В роскошном кабинете топ-менеджмента медиакомпании «Звездный путь» прохладный воздух из центрального кондиционера равномерно разгонял осеннюю духоту. Му Юй сидел на широком черном кожаном диване, а его изящные пальцы перелистывали сценарий нового сериала на столе. Это был ключевой проект, к съемкам которого компания готовилась в ближайшее время, и Му Юй, будучи главным киноактером компании, должен был заранее ознакомиться с ролью.
Дверь в кабинет тихо приотворилась, и ассистентка Сяо Чэнь просунула голову внутрь:
— Брату Му, кофе, который вы заказывали.
Она поставила на журнальный столик чашку с поднимающимся от нее горячим латте и добавила, понизив голос:
— Брат Му, сегодня вечером босс «Вселенной развлечений» устраивает посиделки. Он пригласил руководство нашей компании и нескольких партнеров, говорит, это чтобы расслабиться, а заодно обсудить планы сотрудничества на следующий квартал. Все ждут только вас.
Му Юй даже не поднял головы, лишь легко угукнул, не отрывая взгляд от сценария. В последнее время он размышлял над психологической трансформацией одного сложного персонажа, его состояние было довольно тяжелым, и ему совсем не хотелось тащиться на светские мероприятия в такой момент.
Сяо Чэнь посмотрела на часы и смущенно произнесла:
— Брат Му, уже семь часов, все уже собрались. И... все говорят, что если вы не придете, это совещание может сорваться.
Только тогда Му Юй поднял голову и потер слегка затекшие глаза. Он знал, что Сяо Чэнь говорит правду: как визитная карточка «Звездного пути», он действительно не мог отсутствовать на многих мероприятиях. Он отложил сценарий, поднялся на ноги и поправил черный костюм:
— Ладно, я поеду.
В отдельном кабинете «Вселенной развлечений» царил приглушенный, интимный полумрак, а в воздухе витали ароматы алкоголя и легкий запах табака. Едва войдя, Му Юй ощутил на себе взгляды всех присутствующих. Он с улыбкой со всеми поздоровался, а затем занял место рядом с главным.
После трех чарок атмосфера в кабинете постепенно оживилась. Гости один за другим поднимали бокалы, оживленно беседуя, и темы разговоров мало-помалу переключились с работы на житейские мелочи.
— Брат Му, давай, выпьем еще! — горячо призвал сидевший по соседству представитель партнеров, генеральный директор Ван, поднимая бокал.
Му Юй вежливо улыбнулся, чокнулся с ним и пригубил вино. На самом деле пил он неплохо, но сегодня вечером — то ли из-за того, что мысли о сценарии отвлекали его, то ли из-за этой шумной атмосферы, вызывавшей рассеянность — после пары выпитых рюмок у него неожиданно начала кружиться голова.
— Брат Му, не зацикливайся на выпивке, расскажи-ка о проекте, в котором сейчас снимаешься! — раздались подзадоривающие возгласы.
Му Юй опустил бокал, слегка прищурился и постарался сохранить трезвость рассудка:
— Да обычная современная драма, роль немного сложная, я все еще в процессе поиска.
— Ой, брат Му, ну чего ты такой серьезный, давай, пей, пей! — окружающие снова принялись поднимать бокалы.
Безответный Му Юй был вынужден раз за разом поднимать кубок. После нескольких кругов его щеки покрылись легким румянцем, а взгляд затуманился.
— Не порть настроение, мы же все с таким трудом собрались, — попытался сгладить углы кто-то, продолжая усердно подливать спиртное.
В душе Му Юй тяжело вздохнул: он вовсе не хотел портить людям праздник, но от этого бесконечного потока рюмок голова становилась все тяжелее. Взглянув на часы и заметив, что почти десять, он уже собирался найти предлог для ухода, как вдруг дверь кабинета резко распахнулась.
— Ого, чья это вечеринка, такая шумная? — раздался холодный голос.
Взгляды всех присутствующих разом устремились к входу: в комнату широким шагом вошел Цзян Молинь. Ростом под два метра, с прямой, как сосна, осанкой и в безупречно сшитом черном тренче, он излучал суровую и холодную ауру. Не сводя с присутствующих тяжелого взгляда, он направился прямо к центру комнаты, и в конце концов его глаза остановились на Му Юе.
— Молодой господин Цзян! — в испуге воскликнули присутствующие, спешно поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать гостя.
Му Юй пьяным, затуманенным взглядом поднял голову, увидел Цзян Молиня, и уголки его губ тронула пьяная улыбка:
— О, старина Цзян пожаловал, давай-давай, выпьем. — С этими словами он поднял бокал и громко икнул.
Увидев Му Юя в таком пьяном виде, Цзян Молинь слегка нахмурился, но ничего не сказал. Подойдя к Му Юю, он молча протянул руки и единым движением подхватил его на руки.
— Чего ты... ик... я еще могу пить, — бормотал Му Юй, рефлекторно вцепившись в одежду Цзян Молиня и пристроив голову на его плече, полностью отдавшись во власть хмеля.
Голос Цзян Молиня звучал низко и спокойно, по нему невозможно было угадать эмоции:
— Мм.
Прижимая к себе Му Юя, он уверенным шагом прошел мимо ошеломленных взглядов гостей и направился прямиком к выходу.
Переглянувшись, присутствующие принялись шептаться:
— Молодой господин Цзян и брат Му... это вообще что такое?
Дотянув Му Юя до парковки, Цзян Молинь открыл заднюю дверь автомобиля, бережно усадил его внутри, а затем обошел машину, сел за руль и завел мотор.
Машина мчалась сквозь ночную темноту, огни за окном проносились мимо падающими звездами. Му Юй прислонился к оконному стеклу, в его голове стоял туман, а хмельное дурманение слегка дезориентировало. Глядя на сменяющие друг друга пейзажи за окном, он силился осмыслить эту внештатную ситуацию, но так и не мог взять в толк, с чего бы Цзян Молиню вдруг появляться и увозить его с собой.
Вскоре автомобиль замер у ворот дома Цзян Молиня. Выйдя наружу, Цзян Молинь открыл заднюю дверь и вынес Му Юя на руках. Тот сонно замычал:
— Чего тебе?
Его голос, полный хмельной истомы, звучал мягко и расслабленно.
Цзян Молинь не удостоил его ответом. Занеся Му Юя в дом, он распахнул дверь спальни и аккуратно швырнул его на постель. Тело Му Юя утонуло в мягком матрасе, издав глухой шорох.
— Ты что творишь? — наконец обретя толику трезвости, выпалил Му Юй. Широко раскрытыми глазами он уставился на стоявшего у кровати Цзян Молиня, и в его голосе проскользнула нотка настороженности.
Цзян Молинь хранил молчание. Шаг за шагом приближаясь к постели, он пожирал его взглядом, в котором разгоралось все более жаркое, затуманенное пламя. Резко подавшись вперед, он навалился на Му Юя, прижав к матрасу, и впился в его губы жестким поцелуем.
Неожиданный маневр заставил Му Юя распахнуть глаза от изумления; его рассудок мгновенно прояснился, и он изо всех сил заколотил руками по груди нападавшего:
— Ты что делаешь!
Но Цзян Молинь оставался глух к сопротивлению. Его поцелуй был властным и горячим, а сильные руки намертво перехватили запястья Му Юя, полностью подавляя любые попытки отбиться. Му Юй отчетливо чувствовал дыхание Цзян Молиня на своем лице — прохладное, несущее агрессивную свежесть уникальных мятных феромонов, смешанную с запахом алкоголя, от которой у него кружилась голова.
— Я люблю тебя... — внезапно выдохнул Цзян Молинь низким, хриплым голосом, в котором сквозило подавляемое годами чувство.
Широко раскрыв глаза, Му Юй с неверием уставился на Цзян Молиня:
— Ты издеваешься?! Мы же оба Альфы.
В его понимании отношения между Альфами всегда отличались сложностью и тонкостью: пусть он и не испытывал к ним отвращения, подобное прямолинейное признание застало его врасплох.
Громко и отчетливо Цзян Молинь произнес:
— Я, Цзян Молинь, люблю тебя! Кто сказал, что Альфы не могут быть вместе?! Му Юй, я люблю тебя уже десять лет, неужели...
Его голос слегка дрожал, а в глазах читались мольба и жгучее ожидание.
Му Юй окончательно растерялся, в его голове образовалась звенящая пустота, словно его поразил удар молнии посреди ясного неба. Он никак не ожидал от Цзян Молиня подобных чувств, да еще и длящихся целое десятилетие. Глядя на пламенный и полный глубокой нежности взгляд собеседника, он испытал целую бурю противоречивых эмоций.
Не дождавшись ответа, Цзян Молинь вновь жадно припал к его губам — на сей раз напор был настолько сокрушительным, что у Му Юя почти перехватило дыхание. Отчаянно извиваясь, Му Юй пытался оттолкнуть мужчину, но его разморенное алкоголем тело и без того потеряло всю силу, а в сочетании с железобетонной хваткой Цзян Молиня это делало любые попытки бесполезными.
— Цзян Молинь... пусти меня... — в голосе Му Юя проскользнул испуг.
Он пытался заставить себя успокоиться, но сердце билось в безумном, неподконтрольном ритме.
Казалось, Цзян Молинь вовсе не слышал его мольбы. Его поцелуи переместились с губ на шею, обжигающее дыхание касалось чувствительной кожи, заставляя его тело покрываться мурашками. В голове Му Юя царил полный хаос; он не знал, как реагировать на столь внезапное признание и близость, ощущая одновременно шок и невыразимую панику.
Под натиском Цзян Молиня тело Му Юя постепенномягчало, а сознание снова начало заволакиваться туманом. Поцелуи мужчины обрушивались шквалом, лишая способности мыслить. Не понимая, парализован ли его разум алкоголем или оглушен признанием Цзян Молиня, он инстинктивно пытался вырваться, но оставался абсолютно беспомощным.
— Цзян Молинь... — тихо прошептал Му Юй, вкладывая в имя растерянность и беспомощность.
Он понятия не имел, куда занесет его это неожиданное чувство и как теперь смотреть в глаза этому переполненному страстью человеку. И все же в этот затуманенный миг в глубине его души зародилось странное ощущение — неведомый прежде трепет, подобный кругам по глади воды от брошенного камня, который невозможно было игнорировать.
Заметив легкое ослабление сопротивления, Цзян Молинь на секунду прервал поцелуй, и его глаза наполнились нежностью и надеждой:
— Му Юй, дай мне шанс, хорошо?
Встретившись с этим пылким и глубоким взглядом, Му Юй почувствовал, как в его защитной стене появляется первая трещина. Он не был уверен, готов ли принять эти чувства, но прекрасно понимал: сейчас Цзян Молинь искренен и горяч как никогда. Сердце помимо воли забилось быстрее, мысли путались, не давая связного ответа.
Стоило Му Юю погрузиться в колебания, как Цзян Молинь снова наклонился и мягко коснулся его губ. На этот раз поцелуй утратил прежнюю властность, сменившись осторожной нежностью. Тело Му Юя слегка напряглось, но тут же расслабилось; закрыв глаза, он позволил поцелую растекаться по своим губам.
Этой ночи было суждено стать бессонной. В объятиях Цзян Молиня Му Юй предавался самым разным мыслям. Он не знал, во что выльется эта связь, но понимал: с этой минуты его жизнь, пожалуй, необратимо изменится. А Цзян Молинь своей любовью и упорством постепенно растопит броню в его сердце, положив начало их собственной истории.
Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкую тюлевую занавеску, ложась на широкую кровать спальни мягкой, мелкоячеистой золотой вуалью. Му Юй медленно приоткрыл глаза: после вчерашнего злоупотребления голова все еще гудела, будто обернутая слоем ваты, а мысли ворочались тяжело и лениво.
Инстинктивно шевельнув рукой, он хотел потянуться, как вдруг ощутил в области левого запястья странное стеснение. Ощущение было четким, словно некая сила намертво заковала его руку, лишая свободы движений.
— М? В чем дело? — поморщился Му Юй. В полусонном состоянии он еще не осознавал всей серьезности ситуации, полагая лишь, что из-за неудачной позы во сне отлежал руку и нарушил кровообращение.
Слегка поднатужившись, он попытался вернуть руку на место, но это движение разом выдернуло его из объятий сна. К запястью прильнул холодный металл, сопровождаемый легким скрипом трения — ощущение было до жути реальным. Широко распахнув глаза, Му Юй недоверчиво опустил взгляд и обомлел: его левое запястье оказалось заковано в изящные кандалы, второй конец которых намертво крепился к спинке кровати.
— Что... это за чертовщина?! — остатки опьянения улетучились в один миг, сменившись шоком и ошеломлением.
Он яростно задергался, пытаясь избавиться от внезапной путы, однако кандалы словно заколдованные оставались неподвижны, намертво впившись в кожу — сколько бы сил он ни прилагал, сдвинуть их с места не удавалось ни на миллиметр.
— Цзян Молинь! Какого хрена ты творишь?! — взревел Му Юй, и его возмущенный, полный вопросов окрик раскатился по тихой спальне.
Он отчаянно заворочался, пытаясь правой рукой дотянуться до левого запястья и расстегнуть оковы, но конструкция замка оказалась слишком сложной, а сердцевина — прочной, правая рука просто не доставала до ключевого механизма.
Пока Му Юй в ярости и панике металлся на постели, дверь спальни тихо приоткрылась, и в комнату вошел аккуратно одетый молодой человек. С приятными чертами лица и мягкими манерами, он держал в руках изысканный поднос с богатым завтраком: свежеиспеченным хлебом, золотистой яичницей, свежим молоком и чашечкой дымящегося кофе.
— Молодой господин уехал в офис, это ваш завтрак.
Слегка поклонившись, молодой человек произнес ровным, вежливым голосом, словно в упор не замечая царившей здесь странной и жутковатой атмосферы.
Выпучив глаза, Му Юй попеременно смотрел то на вошедшего юношу, то на собственные кандалы, после чего свирепо взвыл:
— Ли Вэньхао! Что здесь происходит?! Кто разрешил приковывать меня?!
Молодой человек — а это был не кто иной, как управляющий семьи Цзян, Ли Вэньхао — сохранял на лице неизменную улыбку и неторопливо пояснил:
— Вчера вечером молодой господин отдал распоряжение. Он сказал, что, проснувшись, вы можете рассердиться, поэтому велел не беспокоить вас и сначала подать завтрак. Что же касается этих оков... — он на секунду замолчал, и в его глазах мелькнула неуловимая хитринка, — молодой господин сказал, что это необходимо, чтобы вы не вздумали бегать спросонья. Как только вы успокоитесь, он, разумеется, их снимет.
— Черт побери... — не удержался от ругательств Му Юй, чувствуя, как в груди бушует пламя ярости.
Он изо всех сил дернул за цепь, и по спальне разнесся резкий, ресающий слух звон металла, но кандалы по-прежнему непоколебимо держали запястье, не показывая и намека на ослабление.
Аккуратно поставив завтрак на прикроватную тумбочку, Ли Вэньхао сохранил вежливую улыбку:
— Молодой господин также просил передать: если проголодаетесь — поешьте, а вернется он вечером — тогда и объяснится с вами лично.
С этими словами он отвесил легкий поклон, бесшумно выскользнул из спальни и прикрыл дверь.
Глядя на затворенную створку, Му Юй ощутил, как гнев сплетается с недоумением. Он снова забился, силясь порвать путы, но кандалы словно приросли к его телу — ни единого движения.
— Цзян Молинь, лучше бы тебе придумать внятное объяснение, иначе я тебя по стенке размажу! — злобно заговорил сам с собой Му Юй, и в его голосе отчетливо звучали угрозы и досада.
Поборовшись еще какое-то время, Му Юй понемногу остыл. Он сообразил, что гнев и метания сейчас не помогут: первоочередная задача — справиться с проклятыми кандалами, набить желудок, а уж потом сводить счеты с Цзян Молинем.
Переведя взгляд на завтрак у кровати, он уловил смесь ароматов хлеба, яичницы и насыщенного кофе. Запах тут же ударил в нос, заставив живот непроизвольно издать громкое урчание.
— На халяву и уксус сладкий, — обреченно вздохнув и оставив попытки вырваться, Му Юй решил подкрепить силы.
Осторожно взяв правой рукой кусок хлеба, он откусил кусочек; во рту растеклась сладковатая сдоба, чуть смягчившая его раздражение.
Поедая завтрак, он принялся внимательно изучать кандалы на левой руке. Оковы выглядели весьма искусно, запирающий механизм поблескивал металлом, выдавая сложную конструкцию. Му Юй задумался над тем, каким образом они застегнулись и существует ли способ их отпереть.
Закончив траекторию завтрака, он попытался нащупать правой рукой личинку замка, силясь отыскать потаенную пружину или секрет. Он вглядывался в малейшие детали замочной скважины, осторожно надавливая и прокручивая пальцы в надежде найти заветный способ открытия.
Однако замок был спроектирован с дьявольской хитростью, и сколько ни старался Му Юй, механизм не поддавался. Шло время, солнце поднималось все выше, за окном разгорался день, и в спальне постепенно становилось жарко.
Мгновенно пролетел полдень, а Му Юй так и не смог справиться с левой рукой. Его правая кисть ныла от непрерывного напряжения, а на левом запястье от оков остался глубокий багровый след, саднивший от боли.
— Этот Цзян Молинь вообще соображает, что творит, запирая меня здесь? Неужели он всерьез намерен продержать меня взаперти целый день?
Охваченный тревогой и злостью, Му Юй снова дернул цепь. Звон металла эхом раскатился по тихой комнате, оставаясь столь же безжалостно прочным.
Он повторно придирчиво осмотрел браслеты, пытаясь найти лазейку под другим углом. Пробовал надавить на них всем телом, рассчитывая добиться хоть какого-то люфта, но кандалы напоминали литую сталь.
Секунды капали за секундами, терпение Му Юя истончалось. В бессильной ярости он рухнул на постель, колотя правой рукой по матрасу, пока в груди закипал горючий коктейль из злости и беспомощности.
— Цзян Молинь, тебе лучше изрядно постараться с оправданиями, иначе я живьем с тебя шкуру сдеру! — гневно бормотал он в пустоту комнаты, преисполненный досады.
Не успел Му Юй перевести дух, как дверь спальни снова тихо скрипнула, и Ли Вэньхао внес поднос с обедом.
— Молодой господин велел передать: если вы проголодались, пообедайте, а вечером он придет и во всем разберется, — с неизменной улыбкой проговорил управляющий, оставляя еду на тумбочке и удаляясь прочь.
Посмотрев на роскошный обед, Му Юй почувствовал, как буря внутри слегка утихает. Он понимал: ярость и истерики делу не помогут, сейчас главное — поесть, а затем хорошенько обдумать, как избавиться от этой проклятой кабалы и как именно он выставит счет Цзян Молиню.
Тяжело вздохнув, он взял приборы и принялся за еду. Му Юй отчетливо сознавал: устроенный Цзян Молинем фарс далек от завершения, а их взаимоотношения с этой минуты стали куда более запутанными и двусмысленными.
http://bllate.org/book/18827/1832514
Готово:
