Дверь игрушечной фабрики давно проржавела и превратилась в сплошной железный лист. Е Жань ударил по ней металлической водопроводной трубой трижды, прежде чем ему с трудом удалось пробить щель, в которую едва мог протиснуться один человек. В тот самый момент, когда они протиснулись внутрь, в лицо пахнуло смесью старой пыли и отработанного машинного масла, от которой Сяо Цзе невольно дважды кашлянул.
Внутри оказалось гораздо темнее, чем они предполагали: большая часть потолочных люстр разбилась, и на балках висело лишь несколько аварийных ламп, отбрасывавших слабое зелёное свечение и кое-как освещавших дорогу под ногами. Конвейерные ленты были завалены изувеченными куклами: плюшевыми мишками с отсутствующей половиной морды, куклами-принцессами с оторванными руками, клоунами с выкатившимися стеклянными глазами. Они лежали на транспортёрах в неестественных позах, словно стая выброшенных бракованных изделий. Издалека доносились приглушённые звуки музыки «Парада безумия конца света»: приторно-сладкая мелодия смешивалась с запахом машинного масла на фабрике, источая невыразимую жутковатость.
— Диспетчерская должна быть на втором этаже, иди вдоль конвейера вперед, — Лин Яо понизил голос, а его кончики пальцев шарили по стене. Раньше они видели планировку фабрики на карте: главный выключатель линии по производству игрушек прятался на пульте управления в диспетчерской, и это был ключевой шаг, выведенный ими из подсказок в «Центральном энергоблоке».
Он сделал два шага, внезапно остановился и слегка нахмурил брови. Е Жань тут же заслонил собой Сяо Цзе, крепче сжал в руке металлическую трубу и настороженно огляделся по сторонам:
— Что такое?
— Пение, — голос Лин Яо был очень тихим. — Очень тонкое, словно доносится откуда-то издалека.
Е Жань прислушался — и впрямь: под слабым гудением работающего конвейера скрывалась едва уловимая мелодия, донельзя приторная, будто её медленно воспроизводила старинная музыкальная шкатулка. Троица двинулась вперёд на звук пения, пробираясь сквозь горы деталей игрушек, и перед ними внезапно открылось просторное пространство.
Это был огромный круглый выставочный зал. Посреди него возвышалась вращающаяся сцена, застеленная выцветшим красным бархатным ковром, а на высоком стуле в самом центре сидела кукла, облачённая в платье в стиле лолита. Наряд был розовато-белым, а кружева по краю подола уже пожелтели и истрепались. В обнимку она держала деревянную музыкальную шкатулку размером с ладонь, и мелодия лилась именно оттуда. Трибуны выставочного зала были битком набиты самыми разнообразными куклами: они сидели или стояли, не двигаясь ни единым мускулом, подобно безмолвной толпе зрителей, чьи лица были обращены в сторону сцены.
— Это и есть... босс, управляющий линией по производству игрушек? — Е Жань понизил голос, не сводя глаз с куклы на сцене, а его ладони слегка вспотели.
В тот самый момент, когда все трое ступили на территорию выставочного зала, пение музыкальной шкатулки резко оборвалось.
В следующую секунду голова куклы на сцене издала механический скрип: «Хрусь-хрусь...» — и, вывернувшись под углом, противоречащим всем законам физики, наотмашь повернулась на 180 градусов. На её лице не было никаких эмоций, лишь два пустых стеклянных шара прямо «пялились» на троих человек у входа.
В то же время куклы на трибунах тоже дружно повернули головы: у одних шея заклинила на половине оборота, обнажая обломанную пружину; другие и вовсе свернули головы набок, и те со стуком покатились по сиденьям. Но все они без исключения устремили свои «взгляды» на Лин Яо, Е Жаня и Сяо Цзе.
— Звук — это проводник! Быстро закройте уши! — тихий окрик Лин Яо прозвучал слишком поздно.
Музыкальная шкатулка внезапно заиграла вновь, но на сей раз это была не приторная мелодия, а пронзительный, режущий слух шум, словно бесчисленные тонкие иглы вонзались прямо в барабанные перепонки. Зримая бледно-фиолетовая звуковая волна покатилась от шкатулки во все стороны, и при её соприкосновении с трибунами куклы мгновенно «ожили», с яростным ревом бросаясь вниз с сидений и атакуя троицу.
Е Жань почувствовал, что его голова раскалывается от боли, а барабанные перепонки словно готовы лопнуть. Превозмогая дурноту, он рывком оттолкнул Сяо Цзе за груду кукольных деталей неподалёку:
— Прячься и не вылезай!
С этими словами он замахнулся металлической трубой и встретил нападающих кукол лицом к лицу. Труба со страшной силой обрушилась на голову игрушечного клоуна, и с хрустом череп куклы разлетелся вдребезги, а спрятанные внутри пружины и шестерёнки брызнули во все стороны.
Лин Яо заставил себя игнорировать невыносимую боль в ушах, а его взгляд молниеносно обшарил весь выставочный зал. Он заметил, что музыкальная шкатулка на сцене через скрытую проводку соединялась с четырьмя огромными динамиками под потолком. Именно благодаря усилению через динамики звуковая волна превратилась в оружие.
— Нужно уничтожить динамики или разбить шкатулку! — завопил Лин Яо, но его крик мгновенно потонул в пронзительном вое звуковой волны.
Он взглянул на Е Жаня: того со всех сторон обступили семь или восемь кукол, водопроводная труба мелькала сплошной стеной, а на лбу уже проступил холодный пот. Было очевидно, что необходимость выдерживать удар звуковой волны напрямую быстро истощала его силы.
— Е Жань! Отвлеки её внимание! — прокричал Лин Яо, согнувшись в три погибели и ныряя между рядами сидений на трибуне.
Е Жань мгновенно всё понял. Издав яростный рев, он сделал два шага вперёд в сторону сцены:
— Эй! Уродливая кукла! Смотри сюда!
Он взмахнул трубой и со всего маху обрушил её на стоявшего рядом огромного плюшевого медведя. Медведь с грохотом рухнул на пол, издав глухой стук.
Кукла-сирена на сцене действительно клюнула на приманку: звуковая волна от музыкальной шкатулки мгновенно сменила направление, устремившись прямо на Е Жаня. Е Жань почувствовал, будто ему в грудь врезался тяжелый молот, его ноги подкосились, и он едва не рухнул на землю. В ушах зазвенело от острой боли, а в глазах на мгновение потемнело. Стиснув зубы, он устоял на ногах и продолжил бешено махать трубой, раскалывая на части набегающих кукол одного за другим. Он знал: чем дольше он продержится, тем больше шансов будет у Лин Яо.
Пользуясь тем, что стая кукол отвлеклась на Е Жаня, Лин Яо стремительно запетлял между рядами кресел. Его целью был электрический щиток у стены: раз динамики и музыкальная шкатулка связаны проводами, то отключение питания, возможно, прервет атаку. Не успел он приблизиться к щитку, как боковым зрение заметил пожарный гидрант сбоку сцены, и у него мгновенно созрел план.
— Е Жань! На три часа! Красный огнетушитель на пожарном гидранте! — голос Лин Яо прорезал звуковую волну и чётко достиг ушей Е Жаня.
Е Жань повернулся словно по инстинкту и с первого же взгляда заметил висевший на стене красный балон. С размаху пнув двух преграждавших путь кукол, он бросился к гидранту. Взмахнув трубой, он с металлическим звоном разбил стеклянный шкафчик, ухватил огнетушитель и изо всех сил швырнул его в куклу-сирену на сцене!
Огнетушитель описал в воздухе дугу. Тело куклы-сирены резко отклонилось назад: хотя прямого попадания удалось избежать, её движения заметно застопорились, и ритм звуковой атаки оказался напрочь сбит.
Сейчас или никогда!
Воспользовавшись этой секундной брешью, Лин Яо подбел к электрическому щитку. Вытащив из кармана найденную ранее отвёртку, он с размаху вогнал её в щель щитка и изо всех сил крутанул.
— Вспышка!
Тут же брызнули искры, свет во всём выставочном зале резко потускнел, и ярко вспыхнул зелёный свет аварийных ламп. Динамики под потолком с глухим хлопком умолкли, музыкальная шкатулка на сцене тоже перестала крутиться, и пронзительная звуковая волна мгновенно растаяла без следа.
Движения куклы-сирены застыли, а в её пустых стеклянных глазах заплясал и замигал красный свет, словно она отчаянно боролась. Окружавшие их мелкие куклы разом лишились питания и с глухими стуками попадали на пол, окончательно замеррши.
Е Жань с облегчением выдохнул и, покачиваясь, прислонился спиной к трибуне, тяжело дыша. Лин Яо тоже уперся руками в распределительный щиток и добрую минуту приходил в себя, прежде чем выпрямиться. Переглянувшись, они оба прочитали во взглядах друг друга облегчение людей, вырвавшихся из лап смерти.
Сяо Цзе выглянул из-за гручи деталей и, убедившись, что всё в порядке, подбежал к ним трусцой, дёргая Е Жаня за полу одежды:
— Брат Е Жань, ты в порядке?
— Всё пустяки, сущие пустяки, — Е Жань потрепал Сяо Цзе по макушке, перевёл взгляд на Лин Яо, широко ухмыльнулся и протянул руку, намереваясь взъерошить тому волосы. — А ты неплох, отличник, мозги работают на зависть...
Однако не успела его рука подняться и наполовину, как улыбка на лице мгновенно застыла.
Заметив неладное, Лин Яо проследил за его взглядом и обернулся.
Кукла-сирена на сцене вовсе не «погибла» окончательно. Её шея была вывернута под жутчайшим углом, голова безвольно свесилась на плечо, а рот беззвучно открывался и закрывался, испуская немые вопли. Но в следующий миг в головах всех троих прямо прозвучал тонкий, леденящий душу голос:
— ...Карнавал... должен продолжаться...
— Королева... следит... за всем...
— Предательство... в конце концов... будет наказано...
Слова повторялись снова и снова, отдаваясь в сознании набатом проклятия. И лишь когда прозвучал последний слог, красный свет в глазах куклы-сирены окончательно погас, а её тело с дребезжанием рассыпалось на куски, превратившись в гручу разбросанных шестерёнок и обрывков ткани.
Но не успели они прийти в себя, как из глубины фабрики донёсся ещё более безумный и неистовый шум. Это была та самая музыка парада, но теперь она звучала вдесятеро пронзительнее, смешиваясь с рёвом бесчисленных чудовищ, и волной катила в сторону фабрики. Земля даже начала слегка дрожать, будто приближалось какое-то исполинское войско.
Лицо Лин Яо вмиг побелело. Крепко сжав в руке отвёртку, он пробормотал:
— Мы... похоже, активировали финальный кризис подземелья.
http://bllate.org/book/18753/1814790
Готово:
