Гу Ехань ступал по тренировочному залу, и каждый его шаг эхом отдавался в тишине, словно натягивая и без того вибрирующие от напряжения нервы Линь Цзяньсина. Тот наблюдал, как высокая, холодная фигура проходит мимо пустующих рядов компьютеров, направляясь прямо к нему. В голове на мгновение стало пусто.
Клавиатура Су Мубая, до этого мерно щелкавшая, внезапно затихла, и в зале воцарилась странная, тягучая атмосфера. Аналитик в углу, казалось, тоже заметил движение, но головы не поднял, лишь едва заметно блеснули стекла его очков.
Он... идет ко мне?
В мыслях Линь Цзяньсина пронеслось бесчисленное множество догадок. Неужели до него дошли слухи, и он пришел с допросом? Или решил, что предоставленная им флешка была использована не по назначению, вызвала лишние неприятности, и теперь он хочет забрать её обратно? А может, он разочарован состоянием Линь Цзяньсина, который в последнее время сдал из-за этих сплетен?
От волнения ладони вспотели. Он машинально хотел встать, чтобы, как и в прошлый раз, выказать уважение этой легенде клуба — человеку, на которого он втайне равнялся.
Однако Гу Ехань остановился рядом, но взгляд его не сразу упал на юношу. Он скользнул по экрану, где как раз начиналась стадия выбора персонажей. Глаза Гу Еханя оставались спокойными и бездонными, словно он проверял какие-то не имеющие значения данные.
Линь Цзяньсин застыл в полупоклоне, выглядя довольно нелепо. Он открыл рот, в горле пересохло, и заготовленное приветствие «Бог Ночи» так и застряло где-то внутри.
Наконец Гу Ехань перевел взгляд на него, но лишь на мгновение — слишком быстро, чтобы Линь Цзяньсин успел уловить хоть какую-то эмоцию. Ни допроса, ни обвинений, ни разочарования. Его взгляд был таким же, как если бы он смотрел на любой другой обыденный предмет.
Затем Гу Ехань совершил поступок, который ошеломил и Линь Цзяньсина, и Су Мубая, который в углу лишь притворялся погруженным в работу, а на деле внимательно следил за происходящим.
Гу Ехань поднял правую руку и аккуратно, почти небрежно, поставил на свободное место рядом с клавиатурой Линь Цзяньсина еще не открытую бутылку энергетического напитка.
Это место, вплотную к коврику для мыши, было самым заметным. На стенках бутылки выступили мелкие капельки конденсата, поблескивавшие в холодном свете ламп — очевидно, её только что достали из холодильника базы.
Движение было настолько естественным, словно он просто захватил воды для товарища по команде.
Оставив напиток, Гу Ехань не задержался ни на секунду. Он не произнес ни слова. Словно выполнив пустяковое, не стоящее внимания действие, он развернулся и зашагал к выходу. С начала и до самого конца он не посмотрел ни в сторону Су Мубая, ни лишний раз на Линь Цзяньсина.
Дверь тренировочного зала закрылась, скрыв его спину.
Весь процесс занял не больше семи-восьми секунд.
Линь Цзяньсин был в полном ступоре.
Он продолжал сидеть в неловкой позе, не сводя глаз с бутылки, от которой исходил холод. Мозг, словно заржавевшие шестеренки, с трудом проворачивался, пытаясь осознать случившееся.
Гу Ехань... пришел специально... чтобы принести ему воды?
Как это возможно?
Между ними не было даже подобия нормального разговора. Кроме короткого обмена взглядами в коридоре той ночью и безмолвной передачи флешки, их пути никогда не пересекались. С чего бы ему удостаиваться такого... почти отеческого внимания?
И именно сейчас, когда его травили слухами о протекции, когда он был на грани срыва.
Совпадение?
Линь Цзяньсин медленно опустился на стул. Пальцы непроизвольно коснулись ледяного пластика, и юношу пробила легкая дрожь. Холод, разлившийся по кончикам пальцев, странным образом притупил жаром отдававшуюся в сердце горечь и обиду.
Нет, это не совпадение.
Он был почти уверен.
Такой человек, как Гу Ехань, никогда не делает бессмысленных вещей. Он может быть холодным или немногословным, но его сосредоточенность и проницательность в игре распространяются и на всё, что происходит вокруг. Он не мог не знать о сплетнях, гуляющих по базе.
