыбнулся Лин Цзымо.
— Что ты задумал?
— Мы не знаем точного местоположения Орхидеи Юйе Синчэнь. Если бы я не сказал, что мы супруги, она не позволила бы нам жить в одной комнате. В городе творится что-то странное, мы не должны разлучаться, — с самым серьезным видом принялся лгать Лин Цзымо.
— И какой у тебя план? — Лу Синхань не стал спорить.
Лин Цзымо посмотрел на светлеющее небо за окном:
— Думаю, сегодня уже ничего не выйдет.
Едва он закончил фразу, раздался крик петуха. Лу Синхань почувствовал внезапное головокружение и в следующее мгновение потерял сознание.
Лин Цзымо бережно подхватил его, прижал к себе и, активировав барьер, ледяным тоном бросил в пустоту:
— Тварь, выходи!
http://bllate.org/book/18884/1844408
Готово:
