Готовый перевод The Salted Fish Young Master Becomes the Villain's White Moonlight / Бездельник-аристократ в роли первой любви антигероя: Глава 27

Ван Син привёл Цинь Шилюя на второй этаж в поисках людей. Шахматная доска стояла на прежнем месте в полном порядке, но Тан Юя нигде не было.

Ван Син окинул взглядом доску и озадаченно нахмурился — кажется, не такой уж и полный порядок: здесь поблизости явно не хватало нескольких фигур.

Ху Чжэнтин поднялся следом за ними. Глядя на то, как рассыпанные по полу фигуры вновь аккуратно расставили по местам, он произвел: — Это Ван Ци расставил. Только что Ван Ци был здесь.

Хотя этот парень Ван Ци и слыл бездельником, среди всех младших он больше всего походил на деда. В их семье, кроме старика, только Ван Ци увлекался шахматами, так что было вполне нормально, что он сумел заново расставить опрокинутую доску.

Цинь Шилюй вообще не волновали шахматы, он холодно бросил: — Где он?

Откуда Ван Син мог знать?

Ху Чжэнтин тем более понятия не имел.

...

Тан Юй никак не ожидал встретить здесь Чжоу Пинцзяна, а тот, в свою очередь, был не менее удивлён.

Тан Юй прямо на глазах у Ван Ци разгадал шахматную задачку. Ван Ци от восторга трижды крутанулся на месте, а затем поволок его в кабинет.

Даже не постучав в дверь и не поздоровавшись с остальными, он прямо подтолкнул Тан Юя вперёд и выпалил: — Дедушка, он разрешил ту шахматную задачу, что выставил снаружи!

Ван Синдэ не поверил: — Он?

Этот паренек выглядел даже моложе Ван Ци.

— Сяо Тан? — старик Чжоу уставился на Тан Юя, не понимая, чему удивляться больше — самому факту встретить его здесь или услышать, что он разгадал эту головоломку: — Ты ещё и в шахматы играешь?

Тан Юй ещё не успел отойти от внезапного бурного энтузиазма Ван Ци и слегка растерянно ответил: — Немного умею.

Стоило Чжоу Пинцзяну услышать это, как на его лице вновь засияла гордость. Он тут же начал хвастаться перед Ван Синхаем: — Это тот самый паренёк, о котором я тебе недавно рассказывал. Ну как, неплох у меня глаз?

В кабинете толпилось несколько учеников Ван Синхая. Будучи подопечными профессора Вана, все они в своё время получили задание поломать голову над этой задачей, но ни у кого ничего не вышло.

Ван Синхай ни за что бы не поверил: эта головоломка простояла здесь полтора года, и никто не мог её распутать — как мог какой-то сопляк справиться с ней!

Один из учеников старого мастера, Цзян Яо, пристально посмотрел на стоявшего с прямой спиной Тан Юя и достал шахматную доску: — Учитель, давайте сыграем партию, и всё сразу станет ясно!

Ван Синхай мгновенно загорелся.

Ван Ци подтолкнул Тан Юя: — Давай, доиграй с моим дедом ту партию, что осталась снаружи.

Тан Юй не испытывал отвращения к шахматам, тем более делать всё равно было нечего, так что он послушно опустился на стул, чтобы составить старику компанию.

Спустя двадцать минут эндшпиль подошёл к концу: чёрные камни профессора Вана проиграли белым камням Тан Юя. Проигрыш был чистым и очевидным, без малейшего шанса на спасение.

Ван Синхай поочерёдно переводил взгляд то на доску, то на Тан Юя, пока наконец не рассмеялся в голос: — Больше года прошло! Не думал, что найдется кто-то, кто действительно сможет одолеть эту мою задачку.

Цзян Яо смотрел на Тан Юя, и в его взгляде читалось необъяснимое одобрение.

Ван Синхая разобрал азарт, и он наотрез отказался отпускать Тан Юя, требуя реванша.

Новая партия затянулась надолго. Мать Ван Ци поднималась наверх уже несколько раз, но старик наотрез отказывался спускаться.

Фан Яцзюнь ничего не оставалось делать. Спускаясь вниз, она столкнулась с Ван Сином: — Сходи-ка проверь. У папы снова проснулась страсть к шахматам, как ни зови — ни в какую не хочет идти.

Ван Син вместе с Цинь Шилюем повсюду искали Тан Юя. Они облазили весь дом сверху донизу, но так и не нашли его. Цинь Шилюй отправлял Тан Юю сообщения, но ответа не было, и как раз в тот момент, когда он пытался дозвониться до него, они столкнулись со второй невесткой Ван Сина.

Ван Син сказал Цинь Шилюю: — Я пойду взгляну.

У Цинь Шилюя как раз ответили на вызов. Кивнув Ван Синю, он спросил собеседника в трубке: — Ты где?

Тан Юй в это время раздумывал над следующим ходом и медленно произнес: — Я в кабинете.

Цинь Шилюй резко схватил Ван Сина за руку: — Где кабинет?

Ху Чжэнтин, поднявшись наверх, как раз увидел, как Ван Син ведёт Цинь Шилюя к кабинету. Предчувствуя зрелище, Ху Чжэнтин тихонько увязался за ними.

Внутри кабинета Тан Юй и старейшина семьи Ван сидели по разные стороны стола. Ван Ци и несколько учеников Ван Синхая столпились с одного бока, а Чжоу Пинцзян устроился на стуле напротив.

Чжоу Пинцзян цокнул языком: — Старик Ван, кажется, эту партию ты проиграешь.

Ван Синхай не желал сдаваться: — Ещё чего! С какой стати мне проигрывать какому-то мальчишке? — С этими словами он опустил камень посреди заросшего ловушками поля.

Тан Юй со сосредоточенным видом вглядывался в доску, а его белые, с розоватым оттенком кончики пальцев перекатывали в руке чёрную фишку.

Именно такую картину застал вошедший Цинь Шилюй. Он никогда прежде не видел Тан Юя настолько сосредоточенным: слегка опущенные веки, корпус при ходу чуть подался вперёд, но спина прямая, без сутулости — он походил на молодое, клонящееся под ветром белое дерево, полное упрямства и нежелания сдаваться.

Ван Син уже собирался окликнуть их, но Цинь Шилюй резко дёрнул его за рукав: — Не шуми.

Ван Син недоумённо уставился на него: — ? Разве не ты хотел их найти?

Тан Юй опустил чёрный камень, и Чжоу Пинцзян похвалил: — А этот ход Сяо Тана хорош!

Ван Синхай бросил на него косой взгляд: — А какой у него ход плохой?

Чжоу Пинцзян громко рассмеялся: — Тоже верно.

Цзян Яо оглядел доску, мягко улыбнулся и произнес: — Учитель, похоже, на этот раз вы и впрямь нашли достойного соперника.

Ван Синхай прекрасно понимал, что исход уже решен, но всё же отчаянно сопротивлялся: — Надоели вы мне, замолчите все до единого, не сбивайте с мыслей.

Цзян Яо усмехнулся и послушно закрыл рот.

Чжоу Пинцзян цокнул языком: — Плохо в таком возрасте не уметь признавать поражение.

Ван Синхай и сам рассмеялся: — Так ведь победитель ещё не определен до конца.

Ван Син ничего не смыслил в шахматах, ему было просто любопытно глянуть на Тан Юя, играющего со стариком, и он толкнул Ван Ци в плечо.

Тан Юй как раз напряженно вглядывался в развитие партии, и Ван Ци обернулся: — Младший дядя?

Ван Син кивнул на играющих: — Что тут творится? С чего это они вдруг сели играть?

Ван Ци покосился на стоявшего рядом с Ван Сином Цинь Шилюя: — Дядя Цинь, вы тоже пришли. — Поздоровавшись с Цинь Шилюем, он пояснил: — Сначала он снаружи разгадал дедушкину задачу, и я привел его сюда. А дедушка Чжоу случайно узнал его и начал расхваливать на все лады. Дед не поверил — вот они и сели играть.

Ван Син перевел взгляд на Цинь Шилюя: — Он знаком со стариком Чжоу?

Старик Чжоу между тем являлся главой торговой палаты Фуяна — разве с ним может познакомиться кто попало? Если бы Ван Син не пользовался привилегиями члена семьи Ван, он бы и в лицо Чжоу Пинцзяна не увидел.

Ван Син подумал, что это Цинь Шилюй познакомил Тан Юя с нужными людьми, но тот покачал головой: — Я и сам не знал.

Цинь Шилюй неотрывно смотрел на сидевшего за доской Тан Юя. Этот сосредоточенный взгляд вызывал в душе Цинь Шилюя странное чувство гордости, и его совершенно перестало волновать, откуда у того знакомство с председателем торговой палаты.

Следом за ними вошедший Ху Чжэнтин остолбенел.

......Он что, ослеп? Тан Юй играет в шахматы с его собственным дедом?!

Разве может быть тупицей тот, кто способен играть со стариком на равных и держать партию в таком напряжении? Разве может быть никчёмным отбросом тот, кто знаком с главой торговой палаты и заслуживает от него столь безумных похвал?

Ху Чжэнтин снова вспомнил ту спину, которую видел у ресторана в тот день.

Неужели... неужели это действительно был Тан Юй?

В конце концов эта партия закончилась ничьей — причиной послужило то, что Тан Юй заметил Цинь Шилюя и, желая поскорее закончить игру, начал поддаваться.

Ван Синхай играл в шахматы далеко не первый день, разве мог он не заметить эту маленькую хитрость? Недовольно фыркнув, он запротестовал: — Так не пойдет, не пойдет, ты поддавался специально. Давай ещё партию!

Чжоу Пинцзян прекрасно знал эту его страсть: стоило старику зацепить соперника, как он был готов рубиться всю ночь напролет. Встал на защиту Тан Юя: — Хватит с тебя, внизу толпа народу ждет. До каких пор ты собираешься удерживать Сяо Тана?

Если бы не это напоминание, Ван Синхай и вовсе забыл бы, что сегодня его собственный день рождения. Он повернулся к Тан Юю: — Ты тоже пришел меня поздравить?

Тан Юй знал лишь то, что день рождения справляет какой-то пожилой человек, но понятия не имел, кто именно. Услышав вопрос, он послушно кивнул: — Да.

Ван Синхай радостно заулыбался: — Было бы здорово, если бы все, кто приходит меня поздравлять, были такими же, как ты. Никуда не уходи после, сыграем ещё парочку партий.

Тан Юй не знал, разрешат ли ему, и поднял взгляд на Цинь Шилюя.

Заметив, что парень то и дело оглядывается назад, старик тоже повернул голову: — Разве это не паренек из семьи Цинь?

Цинь Шилюй приходился Ван Синю одноклассником и раньше пару раз бывал здесь: — Дядя Ван.

Ван Синхай ткнул пальцем в Тан Юя и спросил Цинь Шилюя: — Что это ребенок всё на тебя оглядывается? Ты его привёл?

Цинь Шилюй кивнул, и в его голосе прозвучало неприкрытое самодовольство: — Да, мой супруг.

Улыбка на лице Ван Синхая мгновенно застыла: — ...Чего?

То ли возглас Ван Синхая прозвучал слишком ошеломленно, то ли слова Цинь Шилюя оказались чересчур шокирующими, но в кабинете на несколько секунд повисла мёртвая тишина.

Цзян Яо слегка нахмурил брови и посмотрел на Тан Юя. Тот послушно моргал глазами, кротко глядя на Цинь Шилюя.

В любое другое время они бы, пожалуй, удивились тому, что генеральный директор корпорации Тэнфэн внезапно женился. Но сейчас их поражало другое: этот молодой на вид парень, способный на равных вести партию со стариком-профессором и главой торговой палаты, мало того что состоял в браке, так ещё и мужем его был сам Цинь Шилюй.

Ван Синхай в полном шоке переводил взгляд с одного на другого: — Супруг?

Чжоу Пинцзян тоже изумился и спросил Тан Юя: — Сяо Тан, ты женат?

Тан Юй кротко кивнул: — Угу. Хотите посмотреть моё свидетельство о браке?

Чжоу Пинцзян: — ......В общем-то, не обязательно.

Цинь Шилюй, вспомнив, как тот хвастался перед мисс Ли свидетельством о браке, невольно усмехнулся: — Ты что, и свидетельство с собой таскаешь?

— Конечно нет, — а вдруг потеряешь? — Тан Юй достал телефон: — Я сфотографировал.

Цинь Шилюй: — ......

Он что, носит её с собой наготове, чтобы при первом удобном случае похвастаться?

Ван Синхай и Чжоу Пинцзян, взглянув на снимок документа в телефоне Тан Юя, испытали точно такое же чувство глубокого сожаления, что и Цинь Юань.

Пусть семья Цинь и обладала колоссальным состоянием, а сам Цинь Шилюй был гремевшей на всю индустрию фигурой, от этого неизбежного привкуса погони за наживой никуда не деться.

И почему такой прекрасный мальчик — красивый, умеющий играть в шахматы, разбирающийся в антиквариате, вежливый и сдержанный — вышел замуж за какого-то дельца?

— Просто испортили человека!

Придя сегодня на день рождения старика, Тан Юй изначально казался лишь придатком к Цинь Шилюю. Теперь же он неожиданно превратился в самостоятельного гостя, лично приглашенного Ван Синхаем, и даже затмил своей популярностью самого Цинь Шилюя.

Являться на банкет по случаю юбилея с пустыми руками Тан Юй считал проявлением дурного тона, но у него действительно не было с собой никаких подарков.

Тан Юй предложил: — Я напишу для вас пожелание тушью.

Услышав, что парень еще и каллиграфией владеет, Ван Синхай тут же велел Ван Ци подготовить бумагу и кисти.

У Ван Синхая был ещё один внук, страстно увлеченный живописью и каллиграфией, так что подобных вещей в доме хватало. Однако таскать всё это туда-сюда было тяжело, и Ван Ци предложил перейти в соседний кабинет.

Эта комната сильно отличалась от предыдущей. Стоило переступить порог, как в нос ударил густой аромат туши, на стенах висели свитки с картинами и каллиграфией, а на полках громоздились свернутые рулоны.

Людей набилось много, и у Тан Юя не было времени разглядывать всё подряд. Рисовая бумага легла на столешницу, по бокам её прижали пресс-папье. Тан Юй отлично разбирался в подобных вещах, и помощь Ван Ци ему не потребовалась.

Наблюдая за тем, как ловко и привычно тот расставлял всё по местам, Чжоу Пинцзян проникся к нему еще большим уважением.

Еще когда Тан Юй выбирал у него дома чернильный камень, Чжоу Пинцзян понял, что парень во всём этом смыслит. Но увидев, как уверенно ложится его рука с кистью, выводя на бумаге четыре иероглифа: счастье, долголетие, здоровье и мир, — старик всё равно был потрясен.

— Прекрасная каллиграфия! — не удержался от похвалы Чжоу Пинцзян.

Точно так же был поражен и Цинь Шилюй.

Он вспомнил те кисти, что Тан Юй покупал раньше, расстраиваясь из-за того, что не смог найти нужные. Тогда Цинь Шилюй думал, что парень просто балуется от нечего делать, но оказалось, что он и правда умеет писать, да ещё как!

Ху Чжэнтин же мысленно застрял на знаках вопроса: — ???

А как же истории про никчёмного отброса?

Какой избитый жизнью бездарь способен так писать кистью?

Мозги Ху Чжэнтина плавкой шли.

В самом конце Тан Юй вывел размашистый иероглиф Тан, отложил кисть и повернулся к Ван Синхаю: — Поздравляю Вас с днем рождения, желаю долгих лет и безграничного благополучия.

Ван Синхай подряд несколько раз повторил: — Хорошо! — по чему было очевидно, что степень его удовлетворения превзошла даже восторг от недавней шахматной партии.

Ван Син тихонько спросил Цинь Шилюя: — С чего это он совсем не такой, как про него болтали?

Цинь Шилюй лишь усмехнулся без ответа.

Да уж, кто бы сомневался. Он и сам представлял его совсем иначе.

По правде говоря, они слишком мало знали друг о друге. Впечатления Цинь Шилюя ограничивались детскими воспоминаниями, а повзрослев, он черпал информацию лишь из чужих сплетен — о том, как Тан Юй ничему не учится, как его испортил Тан Вэйхун.

И теперь, видя, что тот не только играет в шахматы, но и мастерски владеет кистью, Цинь Шилюй, помимо гордости, ощутил лёгкую тревогу: а что, если бы в тот день Тан Юй не предложил пожениться? Если бы тогда он сам ответил отказом — разве стал бы он когда-нибудь свидетелем этой вызывающей гордость стороны его характера?

От этих мыслей Цинь Шилюй невольно нахмурился.

Среди собравшейся молодёжи у Ван Синхая, конечно, были свои любимчики, но к Тан Юю он испытывал неподдельное восхищение. И это было не то снисходительное одобрение умного ученика, а скорее чувство духовной близости и сожаления о том, что они не встретились раньше.

Ван Синхай обвел пальцем стоявших рядом Ван Сина, Ван Ци и Ху Чжэнтина, захватив вдобавок и собственных учеников: — Учитесь все, поучитесь у Сяо Тана! Хватит с вас думать только о том, как заколачивать деньги. Какая от них польза, если заработанное в могилу с собой не унесёшь?

Тан Юй чуть прикусил губу. Ему очень хотелось возразить, что от денег на самом деле огромная польза.

Стоило ему поднять глаза, как взгляд случайно зацепился за одну из картин на стене, и он замер.

Эту картину он видел уже во второй раз. Именно её тогда забрал тот очкастый мужчина в ресторане Таньфэн — та самая картина, вместе с которой они оба угодили в этот роман...

Чжоу Пинцзян проследил за его взглядом и с улыбкой заметил: — А ведь говорил, что картина тебе не нравится, а каждый раз смотришь на неё во все глаза.

Тан Юй не удержался от вопроса: — Откуда она здесь?

Чжоу Пинцзян пояснил: — Человека, который в прошлый раз принес её, зовут Ван Су, он из семьи старшего сына старого Вана.

— ......

Тан Юй мысленно вздохнул: ну конечно, это же мир романа, здесь все крутятся вокруг главных героев, а паутина связей между персонажами уже почти замкнулась в кольцо.

Подарок Тан Юя Ван Синхай принял, но всё равно потребовал, чтобы после тот обязательно составил ему компанию ещё на пару партий, потому что наиграться он явно не успел.

Получив предварительное разрешение Цинь Шилюя, Тан Юй кивнул в знак согласия. Увидев это, Ван Синхай остался недоволен Цинь Шилюем: — Эка невидаль — женился! Ты что же, держишь парня в таком ежовых рукавицах, что даже в шахматы ему разрешено играть только с твоего кивка?

Да вовсе старик был недоволен вовсе не кивком Цинь Шилюя — просто он с самого начала невзлюбил этого дельца и теперь придирался по любому поводу.

Ван Син не выдержал: — Вы-то куда лезете в дела молодой семьи?

А Цинь Шилюй спокойно ответил: — Я не собираюсь запрещать ему заниматься тем, что ему нравится.

Одной этой фразой Цинь Шилюй сразу поднял свою репутацию в глазах старика.

Старик презирал его за меркантильность и боялся, что из-за этой пошлости Тан Юй растеряет всю свою утонченность. Цинь Шилюй же заявил, что не станет ограничивать его увлечения.

Лицо Ван Синхая немного помягчело. Довольно кивнув, он вновь выразил одобрение этому молодому человеку, к которому проникся симпатикой: — Ну хоть так.

В семье Ван строго соблюдали субординацию: спускаясь вниз, младшие должны были идти позади старших. Цинь Шилюй и Ван Син шли наравне, за ними следовали ученики Ван Синхая, а замыкали шествие Ван Ци и Ху Чжэнтин.

Однако Тан Юя Ван Синдэ увлёк за собой, поставив аккурат между собой и Чжоу Пинцзяном, отчего у парня возникло странное ощущение, будто он только что поднялся на целое поколение выше.

И пока все вокруг сгорали от любопытства, гадая, кем же приходится этот юноша, идущий рядом с председателем торговой палаты и профессором Ваном, Ван Синхай подозвал двух своих сыновей.

Старший сын Ван Синхая, Ван Ци, которому уже перевалило за пятьдесят, служил действующим начальником налогового управления, а второй сын, Ван Сюй — отец Ван Ци и Ван Нянь — занимал пост начальника управления недвижимости.

Будучи хозяевами этого семейного застолья, они одновременно являлись теми самыми людьми, перед которыми заискивали все прокравшиеся сюда обманным путем хитрецы.

И вот теперь двое мужчин, которых Тан Юй должен был называть дядями, по приказу Ван Синхая услышали: — Ну-ка подойдите, познакомьтесь. Это Сяо Тан. Сяо Тан, это мои сыновья. Обменяйтесь контактами, если в будущем в чём-то понадобится помощь — сразу обращайтесь к ним, не стесняйтесь.

Ван Ци и Ван Сюй: — ......

Все присутствующие: — ???

http://bllate.org/book/18835/1834743