Тогда что значит эта бутылка?
Это не объяснение, не оправдание и даже не прямая защита.
Это позиция.
Безмолвная позиция, которая звучит громче любых слов.
Она говорит всем, кто украдкой наблюдал и строил догадки: Я заметил этого человека. А как именно я его заметил и почему — додумывайте сами.
Это ответ сильного, смотрящего на всех свысока. Он не опускается до объяснений, а одним простым жестом ставит всех сплетников в неловкое положение. Продолжите распускать слухи? Значит, вы ставите под сомнение поступки и суждения самого Гу Еханя.
Линь Цзяньсин сжал бутылку, чувствуя, как холод проникает под кожу, до самого сердца. Тяжелый ком, долгое время давивший на грудь, наконец нашел выход и растворился.
Он поднял голову и обвел зал взглядом. Су Мубай уже вернулся к работе, делая вид, что ничего не заметил. Но Линь Цзяньсин знал: он видел. На этой базе не бывает настоящих секретов.
Можно было не сомневаться: очень скоро новость о том, что сам Бог Ночи принес воду новичку, разлетится по тренировочному лагерю, а затем и между основным и вторым составами быстрее любого слуха.
Эта бутылка стала невидимым барьером, мгновенно отсекающим злобные домыслы и изоляцию.
Она не доказывала, что Линь Цзяньсин не является чьим-то ставленником, но она придала этому слову совершенно иной смысл: не лакей, поднявшийся на грязных махинациях, а перспективный новичок, признанный ключевой фигурой клуба.
Эта тонкая грань была способна развернуть общественное мнение на сто восемьдесят градусов.
Линь Цзяньсин открутил крышку и сделал глоток. Прохладная жидкость с легким сладковатым привкусом и покалывающими пузырьками окончательно прояснила его сознание.
Он понял.
Гу Ехань не проявлял жалость и не просто восстанавливал справедливость. Он своим способом расчищал поле от шума, который мог помешать честности пари. Ему нужен был соперник с ясным умом, полностью погруженный в игру, или, вернее, достойный игрок, в которого стоило вкладывать информацию с той флешки.
Его собственная раздражительность и неуверенность в глазах Гу Еханя, должно быть, выглядели как некомпетентность.
Линь Цзяньсин поставил бутылку в сторону и сосредоточился на мониторе. Рейтинговый матч уже начался, никнеймы союзников и врагов замелькали в списке.
В его глазах больше не было замешательства и обиды — осталась лишь глубокая, непоколебимая концентрация.
Он двинул мышью, направляя своего героя за пределы базы. В этот раз каждое его движение, каждый добитый крип были пронизаны решимостью и остротой.
Он должен победить.
Не только ради того, чтобы остаться, но чтобы не подвести то безмолвное, тяжелое ожидание, которое скрывалось за этой бутылкой воды.
Он докажет, что Гу Ехань не ошибся, оказав ему эту поддержку.
В последующих матчах Линь Цзяньсин играл предельно сосредоточенно и хладнокровно. Он перестал обращать внимание на ошибки или жалобы союзников, перестал зацикливаться на сиюминутных неудачах, полностью отдавшись погоне за победой. Его мастерство вернуло прежнюю остроту, а из-за обретенного спокойствия в нем появилась новая выверенность.
Выиграв три матча подряд, он выключил игру. Было уже поздно, ему требовался отдых перед завтрашней командной тренировкой.
Собрав вещи, он прихватил пустую бутылку, которая уже нагрелась, но, казалось, все еще хранила в себе некую силу, и вышел из зала.
В коридоре было тихо. Вернувшись в общежитие, он увидел, что Сюй Хао уже спит, слышалось его ровное дыхание.
Линь Цзяньсин на цыпочках поставил пустую бутылку на свой стол и пошел умываться. Лежа в кровати и глядя в потолок, он все еще прокручивал в голове тот спокойный, бездонный взгляд Гу Еханя.
В ту ночь он спал особенно крепко.
На следующее утро атмосфера в лагере действительно изменилась.
Взгляды все еще ловили на себе, но в них стало меньше подозрительности, а больше любопытства. Шепот сменился с Вопросы о том, не протеже ли он, на: Почему Бог Ночи принес ему воды? Что в нем такого особенного?
Лицо Чжоу Чэна было мрачнее обычного, он смотрел на Линь Цзяньсина так, будто хотел отравить его на месте, но на публике больше не осмеливался провоцировать открыто. Простой жест Гу Еханя стал негласным запретом, подавившим самые злобные голоса.
На утренней командной тренировке команда Линь Цзяньсина снова проиграла. Проблема была в коммуникации. Но в этот раз настрой Линь Цзяньсина был иным.
Он не нервничал из-за ошибок товарищей и не сдавался из-за временного отставания. Он стал чаще общаться в голосовом чате, сообщать информацию. Хотя командное взаимодействие не построить за день, его активность и спокойствие явно повлияли на других: сплоченность команды начала медленно восстанавливаться.
Во время разбора игры тренер Ли по-прежнему указывал на ошибки в тактике, но тон его стал намного мягче, а замечания — конструктивнее.
Линь Цзяньсин, твоя идея с обходом с тыла была хороша, но момент выбран неверно. Если бы подождал, пока саппорт противника потратит ключевой навык, эффект был бы лучше.
Следи за взаимодействием с лесником, в следующий раз заранее договаривайтесь о времени вторжения в лес.
Линь Цзяньсин внимательно слушал и часто кивал.
В перерывах даже некоторые стажеры, которые раньше держались от него подальше, начали подходить и обсуждать детали матча.
Лед начал таять под остаточным теплом той самой бутылки воды.
Линь Цзяньсин знал, что настоящее испытание еще впереди. Командная сыгранность требует времени, а критерии отбора не будут снижены из-за внешних факторов. Поддержка Гу Еханя дала ему шанс на относительно честную конкуренцию, но сможет ли он им воспользоваться, зависит только от него самого.
Вечером он снова остался в зале, чтобы потренироваться. Но в этот раз он был не один. Сюй Хао тоже остался.
Дуо? — Сюй Хао поправил очки, голос его оставался ровным, но приглашение было сделано.
Линь Цзяньсин удивился, но кивнул: Хорошо.
Они начали играть вместе. Стиль Сюй Хао был надежным, он обладал отличным видением карты, что компенсировало излишнюю агрессивность Линь Цзяньсина. Во время игры Сюй Хао периодически давал короткие советы.
Лесник засветился на верхней линии, мид, будь осторожен.
Эта пачка крипов зашла под вышку, можно сходить на бот.
У них нет ключевых навыков, можно попробовать забрать дракона.
Линь Цзяньсин прислушивался, пытаясь совместить свою интуицию с глобальным видением карты, которое предоставлял Сюй Хао. Их взаимодействие еще нельзя было назвать безупречным, но прогресс был очевиден.
После тренировки Сюй Хао начал собираться. Уходя, он остановился у двери, не оборачиваясь, тихо произнес:
Слухи умирают, когда есть мастерство, и уходят со временем.
Сказав это, он вышел.
Линь Цзяньсин посмотрел ему вслед. Он все понял. Сюй Хао тоже знал о слухах и выбрал такой способ — совместную игру — чтобы выразить свою безмолвную поддержку.
Он повернул голову и посмотрел на пустую бутылку, стоящую на столе.
Гу Ехань, Су Мубай, Сюй Хао... все они разными способами твердили ему одно и то же: сосредоточься на том, что должен делать ты сам.
Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разливается сила.
Однако он не знал, что в этот самый момент в главном зале базы Гу Ехань, только что закончивший напряженную тренировку, слушал, как Ся Минсюань с воодушевлением рассказывает о буре, вызванной в тренировочном лагере одной бутылкой воды.
...Там сейчас все с ума сходят! Говорят, ты взял того паренька под крыло! У Чжоу Чэна и его шайки лица позеленели! Бог Ночи, ну ты даешь! Убийственно, нет, это называется «погасить слухи бутылкой воды»! Ха-ха!
Гу Ехань с бесстрастным лицом протирал мышь, не обращая внимания на болтовню Ся Минсюаня, будто все эти обсуждения не имели к нему никакого отношения.
Когда Ся Минсюань, охрипнув, наклонился ближе и с усмешкой и любопытством спросил: Но серьезно, Бог Ночи, зачем ты принес ему воды? Неужели правда присмотрел себе парня?
Гу Ехань на мгновение замер.
Он поднял глаза, холодный взгляд скользнул по физиономии Ся Минсюаня, жаждущей сплетен, и с его губ сорвались два слова, четкие и ледяные:
Шум. Слишком громко.
http://bllate.org/book/18774/1820630
Готово:
